Make Me Like You

17 мая: "Папарацци"

***

У Маринетт ужасно болела голова. Было такое ощущение, что девушке как будто не хватило неприятных ощущений после недавней операции и близкой встречи со смертью, поэтому мигрень любезно решила присоединиться ко всеобщему хору боли. Маринетт чувствовала себя чертовски отвратительно на все сто и даже больше процентов, она не хотела заниматься никакими юридическими вопросами, не желала разговаривать с репортёрами, рассевшимися вокруг неё в гостиной дома и ловившими каждое сказанное ею слово. Они что, не видели, как она бледна, как ей нехорошо? Не замечали, почему в них уже тысячный раз летит специальное ведёрко, предусмотрительно поставленное ей в ноги? Почему так раздраженно рассекает воздух хвост её парня, словно крича «Убирайтесь прочь отсюда!», хоть на лице Нуара и сияет наклеенная, фальшивая улыбка? И всё время одно и то же, Господи Боже! — Как долго ты встречаешься с Котом Нуаром? — спросил кто-то, явно неудовлетворённый предыдущими тремя ответами «Мы не встречаемся». — Кот Нуар – друг моей семьи, — Маринетт соврала. Снова. — Он вместе с Ледибаг частенько забегал за выпечкой в нашу пекарню во время патрулирования города. Ледибаг. Маринетт, подняв руку, указала на ведёрко, которое Кот тут же подал ей. Девушка сделала несколько глубоких вдохов, борясь с тошнотой. Операция, близкое «знакомство» со смертью, какая-то юридическая бюрократия и назойливые папарацци даже и близко не могли сравниться с тем, что Кот узнал её настоящую личность. Наверное, ей стоило дать своему аппендиксу убить себя. — Где сейчас Ледибаг? — раздался из толпы журналистов чей-то еще голос. — У моей Леди на сегодня запланированы несколько мяуотложных дел, — без труда ответил Нуар, и тот факт, что он скаламбурил в таком плохом настроении, почти подтолкнул Маринетт к крайним мерам. Она уже практически пригляделась к одному решению проблемы, как её отец в конце концов присоединился ко всеобщему безумию. — Так, на сегодня вопросов достаточно, — голос Тома Дюпэна прогремел на всю комнату, перекрывая ропот журналистов. Он вместе с Сабиной стоял в кухне, согласившись на интервью лишь затем, чтобы журналисты перестали обивать порог их дома, но сейчас его терпение подошло к концу. — Моя дочь очень устала. Она только-только выписалась из больницы после операции, — напомнил Том. В то время, пока родители Маринетт выпроваживали репортёров из дома, Кот помог девушке подняться и медленно повёл её к дивану, где она и легла. Когда Нуар убрал ведро, девушка не смогла скрыть гримасу раздражения. — Спасибо, — Тикки стремительно вылетела из кармана Маринетт. — Мы разберёмся со всем, Кот Нуар. — Пора бы уже привыкнуть к этому, — улыбнулся парень; склонившись к Маринетт, он поцеловал её бледную руку, — Прости, что не могу остаться, гражданская жизнь зовёт. Дюпэн-Чэн кивнула и слабо сжала его ладонь. Нуар бережно накрыл её ноги одеялом, вручил телевизионный пульт и направился к открытому окну. — Кот? — Да, Принцесса? — Кто ты? Они смотрели друг на друга несколько напряженных секунд, как вдруг парень расплылся в ухмылке: — Твой пуррекрасный бойфренд, конечно же. Неужели то, что ты отрицала это так долго, заставило тебя забыть об этом? — и перед тем, как выскочить из комнаты, Кот отсалютовал Маринетт и Тикки на прощание. Маринетт вздохнула и зажмурилась, затем почувствовала прикосновение лапок Тикки на щеках: — Наверное, это и к лучшему, — сказала она в надежде, что сон облегчит её разочарование.