Изменить неизменное

Как только темная бабочка вылетела из раздавленной монетки, все вокруг начало рушиться. Шар разваливался на мелкие кусочки, высвобождая из своих недр сплюснутых людей, которые уже однозначно были мертвы. Адриан, как зачарованный, смотрел на скорчившуюся пополам Ледибаг, вытягивающую из своей плоти железную пластину, поэтому он не сразу понял, что на него больше ничего не давит, и он может спокойно двигаться. — Ледибаг!!! — заорал он и побежал к ней, игнорируя боль. Он обнял девушку за плечи и осторожно прижал к себе. — Ледибаг… Ледибаг сморщилась, стискивая ладонями правый бок, из ее горла вырвался хрип. — Я… я унесу тебя отсюда, — запинаясь, сказал Кот, но, как только он попытался подхватить Маринетт под коленями, та его оттолкнула. — У нас еще есть важные дела, — прохрипела она и, одной рукой зажимая рану, другой потянулась к своему йо-йо. — Уничтожь эту гребанную акуму. Кот, кивнув, молниеносным движением шеста прихлопнул бабочку, порхающую около их ног. Он снова потянулся к Ледибаг, и та снова его оттолкнула. Разум Адриана был заполнен до дрожи холодным страхом, заползающим в самые глубины его сознания. Все его мысли были сосредоточены на хрупкой Маринетт, пытающейся остановить кровотечение. Она была очень бледна, глаза ее слезились от боли, но она старалась не показывать этого. Всегда сильная Ледибаг неспособна страдать, это было не в ее стиле. Адриану впервые было плевать на весь мир, на то, что вокруг них царил полнейший хаос, на плач людей, осознавших, что их близкие мертвы. Внутри кипело из-за страха за свою девушку и из-за злости, потому что она не спешила принимать его помощь и игнорировала все его попытки сделать это. — Что ты делаешь?.. — спросил Кот, наблюдая за тем, как Ледибаг старается встать, опираясь на дрожащую руку. Она выпрямилась, шипя от боли. — Сила исцеления! — воскликнула она надрывающимся голосом и подкинула вверх йо-йо, от которого сразу же растянулись волны целебного света. Кот подхватил Ледибаг, начавшую оседать на землю. Ее серьги пискнули. — Почему твоя рана не заживает? — с паникой в голосе спросил Кот, чувствуя, как его кожа вновь становится гладкой, без единого пореза. Но ему было плевать. Лучше бы он с ног до головы был покрыт этими шрамами, лишь бы Маринетт не страдала. И, как назло, все было полностью наоборот. — Мои силы не действуют на меня, — прошептала Ледибаг и закрыла глаза, опираясь на плечо Адриана. — Ты же не сможешь себя уничтожить, верно? После того, как она применила свой дар, металлические детали, бороздящие землю, и шар пропали; почти половина людей, лежащих в траве, зашевелилась. Адриан различил быстро нарастающий вой сирен скорой помощи. Серьги снова пискнули. — Тебе срочно надо в больницу! Она все же позволила Адриану подхватить ее на руки. Ледибаг обвила свободной рукой его шею, оставляя на костюме кровавые разводы. Как только Адриан поспешил к подъехавшей скорой помощи, стараясь идти как можно мягче, Ледибаг замотала головой и показала на дом, рядом с которым она искала свое йо-йо. На вопросительно-паникующий взгляд Адриана Ледибаг ответила, судорожно стискивая пальцами его шею: — Моя трансформация скоро закончится. Пусть врачи спасают Маринетт, а не меня. Адриан мысленно ругнулся, но все же быстро направился в тень дома, чтобы позволить Ледибаг снять трансформацию. Как только он увидел, как голубое платье Маринетт пропиталось кровью, все его тело оцепенело, на лбу выступил холодный пот. Это зрелище он никогда не сможет стереть из своей памяти. Только не страдающую Маринетт. Это видение будет преследовать его вечно, приходя к нему в кошмарах. — Кот, — выдохнула Маринетт, сжимая испачканные в крови ладони на его шее. Она вся сжалась в комок, утыкаясь носом в ключицу, лицо ее еще больше побледнело. Она настолько сильно закусила губу, что почувствовала металлический привкус на языке. Снова кровь. — Сейчас, Маринетт, — бормотал Адриан, все быстрее и быстрее передвигая ногами по мере приближения к машинам скорой помощи. Ему на встречу поспешили двое мужчин с носилками. Люди на его пути расходились, несмотря на то, что у многих из них были ранения. По одному взгляду Нуара было понятно, что он порвет любого, кто сейчас сунется к нему под ногу. Кот аккуратно положил Маринетт на носилки и позволил санитарам оттеснить себя в сторону. Веки тяжелели, желая закрыться, но она не отводила взгляда от Адриана, человека, ради которого она была готова испытывать боль. Как только носилки с Маринетт занесли в машину, Кот последовал за девушкой, словно тень, но та слабо покачала головой. — Ты нужен здесь, — едва слышно сказала она, слегка дернув уголком губ в попытке улыбнуться, но не особо преуспела в этом, судя по помрачневшему лицу Адриана. — Останься и помоги раненым. Со мной все будет хорошо. — Нет, — решительно замотал головой Адриан, но голос его предательски дрогнул. — Я тебя не брошу. — Кот, — выдохнула Маринетт. Краем глаза она заметила, как отъехала одна из красно-белых машин, завыла сирена. — Честно, я справлюсь. Сама я здесь ничем не смогу помочь, зато сможешь ты. Ради меня. Из-за появившейся слабости она с трудом говорила, в глазах темнело. Сильное кровотечение давало о себе знать. Адриан понимал, что сейчас была дорога каждая секунда времени, поэтому ему стоило согласиться с Маринетт и позволить врачам увезти ее в больницу, а самому остаться здесь. Адриан сжал ладонь Маринетт на прощание и выпрыгнул из машины, хотя все его чувства противостояли этому действию. Она была более ломкой, чем Ледибаг. Находясь в облике героини, Маринетт преобразовывалась и становилась сильнее и выносливее. А вот без красного костюма она была очень хрупкой и по-женски слабой. Кот искренне верил в то, что она сможет продержаться, и с ней действительно будет все хорошо, но… Адриан сойдет с ума, если не будет знать, что с ней. И от этого внезапного разъединения все тело будто одеревенело, мысленно все еще находясь с Маринетт. Он не хотел позволить машине скорой помощи, в которой находилась Маринетт, скрыться за поворотом. Как только она исчезла из виду, ноги Кота подкосились, и тот упал на колени, хотя сам даже не заметил этого. Его съедала боль. Душевно он корчился в муках, сгорая от желания занять место Маринетт и самому терпеть ее страдания. Он сжимал ладонями свою голову и пытался выкинуть из головы ужасную картину, застрявшую перед его глазами. Он лежал в боли. Он погряз в боли. В боли, которую испытывала Маринетт. Он желал перенять ее на себя. Окидывая пострадавших людей отчужденным взглядом, Кот помогал им дойти до врачей, оказывал им первую медицинскую помощь. И всеми силами пытался сосредоточиться на своей работе и просьбе Маринетт, которую он не мог не исполнить. Возможно, это был эгоизм, но Адриан в какой-то миг начал ненавидеть людей, просящих его о помощи. Их проблемы казались ему никчемными по сравнению с девушкой, занимавшей все его мысли. Да, он определенно был эгоистом. Небо давно стемнело к тому времени, когда Адриан со спокойной душой смог выдохнуть и помчаться в больницу. Он без труда смог уговорить обычно непослушного Плагга в последний раз на сегодня превратить его в Кота Нуара. Квами был сильно вымотан из-за постоянных превращений в течение дня и переживаний, но понимал чувства Адриана и без лишних пререканий превратил его в героя, для того, чтобы он смог быстрее добраться до больницы. Адриан выглядел настолько потерянно, с постоянно напряженными скулами, нахмуренными бровями и стеклянным взглядом, что даже Плагг, обычно бесчувственное существо, смог приблизительно испытать хотя бы подобие состояния Адриана. И квами понимал, что, если с Маринетт что-то случится, Агрест просто не вынесет этого. Часы приема уже давно закончились, но для Кота это не показалось проблемой, хотя пришлось повозиться, чтобы найти окно палаты, в которой находилась Маринетт. Когда он наконец различил за стеклом знакомые темные волосы, разбросанные по белоснежной подушке, сердце Адриана неприятно замерло в ожидании. Неслышно открыв окно, он проскользнул в серую комнату с единственной кроватью, на которой спала Маринетт. Адриан долго стоял рядом с ней, вглядываясь в спокойное лицо, в темноте казавшееся еще бледнее. Возможно, несколько минут. Или часов. Он не мог уверить себя в том, что с ней все было в порядке, что волноваться больше не нужно. Поэтому Адриан продолжал стоять и смотреть на нее, чтобы окончательно в этом убедиться, слушая ее медленные вдохи и выдохи. Через какое-то время усталость дала о себе знать. И писк кольца указал на то, что придется ненадолго оставить Маринетт и вернуться к ней завтра. Плагг вряд ли потянет еще одну трансформацию, а Адриану потом придется объяснять медсестрам, как он оказался в палате Маринетт посреди ночи. Ему было сложно сделать хотя бы несколько шагов от ее кровати. За долгое время неподвижного стояния его ноги затекли. Прыгая по крышам зданий, направляясь домой, Адриан часто оглядывался назад, пытаясь подавить желание развернуться и помчаться обратно в больницу, упасть перед кроватью Маринетт и ждать ее пробуждения. Дома его застала разъяренная Натали. Ее щеки покрылись розовыми пятнами от гнева при виде потрепанного и уставшего Адриана. — Где ты был весь день?! — взвизгнула она, как только открыла дверь его комнаты и застала парня валяющимся на кровати. — Ты можешь хотя бы представить, как твой отец переживал, пока тебя не было?! С какой стати ты начал вести себя настолько неосмотрительно?! В твоем возрасте пора бы уже задумываться о своих поступках и их последствиях! Адриан повернул к ней голову и с безразличием уставился на нее. Он думал, что она продолжит кричать на него, но Натали молча смотрела на него. Она тяжело и громко дышала, пытаясь просверлить взглядом дырку в голове Адриана. — Я проинформирую его о твоем возвращении, — неожиданно спокойно произнесла Натали, по-особенному выделив слово «его». — Ты должен будешь объяснить свое долговременное отсутствие. — Хорошо, — едва шевеля губами, сказал Адриан и отвернулся. Натали несколько секунд озадаченно смотрела на него, а потом резко повернулась на каблуках и вышла из комнаты, неслышно прикрыв дверь. Адриан не хотел заморачиваться из-за этих идиотских проблем с отцом, с которыми сталкивался практически каждый день. Любой его неловкий шаг воспринимался критично со стороны отца, и это ему уже порядком надоело. Адриан даже не собирался в чем-либо оправдываться сейчас перед Габриэлем Агрестом, у него были более серьезные проблемы, чем вечное недовольство отца. Адриан с трудом смог заснуть. Он боялся, что ему приснится бледная Маринетт в окровавленном голубом платье. Утром он разбудил Плагга. Под глазами Адриана пролегли темные круги, голова болела. Вместе с квами они выскользнули из своей комнаты, чтобы зайти на кухню за сыром и потом отправиться в больницу. — Адриан, — ледяной голос пронзил утреннюю тишину, царившую в огромном особняке. Адриан обернулся и увидел отца, стоявшего в коридоре. Идеально прямая осанка, осуждающий взгляд и презрительное выражение лица — полный и извечный комплект Габриэля Агреста. — Я так полагаю, ты искал меня, чтобы извиниться за свою недавнюю выходку. — Виноватым себя не ощущаю, — буркнул Адриан и отвернулся, чтобы двинуться дальше по коридору. Раньше он никогда не разговаривал с отцом в таком тоне. — Стой, — этот безразличный голос будто пригвоздил к месту. Адриан в ожидании взглянул на отца. — Ты объяснишь мне, почему тебя не было, Адриан Агрест. И ты не смеешь уходить, пока я с тобой разговариваю. Адриан медленно развернулся и засунул руки в карманы куртки, медленно выдыхая, чтобы успокоить накатившее на него раздражение. — Ты слышал о нападении акумы вчера? — отец кивнул, и Адриан продолжил: — Мой друг пострадал во время ее нападения и попал в больницу. Я был с ним. — Тот самый друг, с которым ты постоянно делаешь домашнюю работу? — усмехнулся Габриэль Агрест, презрительно сузив глаза. — Да, — кивнул Адриан. — Сейчас я снова к нему пойду. И мне все равно, разрешишь ли ты мне это сделать, я поступлю по-своему в любом случае. Несколько секунд они молча сверлили друг друга взглядами, пока отец не отвернулся. — На следующей неделе у тебя будет очень загруженный график, — сказал он, делая несколько шагов по коридору в противоположную от Адриана сторону. — И на следующей неделе ты не будешь выходить из дома без моего разрешения. А на этой можешь навещать своего друга, сколько тебе угодно. Габриэль Агрест медленно и уверенно двинулся по коридору и скрылся за дверью своего кабинета, оставив Адриана стоять в недоумении. Тот, тряхнув головой, побежал на кухню за сыром для квами. Накормив Плагга, Адриан сразу превратился в Кота и, выпрыгнув из окна дома, стремглав помчался по улицам Парижа. Его тело как будто отмирало по мере того, как он приближался к больнице, в которой лежала Маринетт. На этот раз ему не понадобились силы Кота Нуара для того, чтобы проникнуть в палату, его пустили как посетителя. Маринетт не спала. Она не мигая пялилась в потолок и что-то бормотала себе под нос. Она перевела взгляд на открывшуюся дверь и губы ее замерли, когда она увидела вошедшего Адриана. Маринетт даже не улыбнулась, но ее взгляд… в нем было море эмоций, которые просто нельзя было описать обычными словами. Адриан смотрел на нее точно так же, и они молча говорили друг другу о своих переживаниях, которые они испытывали за последние несколько часов. Адриан вздрогнул и ринулся к кровати Маринетт, рухнув перед ней на колени. Она запустила пальцы в волосы Адриана, положившего голову на край ее койки. — Только не говори, что боялся за меня, — тихо произнесла Маринетт, гладя скулу Адриана. — Я же Ледибаг, что со мной могло случиться? — Как тебе вообще могло придти в голову заслонить меня? — уткнувшись носом в ладонь Маринетт, прошептал Адриан. — Даже не начинай, — Маринетт недовольно нахмурилась, на мгновение ее рука замерла, но потом вновь продолжила выводить узоры на коже Адриана. — По-другому я бы не смогла поступить. — Ты такая глупая, — прошептал Адриан, но его голос был настолько ласков и мягок, что Маринетт только улыбнулась на его замечание. Адриан выпрямил сгорбленную спину и осторожно обхватил ладонями лицо Маринетт. — Глупая, как же я переживал… Их поцелуй был невероятно нежен и в какой-то степени даже робок. Адриан очень боялся сделать Маринетт больно своими движениями, поэтому старался быть как можно более аккуратным. Он медленно продвигался своими губами по ее, наслаждаясь этой недолгой близостью. Спустя минуту Маринетт отодвинула его от себя. — Что такое? — удивленно спросил Адриан, наблюдая за тем, как Маринетт медленно приподнимается на локтях. — Я сделал что-то не так? Тебе больно? — Мне надо поговорить с тобой, — сказала Маринетт, так же медленно садясь на кровати. Адриан недоуменно наблюдал за ней. — На две темы. — А тебе можно вставать с постели? — прищурился он, когда Маринетт откинула одеяло со своих ног и свесила их на пол. — Это не важно, — отмахнулась Маринетт и прижала палец к губам Адриана, открывшему рот для того, чтобы возразить. На самом деле ей было больно двигаться, но она старалась не подавать виду, чтобы лишний раз не беспокоить Адриана. — Прошу, выслушай меня. Мне это нужно. Адриан захлопнул рот и отклонился назад, выгнув бровь в ожидании дальнейших слов Маринетт. Вместо того, чтобы начать говорить, она стянула с себя серую рубашку, которую обычно надевали на больных. Адриан недоуменно уставился на нее. На Маринетт остался лишь один элемент одежды — белые полупрозрачные трусики. Она села на край кровати и спокойно взглянула на немного покрасневшего Адриана. Он, плотно сжав губы, рассматривал бинт, обтягивающий талию Маринетт. До этого убедив себя в том, что Маринетт в порядке, и с ней все обошлось, сейчас Адриан понял, что с ней все совсем не в порядке, видя белоснежные полоски бинта на ее теле. — Останется шрам, — прошептала Маринетт, проведя рукой по своему правому боку. После своей фразы она несколько секунд избегала взгляда Адриана, потому что не могла набраться смелости взглянуть на него. Маринетт знала, что Адриан любит ее, но… Возможно, физическая красота многое значит для него, и он почувствует отвращение к ней, увидев длинную белую полоску сморщенной кожи на ее талии. Она пыталась уверить себя в обратном, но навязчивая мысль все равно не давала покоя. Маринетт опустила голову, чтобы не видеть лицо Адриана, руки ее судорожно сжали простынь на кровати. — Маринетт, — от удивления голос Адриана съехал вниз на несколько тонов. Он приподнял голову Маринетт за подбородок и внимательно всмотрелся в ее лицо. То, что Адриан увидел, сильно поразило его. В глазах Маринетт стояли слезы, она со страхом взглянула на него из-под полуприкрытых век. — Ты такая глупая, — в который раз уже повторил Адриан, слабо улыбнувшись всей абсурдности ее слов. — Как тебе вообще в голову пришло, что я могу разлюбить тебя из-за какого-то там шрама? Ты изумительна, Маринетт, и даже не смей думать о том, что я когда-нибудь захочу тебя бросить. — И ты все еще хочешь меня? — спросила Маринетт дрожащим голосом. Адриану хотелось рассмеяться из-за ее глупых, воистину девчачьих вопросов, но понимал, что этим мог обидеть ее, поэтому сдержался. — Я всегда хочу тебя, — прошептал Адриан, склонившись к ее уху. — Тем более, когда на тебе такой восхитительный наряд. Маринетт порывисто притянула его к себе и поцеловала. Совершенно не так, как Адриан целовал ее до этого. Этот поцелуй был яростным и до удивительного страстным. Ее язык скользнул в его рот, разжигая в теле пожар. Ее руки проникли под футболку, заставляя кожу пылать. Адриан отвечал ей с не меньшим пылом, но помнил о том, что любым своим движением может неосознанно причинить ей боль. Поэтому, когда она потянула его на себя, ложась на кровать, Адриан отстранился, с сожалением вздохнув, ибо хотел этого меньше всего. — Маринетт, не сейчас, — Адриан покачал головой и, заметив расстроенное лицо Маринетт, продолжил: — Я о тебе забочусь. Пока ты не выздоровеешь, даже не думай ни о чем подобном, — Адриан выдержал небольшую паузу и выдохнул: — Хотя я буду думать… Когда Маринетт несмело улыбнулась и кивнула, Адриан помог ей надеть рубашку и лечь в постель, укрыв ее одеялом, а сам придвинул к кровати деревянный стул и сел на него. — Ты хотела поговорить на две темы, — напомнил он, но не закончил говорить, потому что его немного смутило внезапно посерьезневшее выражение лица Маринетт. — Д-да, — кивнула Маринетт, но не поспешила начинать свои объяснения. Некоторое время они молчали, и Адриан терпеливо ждал, пока Маринетт соберется с мыслями и все расскажет. Наконец, она открыла рот и медленно произнесла: — Я больше не буду Ледибаг. И ты не будешь Котом Нуаром. Я хочу, чтобы мы вернули камни чудес владельцу и стали нормальными подростками. Это единственное, чего я желаю.