Изменить неизменное

Маринетт вскочила с кресла и, оперевшись руками на перила балкона, провожала взглядом Адриана, стремительно несущегося по ночной улице. Она так сильно свесилась вниз, что едва не упала, хотя, наверное, даже не заметила этого. Пальцы до боли и хруста сжимали перила, кожу покрывали мурашки, зимний холод пробирал до костей. Ноги Маринетт подкосились, как только силуэт Кота Нуара исчез в темноте. Колени больно ударились о твердый пол, завтра наверняка появятся синяки. Маринетт судорожно сжала плечи ладонями, впиваясь ногтями в кожу. Изо рта, вместе c паром, вырвался рваный полу-выдох, полувсхлип. Было очень холодно. Снежинки медленно кружились в воздухе на фоне темного неба. Дурочка. Нужно было надеть что-нибудь потеплее длинной футболки. Так холодно… Маринетт не могла пошевелиться. В голове одновременно было пусто и метались миллионы мыслей. Внутри нее будто началась война, настоящая драка противоречивых чувств. Глаза застилали слезы, но на щеках не появилось ни одной мокрой соленой дорожки. Маринетт не жалела о том, что только что лишилась одного из самых дорогих ей людей. Она навязчиво пыталась уверить себя в этом. Конечно жалела, конечно, но… Она понимала, что второй потери просто не сможет перенести. Только не Адриан. Все что угодно, но только не он. Все геройские побои, шрамы, сломанные кости и вывихнутые руки и ноги… Всего этого стало слишком много. Поэтому… Дышать тяжело. Холод сковал каждый мускул на лице Маринетт. Один вдох равен одной новой волне боли. Чертовски больно и чертовски холодно. До костей и дальше, туда, где находится душа. И еще дальше, холод проходит сквозь ее хрупкое тело. Этим решением Маринетт лишила себя возможности чувствовать близость Адриана, его дыхание на своей коже. Его тепло среди этой приторно-белой чистой зимы. Картинки воспоминаний мелькали перед ней так, будто она смотрела фильм. Такие яркие, живые и одновременно потускневшие, как ее когда-то ярко-красный костюм Ледибаг. Адриан. Светлые уложенные волосы. Приятный запах, от которого кружилась голова. Внимательный взгляд, который, как ему казалось, она не замечала. Голос. Этот голос, которым можно было заменить всю музыку в этом холодном мире. И сразу стало бы теплее. Боль. Кот Нуар. Его дикость. Нелепость. Шипение на врага сквозь стиснутые зубы. И, черт возьми, острые когти, которые могут так нежно провести почти неощутимые дорожки на бледной коже, покрытой едва заметными веснушками. Глубокий вдох. Нехватка воздуха. Боль. Еще один вдох, воздуха не хватает, боль… Феликс. Голубые глаза. Спокойствие, духовная близость. Его рука, обхватывающая хрупкое худое плечо, обтянутое прочной красной тканью. И его мертвенная бледность, сильно выделяющаяся на фоне алой крови. Адриан Агрест. Феликс. Кот. Боль. Если бы Маринетт могла выдавить из себя хоть один звук, она бы закричала. Так сильно, громко, вкладывая в крик все, что ей пришлось пройти за последний год. Ее бы слышал Адриан. Ее бы услышал Феликс. Так же громко она дышала, сжимая в ладонях свое лицо. В этой тишине впавшего в спячку города она позволила себе дышать мертвым оледеневшим воздухом и дрожать. Даже ее дрожь в этой тишине можно было услышать. И она не жалела. Никогда. Ни о чем. Но почему-то ей хотелось спрыгнуть с балкона вслед за ее черным котом.

***

А Кот, в отличие от Маринетт, не позволял себе вдохнуть. Он не глядя мчался по ночным улицам, не обращая внимания на то, что дом его находился в другой стороне. От таких быстрых движений костюм будто трещал по швам. Но Адриану было плевать. Воздух вокруг него накалился до предела, все мышцы разогрелись, чувствуя каждую снежинку, мгновенно тающую на разгоряченном теле. Каждый шаг давался с трудом, но Кот заставлял себя двигаться все быстрее и быстрее, увеличивая расстояние между собой и человеком, от которого смог оторваться с большим трудом. На лбу выступил пот. В голове возникло глупое, неосуществимое желание — оббежать Землю вокруг и вернуться к ней. Ведь все пути ведут его именно туда. В ее розовую теплую комнату, которой ему уже сейчас так не хватало. Он не позволял себе никаких слабостей. Уголки его рта, шея, ладони, брови, все тело напряжено. Лишь бы не выдать боль, сковавшую его. Он просто бежал и, хотя его глаза были широко открыты, не видел ничего вокруг. Он запинался, падал, но все равно поднимался и рвался вперед. Подальше от того, что осталось позади него. Уже под утро Кот вернулся домой, все продолжая бежать от чего-то. Он бежал от боли. Он бежал от Маринетт Дюпен-Чен. И, даже когда его кольцо подало сигнал в последний раз, и все вокруг озарилось кисло-зеленым светом, Адриан не обратил на это внимания. Он лишился своей брони во время прыжка и с грохотом ввалился в свою комнату. Его ноги отказывались двигаться, Адриан упал на бок и проскользил по полу несколько метров, пока не врезался спиной в угол дивана. Боли он не чувствовал. Адриан просто лежал на полу, сжав кулаки. Без движения, не моргая. Единственное, что он позволил себе — глубоко вдохнуть и опалить раскаленным воздухом горло. Спустя некоторое время он заставил себя подняться.  — Адриан? — несмело позвал его Плагг, но тот даже не взглянул на квами. Он отстраненно смотрел прямо перед собой. Адриан выпрямился и прошел в ванную комнату. Облокотился ладонями на раковину. Вгляделся в свое отражение. И усмехнулся. Просто усмехнулся, глядя в глаза самому себе. Донельзя смешная ситуация. Губы будто одеревенели, и, вместо ухмылки, его лицо сковала странная гримаса, похожая на оскал. Именно это, если изобразить его внутренние переживания визуально, он пытался сделать. Скрыть отчаяние и сделать вид, будто все в порядке. Адриан знал, что забыть не сможет, но сделать вид забытья надеялся суметь. И в итоге вместо ухмылки получилась эта гримаса, такая пугающая внешне и болезненная изнутри. Вот и у Адриана появились душевные раны. У Ледибаг они были, теперь он разделил их вместе с ней. Чем он хуже? Чем он лучше? Сейчас Адриан был готов страдать. В какой-то момент ему в голову пришла мысль о бесполезности его жертвы. Зачем он согласился надеть этот костюм? Зачем разбирался в сущности Ледибаг? Зачем он в нее влюбился? Возможно, это того не стоило. Адриан Агрест мог получить домашнее образование, и он бы никогда не узнал некую Маринетт Дюпен-Чен. Глупая мысль. До невозможности глупая. Как он мог не знать Маринетт Дюпен-Чен? Как бы он жил, если бы не знал Маринетт Дюпен-Чен? Как он будет жить, если больше не сможет коснуться Маринетт Дюпен-Чен, несколько часов назад принадлежавшей только ему? Именно поэтому Адриан заставил себя собраться и пойти в школу. Несмотря на уставший вид и полную неурядицу в его мыслях, он все же нашел в себе силы переступить порог школы и войти в классный кабинет. Ибо как же он будет жить без Маринетт Дюпен-Чен? Они столкнулись на входе в класс. Он хотел войти, она хотела выйти. Или, возможно, сбежать, учитывая силу, с которой она врезалась в его грудь. Нос сразу уловил почти незаметный запах вишни, исходящий от ее волос. На мгновение они замерли. Потом она подняла глаза и встретилась взглядом с Адрианом. Брови Адриана слегка дернулись, едва он заметил покрасневшие белки, выделяющиеся рядом с голубой радужкой. Она плакала. И очень много. Спустя секунду болезненно-сладостного пересечения их взглядов Маринетт вздрогнула и, осторожно обойдя Адриана, скрылась в толпе школьников позади него, заполнившей коридор. Больше за весь день она в классе не появлялась. Вечером Адриан попросил своего отца перевести его на домашнее обучение.

***

Зима постепенно захватила весь Париж. Она вырисовывала узоры на окнах, покрывала снегом крыши, обкладывала льдом дороги и ступеньки. Близились предрождественские праздники. Маринетт аккуратно шла мимо прилавков с подарочными упаковками вычурных расцветок, милыми сувенирами и украшениями для домов. Поскальзываясь через каждый свой шаг, она тихо бурчала что-то недовольное себе под нос и продолжала не спеша двигаться дальше. Сегодня она планировала купить рождественские подарки для родственников и друзей. Она долго думала о том, стоит ли покупать подарок ему и решила выбрать для него что-нибудь необычное и положить в его почтовый ящик. Хотя она понимала, что ей не хватит духа даже к дому его подойти, увидеть его. Поэтому она собиралась оставить свой подарок неподписанным. С момента их последней встречи прошло больше месяца. В каком-то роде стало легче. Маринетт продолжала вспоминать, думать о нем и часто просыпаться ночью из-за снов, в которых постоянно присутствовал он. И Маринетт терпеть не могла эти душные ночные моменты, когда ей судорожно не хватало воздуха, а на глазах выступали слезы, потому что она просыпалась. Маринетт было тяжело. Она внимательно ловила каждый кусочек информации о Коте Нуаре, которые получала либо от Альи, либо из новостей. Ей было спокойнее, когда она была хотя бы отчасти уверена в том, что ее Коту не угрожает опасность, и он не получает никаких серьезных повреждений. К счастью Маринетт и огорчению Кота Нуара, как ей казалось, он уже около месяца пытался поймать одного акуманизированного и не мог его найти. Новых опасных противников у Кота не появлялось, и Маринетт могла удовлетворять свое беспокойство хотя бы тем, что единственный человек, который мог бы причинить Адриану боль, прятался от него. Несмотря на то, что они ни разу не пересекались на улицах или у общих знакомых, Маринетт всегда ощущала его присутствие рядом с собой. Во время прогулок, в школе и даже находясь дома, ей казалось, что он находится рядом с ней. Лежа в своей постели, она мечтала о том, что сможет протянуть руку в темноту и ощутить такое нужное ей, родное человеческое тепло. Она была права. Адриан каждую ночь сидел на крыше дома, который располагался рядом с домом Маринетт и наблюдал за окном ее комнаты, в котором иногда было видно саму девушку. Большего он себе позволить не мог. Для него невозможность увидеть ее и заговорить с ней была едва терпима и стальными клинками ранила его спину и грудь. Он долго сидел, вцепившись когтями в край крыши, и ждал, когда Маринетт выключит свет и ляжет спать. Только после этого он мог уйти. Только после того, как он удостоверится в том, что у милой Маринетт все хорошо. Нельзя было сказать, что прошедший месяц вдали от нее пошел Адриану на пользу и помог забыть ее. Он замкнулся в себе. Сконцентрировался на работе в модельном бизнесе отца, на учебе, на своих супергеройских обязанностях. Утром и днем он посвящал все свое время фотосессиям, урокам и примеркам одежды. Вечером он мог часами сидеть и смотреть в окно Маринетт, оставаясь для нее незамеченным. Адриан по-прежнему любил ее также сильно. Ночью он тренировался в облике Кота Нуара и вел слежку за новым акуманизированным, который никак не давал ему покоя. Адриан знал, что этот парень где-то скрывается, и пытался найти его. Их игры в догонялки могли длиться целыми ночами. Следуя друг за другом, они могли оббежать все темные углы Парижа. И никак не могли друг друга поймать. Сегодня он увидел его яркие рыжие волосы в толпе людей на парижской площади и последовал за ним. Он незаметно передвигался по крышам домов, перепрыгивая с одной на другую. И вот, наконец, Адриан остановился в одном из темных неприметных переулков и стал наблюдать за рыжим парнем в пальто, который нахально прохаживался по улице из стороны в сторону, как будто дразня Кота. У этих двоих велась своя игра со своими правилами. Нуар обычно проигрывал. Акуманизированный мастерски прятался и показывался на глаза Коту только тогда, когда сам хотел этого. А Кот лишь мог преследовать этого парня, не успевая догнать. И сейчас рыжий слегка повернул голову в сторону Адриана и широко улыбнулся, помахав ему рукой. Тут же он сорвался с места, максимально разгоняясь, чтобы наконец поймать надоедливого противника. Акуманизированный рванул по улице, набитой разными прилавками со всякой праздничной ерундой, расталкивая прохожих на своем пути.

***

Маринетт ощутила сильный толчок в правый бок, и тут же перед ее глазами все поплыло. Ее отбросило в сугроб к стене старого дома. К счастью, большое количество снега смягчило падение. Какое-то время она просто лежала и пыталась прийти в себя. Успокоиться. Впервые она поняла, что больше не сможет дать отпор врагам. С трудом поднявшись на ноги и пытаясь стряхнуть снег с лица, она поскользнулась и вновь упала, на этот раз ударившись голенью о стоящую вблизи нее машину. Кто-то рядом с Маринетт прокричал ее имя. Кто-то очень знакомый. Все внутри при звуке этого голоса болезненно сжалось. Она медленно повернула голову к Адриану Агресту.  — Маринетт! — на всю улицу закричал Кот, ринувшись к ней. Ему стало плевать на все погони за акуманизириванными, как только он увидел знакомое хрупкое тельце, из-за сильного удара пролетевшее несколько метров и упавшее в снег. Адриан уже протянул руку к Маринетт, с неким безумством во взгляде глядевшей на него, как вдруг его самого отбросило назад. Внезапно в ушах засвистело, а потом из легких выбило весь воздух. Спиной Кот ударился о фонарный столб и повалился на землю.  — Ма-ри-нетт? — по слогам произнес рыжий парень, медленно оборачиваясь к застывшей позади него девушке. Он тянул каждый звук, как будто пробовал ее имя на вкус. На его лице расплылась хитрая ухмылка. Маринетт не могла заставить себя что-то сделать. Мысли путались. Ее мозг буквально вопил «ПОДНИМАЙСЯ И БЕГИ», но она продолжала испуганно пялиться на упавшего далеко от нее Кота. Акуманизированный парень подошел и, схватив за плечи, рывком поставил на ноги и прижал к стене. От ужаса у Маринетт перехватило дыхание, она не могла пошевелиться. Ушибленная нога сильно болела. Давно она не чувствовала себя такой беспомощной.  — Ма-ри-нетт, — повторил парень на этот раз более уверенно, вплотную подойдя к своей жертве. Маринетт сильнее вжалась в стену, чувствуя ее холод сквозь свое пальто.  — Не трогай меня, — дрожащим голосом произнесла она, напрягшись всем телом. Сейчас ей не хватало навыков Ледибаг. Рыжий лишь шире улыбнулся. Его безумная улыбка нагоняла еще больше страха.  — Ты слабая, — внезапно с все той же уверенностью сказал он, пристально вглядываясь ей в лицо, хотя в голосе проскользнуло легкое разочарование. — Но красивая. И, я уверен, твоя слабость поддельна. Ты слабая и красивая. Между ними оставалось все меньше расстояния. Маринетт чувствовала его запах. Смесь привкуса сигаретного дыма и мужского парфюма, сильного и терпкого. Ей хотелось любым способом выжечь этот запах из своего носа.  — Признайся, Ма-ри-нетт, — весело и непринужденно продолжил он, вглядываясь в ее лицо. — Ты же не такая слабая, какой кажешься. Ты же, наверняка, просто скрываешь свою силу. Ведь так? Ма-ри-нетт. Ты бы легко смогла оттолкнуть меня. От его дыхания ее кожу неприятно кололо.  — У меня к тебе один вопрос, Ма-ри-нетт, — мягко произнес он, наклоняясь к ее уху. Его пальцы аккуратно отодвинули темную прядь, выставившуюся из-под ее шапки. — Где же твои серьги, Ма-ри-нетт? В эту секунду между Маринетт и рыжим парнем пролетел серебристый шест, пробивший стекло ближайшей к ним машины. Маринетт даже не дернулась, ошеломленно уставившись на смеющегося акуманизированного. Его оттолкнуло назад, и еще спустя мгновение Маринетт почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Ее прижимали к себе сильные руки, обтянутые черной тканью, приятно согревая своим теплом. Подхватив Маринетт на руки, Кот вспрыгнул на крышу ближайшего дома и подбежал как можно быстрее, сжимая пальцами ткань ее розового пальто. Руки Маринетт вцепились в его плечи. Внезапное облегчение охватило их обоих. И Маринетт, и Адриан впервые за долгое время смогли морально расслабиться, прижимаясь друг другу. Несмотря на то, что в ушах у обоих свистел ветер, а на лица падали легкие снежинки, зима для них будто закончилась. Адриан очень хотел опустить взгляд вниз и увидеть ее лицо, по которому он так сильно скучал. Он чувствовал, как она с изумлением рассматривала его, сильнее обхватывая руками за плечи. Глаза Маринетт были широко открыты и начинали слезиться, но она не разрешала себе моргнуть, в деталях рассматривая шею и скулу Адриана, заново запоминая все изгибы и родинки. И одновременно ей очень хотелось зажмуриться, потому что сейчас она позволила себе большую слабость. Вскоре Кот Нуар исчезнет, и ей придется заново проживать весь этот адский месяц, бессонные ночи которого давали о себе знать, оставив глубокие тени под ее глазами. Наконец Кот Нуар спрыгнул на крышу ее дома, тут же заставляя себя разжать руки и отпустить Маринетт. Маринетт слабо держалась на ногах, но смогла отойти на несколько шагов назад, увеличив расстояние между ними. Молчание между ними давило и наэлектризовывало воздух.  — Ты в порядке? — наконец спросил Кот охрипшим голосом. В последнее время он общался только с Плаггом, что происходило нечасто, и ему было немного непривычно слышать свой голос. Тем более, когда он обращался к ней.  — Д-да, — с заминкой ответила Маринетт спустя несколько секунд, во время которых она пыталась прийти в себя. Не получилось. Около минуты они снова молча смотрели друг на друга, время от времени неловко отводя взгляд.  — Тогда я… пойду, — произнес Кот, перенося вес тела с пяток на носки. — Мне нужно разобраться с тем придурком. Ему хотелось этого меньше всего, но он заставил себя кивнуть Маринетт на прощание и развернуться.  — Кот Нуар! — внезапно окликнула его Маринетт. Раньше она, в основном, звала его настоящим именем. Адриан медленно обернулся.  — Что? — поторопил он, так как Маринетт не спешила продолжать. — Маринетт? Она не знала, стоит ли рассказывать ему. Знала, что Кот будет переживать. Но, для своей же безопасности ей стоило с ним поделиться…  — Мне кажется… — начала она, но закашлялась, к концу фразы сорвавшись на хрип. — Мне кажется, этот акуманизированный знает меня. То есть, он знает, кем я была.  — Что? — нахмурился Адриан, обдумывая полученную информацию. — Он знает, что ты Ледибаг? Маринетт слабо кивнула головой, рассматривая носки своих зимних сапог.  — С чего ты взяла? — отрывисто спросил Кот. — Он спросил, где мои серьги, — пробормотала та, пытаясь совладать со своим голосом, скрыть страх. Скорее всего, у нее не получилось. Вряд ли Адриан мог не заметить панических ноток и дрожи. — И еще… сказал, что я слабая, но просто притворяюсь такой. Какое-то время они молчали. Кот обдумывал произнесенные Маринетт слова, а сама Маринетт ждала от Кота какой-нибудь реакции.  — Не переживай насчет этого, — вдруг уверенно произнес он. Ему очень хотелось сейчас подойти к ней и обнять, чтобы успокоить, но он сумел сдержаться, сжав ладони в кулаки. — Я не позволю ему навредить тебе. Ты же знаешь, что я… Он не договорил, голос сорвался. Маринетт подняла голову и в ожидании уставилась на него своими небесно-голубыми глазами.  — Ты же знаешь, что я в состоянии защитить тебя, — договорил Кот. Он слабо улыбнулся. — Правда. Не заморачивайся. Я во всем разберусь. Махнув рукой на прощание, он спрыгнул с крыши и помчался по улице. Возможно, сейчас он мог бы позволить себе пострадать вдоволь, если бы не сущность Кота Нуара, которая придавала ему сил. Лучше бы они не встречались. Воспоминания и чувства вспыхнули в их головах с новой силой. Вряд ли они смогут уснуть этой ночью. Кот Нуар, наплевав на свои обязанности модели, весь день провел в поисках вновь сбежавшего акуманизированного. Он вернулся на площадь, пробежался по всем людным улицам, осмотрел все парижские крыши. При этом Кот двигался по кругу, центром которого был дом Маринетт. И вечером, уже не только по привычке, но и из-за беспокойства, он занял свой привычный пост напротив ее окна. Адриан не чувствовал ни голода, ни усталости, хотя весь день провел на ногах, не давая себе перерыва для отдыха. Он был напряжен, раздумывая о том, насколько высока была вероятность того, что личность Ледибаг смог разгадать кто-то помимо него, и только после того, как увидел в окне миниатюрную девушку, облаченную в топ и пижамные штаны, он смог немного расслабиться. Если он рядом, она будет в безопасности. С задумчивой улыбкой он наблюдал за тем, как Маринетт неуклюже бродит по комнате, убирая разбросанные по письменному столу вещи. Как бы Адриан хотел сейчас лежать на кровати в ее комнате без супергеройского костюма и с такой же улыбкой наблюдать за ней из-под полуопущенных век. Он бы наконец мог отдохнуть, чувствуя, как она ложится рядом с ним, прижимаясь к его груди… И ночью он бы слушал ее тихое сопение носом. Кот Нуар облокотился на холодную бетонную стену, продолжая наблюдать за Маринетт, будто просматривая свой любимый фильм. Он улыбнулся шире, когда она смахнула с лампы пыль и чихнула. Он засмеялся, когда она уронила со стола книгу и с недовольным видом поставила ее обратно. Кот закрыл глаза и глубоко вздохнул. Мысленно он представлял себя в той комнате, где уютно расположилась Маринетт. Услышав скрип открывающегося люка, ведущего на балкон, Кот встрепенулся и чуть отпрянул назад, в тень, чтобы его не было видно. Маринетт вышла на балкон, держа в руках небольшой термос и пакет с печеньем. Она присела на край кресла и взглянула на ночное небо, заполненное бесформенными облаками. Звезд не видно. Затаив дыхание, Кот ловил взглядом каждое ее движение.  — Ты не обязан следить за мной, — вдруг тихо произнесла она, продолжала разглядывать темное небо. Кот встрепенулся и напрягся, надеясь на то, что ее слова ему просто послышались. Но она продолжила:  — Я не знаю, правда ли это, но мне кажется, что ты сейчас здесь. Мне всегда так кажется. Хотя вряд ли это так. Скорее всего ты сейчас дома, без маски. Но я все равно хочу поговорить с тобой, даже если тебя здесь нет. Больше всего сейчас Адриан хотел броситься к ней и закричать «Я ЗДЕСЬ, Я ЗДЕСЬ КАЖДУЮ ГРЕБАННУЮ НОЧЬ», но он, не двигаясь, продолжал напряженно вслушиваться в ее тихие, почти беззвучные слова.  — Тебе не нужно здесь находиться, — вздохнула Маринетт, опустив вниз голову. — Зачем тебе это?  — Но я хочу этого, — тихо ответил ей Адриан на выдохе, хотя прекрасно понимал, что она не услышит его на таком расстоянии. Но благодаря костюму Кота он прекрасно различал ее слова. — Смотреть на тебя гораздо приятнее, чем видеть сны. Маринетт молчала. Она безрезультатно пыталась разглядеть в темноте знакомый силуэт, но не могла его увидеть.  — Я не нуждаюсь в защите, — кивнула она сама себе.  — Но именно для того, чтобы защищать тебя, я надеваю эту маску, — все также тихо усмехнулся Кот, снова облокотившись на бетонную стену. От холода по спине пробежались мурашки.  — Все в порядке, правда, — улыбнулась Маринетт в темноту. Она поднялась с кресла и подошла к краю балкона. — Со мной ничего не случится. Эти слова Маринетт говорила уже скорее себе, чем Адриану. Несмотря на это, он, затаив дыхание, ловил каждый звук, произнесенный ее ртом.  — Я тебе не верю, Маринетт, — с нежностью в голосе прошептал Адриан. — Поэтому буду здесь.  — Хотя, вряд ли ты станешь слушать меня и пойдешь домой, — засмеялась Маринетт. — Поэтому я принесла тебе кофе и печенье. Оставлю на столике. Если ты правда слышишь меня сейчас, съешь это, ладно? Кофе тебя согреет.  — Спасибо, — с трудом выдавил Адриан, наблюдая за тем, как она аккуратно открывает пакет с печеньем. Несколько минут прошло в спокойной, приятной тишине. Маринетт ежилась от холода, но все равно продолжала стоять в ожидании чего-то. Кот продолжал тихо наблюдать за ней, решив не давать ей знать о своем присутствии.  — Видимо, тебя здесь нет, — с легким разочарованием в голосе произнесла Маринетт. Кот уже дернулся к ней навстречу, но сумел вовремя сдержать свой порыв, потому что Маринетт вновь заговорила.  — Извини, Кот Нуар. От меня одни проблемы. Я практически испортила тебе жизнь. Прости. Не стоило тебе со мной связываться. Вот к чему это нас привело.  — Маринетт… — прохрипел Кот, порываясь вскочить и броситься к ней. Но по какой-то причине он снова не смог решиться на это.  — Я такая дурочка, — фыркнула она, делая пару шагов назад в сторону люка. — Говорю все это, а сама даже не знаю, здесь ли ты. В темноте не видно. Вдруг она обернулась и посмотрела чуть выше головы Кота. Тот замер и задержал дыхание, боясь пошевелиться.  — В любом случае, если ты рядом, мне будет спокойнее, — вяло улыбнулась она и открыла люк. — Ясной тебе ночи, Кот Нуар. Она спустилась в свою комнату и закрыла за собой люк. Адриан же заново прокручивал в голове слова, только что произнесенные ею. «Мне будет спокойнее».  — Тогда я точно останусь здесь, моя милая Маринетт Дюпен-Чен.