Похождения аффторши

Просветление. Такое резкое, внезапное и мощное, что Катенька на своей шкуре в полной мере прочувствовала состояние чистейшей растерянности. Виды, открывавшиеся её взору, внушали по меньшей мере панику. Не радовало также то, что абсолютно голые ступни стояли на покрытой снегом земле. Да и вообще! Всё вокруг ощущалось так явно, казалось таким настоящим, что бедная девчушка морально готовилась признать как факт - это не сон. Но чёрт побери! Какого лешего она тогда делает на улице босиком и в пижаме? Да ещё и с одной потрёпанной тетрадкой в руке. Бонусом, конечно, был карандаш, но никак нельзя было рассчитывать, что это обстоятельство хоть как-то помогло бы Кате не двинуть кони раньше, чем дождаться спасения. Дрожа и ёжась, несчастная Морозова, обычная ученица одиннадцатого класса, топталась на месте и оглядывалась. В памяти никак не хотела восстанавливаться цепочка тех событий, в следствии которых она, совершенно непьющая девушка, могла бы оказаться здесь в таком виде. Попытки хоть что-то вспомнить застревали на эпизоде в спальне, в родном доме, где мирный отход ко сну абсолютно точно состоялся. А вот дальше... Так или иначе, Екатерину "высадило" возле приличного, явно современного, забора, которым была обнесена немалая по своим размерам территория. Напротив было довольно пустынно, справа виднелся лес, а слева в некотором отдалении - посёлок. Время явно было раннее. Катя ещё раз глянула на своё одеяние, тетрадку и карандаш - как бы в психушку не сдали! Хотя и такой исход сейчас сошёл бы за удачный. Уж больно холодно было вот так стоять, приплясывая, на месте и ничего не делать. Только куда податься? К разномастным строениям по левую руку или на территорию за неприветливой оградой? Забор и впрямь внушал некие опасения сам по себе. Хорошим людям, готовым и приютить, и обогреть, такие махины не нужны. Да и на какие шиши, позвольте спросить, хорошие-то люди урвали бы себе такой кусок земли? И кто бы предпочёл жить на отшибе, подальше от остальных соседей-дачников? Нет, что-то здесь нечисто. С другой стороны, не зря же она очнулась именно тут, у этого самого забора, у этих массивных ворот? Катенька вздохнула, понадеялась на удачу и пошлёпала босиком навстречу своей судьбе. Как ни странно, створки ворот не были увешаны замками. Более того, ничего не скрипнуло и не хлопнуло, когда Катя преодолевала первое препятствие на пути к предполагаемому спасению. Она оказалась в саду. Деревья, что росли и справа, и слева, образовывали собой не узкую, но и не широкую дорожку, ведущую прямо. Довольно далеко впереди виднелась постройка. Это была явно не просто чья-то дача. Боясь наступить на что-нибудь острое под нетронутым слоем свежего снега, Екатерина пошла вперёд. Ничего занимательного вокруг не находилось. Сплошные... Что это?.. Вишни? Сливы? Яблони? В деревьях фикрайтерша не разбиралась, могла с уверенностью отличить разве что клён, дуб да берёзу, может, каштан ещё. Но здесь произрастали явно не они, по крайней мере, на этой части участка. Тихо. Безумно тихо, так, что каждый собственный шаг казался и так трусившей девице слишком громким. Строение, всё больше становившееся различимым впереди, впечатляло размерами - Катюше явно досталась путёвка не просто в какую-то невменяемую глухомань. «Так-так, и что же это за памятник архитектуры?» - подумалось Екатерине. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы распознать в этой домине усадьбу в стиле классицизм 18-го века. Чего Катя не сделала. В её защиту следовало бы упомянуть, что годы, как это часто бывает, взяли своё и величественное некогда поместье вместе со своими землями претерпело немало изменений. Порой до ужаса смешных и нелепых. В общем, сейчас это была просто здоровенная домина, немного угрюмая, пережившая советские времена и дождавшаяся пластиковых окон в современности. Интересно, не пусто ли внутри? Ступая по каменной лестнице, отчаявшаяся закоченевшая школьница уже представляла, как будет бить окно и в лучших традициях американских фильмов про дерзких подростков обшаривать чужой дом в поисках наживы. Если, конечно, никто не откроет. Потому что ей нужна обувь. Хоть какая-нибудь. А ещё, желательно, тулуп. И шапка-ушанка. И телефон. И миллиард долларов. Дверной звонок висел так высоко, словно бы специально залез повыше, чтобы его не трогали. Катенька не отличалась сильно высоким ростом, ходить по подиуму едва ли станет её хлебом. Кое-как засветив в неуклюжем прыжке кулаком по заветной кнопке, стоя на цыпочках, Катя приникла к холодной поверхности дверного проёма. Услышать бы, идёт ли кто-нибудь или нет! Но куда там! Так она, простояв с наворачивающимися на глаза слезами минут эдак пять или десять, чуть не упала прямо в руки «гостеприимного» владельца сих земель. На пороге стоял, конечно же, Иван Брагинский. Постоял немного, чуть склонил голову набок, осмотрел гостью и улыбнулся. О-о-о, возможно, когда-нибудь – ну, скажем, через полгодика – когда Катюша растворится в другом фандоме, всё будет иначе, но сейчас… Сейчас она пойдёт за обладателем этой улыбки на край света. Забыв про боль от мороза и смешную одежду. Если только сумеет подобрать челюсть, вытрет слюни и оторвёт подошвы своих ступней от крыльца. Что надо бы сделать, ибо обморожение всё-таки - штука так себе, не из приятных. Холод на улице был собачий и ощущался Катенькой чересчур реалистично. Очень странный сон, очень! Или не сон? Запутанная история! - Ну проходи же ты, проходи, бедолага, - вздохнул Россия, отступая в сторону и маня рукой незваную гостью. Его голос был мягкий, очаровательно-нежный, и фикрайтерше было ни в жизнь не заметить в перерывах между приливами безграничного восторга, что хозяин дома знатно напрягся, лишь только завидел её на пороге. Катеньку вело от осознания того, что только что с ней приключилось. Это сколько ж всего можно сказать! Спросить! Сделать! Морозова аж чувствовала, как её распирает в разные стороны от количества разнообразных желаний, свалившихся на неё разом в одночасье. Ваня! Брагинский! Россия! Со своими фиалковыми глазищами и шарфиком. В розовом фартуке с рюшами. Ну надо же… Руки сами собой потянулись, любвеобильная анимешница, словно зомбированная, схватила за бока слегка растерявшегося Иванушку, при этом выронив и тетрадку, и карандаш. Те звонко ударились об пол, провожаемые опасливым взглядом воплощения Российской Федерации. Что-то сегодня будет.