Действуй, пока я сопротивляюсь

Когда он только-только открыл глаза, первое, что ему предстояло увидеть, — это круглое белое, как сметана, лицо полной луны. На чёрном беззвёздном небе она светилась так ярко, что даже воспоминания о солнце блекли на её фоне. Её призрачный свет падал на балкон лазарета, а потом медленно плыл через раскрытое окно по комнате, освещая полки с лекарствами, светлые стены, а потом перебирался на лицо раненого, лаская его бледную от слабости кожу. Стинг Эвклиф приподнял голову и стал мысленно расспрашивать это светило о том, что с ним случилось. Но оно не отвечало, лишь слабый голос подсознания еле слышно твердил ему: «Ты проиграл, ты проиграл, ты проиграл, ты проиграл… снова.» И в доказательство этим словам парень почувствовал, как раны на теле стали ныть и напоминать о своих грехах. Нацу Драгнил оставил кучу ожогов и синяков на его груди, ногах, руках, спине… Он оставил их, как свою печать, как знак того, что он сильнее Стинга, что никто не может сравнивать себя с ним. Блондин усмехнулся, когда неожиданно осознал, что его жизнь равна жизни ничтожества. Он прожил зря эти восемнадцать лет. Всю жизнь потратил на соперничество с тем, кого просто невозможно победить. Зачем, зачем он хотел этого? Теперь, когда Эвклиф даже не в силах пошевелить рукой из-за мучительной боли, его глаза неожиданно широко распахнулись, он увидел, что сейчас ему не за что бороться, у него нет цели. А если нет цели, то нет и жизни.  — Он сильнее тебя. Но ты не слабый. — Посторонний тихий голос неожиданно ворвался в мысли парня. Стинг судорожно вздрогнул и почувствовал, как сильно застучал у него пульс в висках. Он оторвал свой взгляд от луны и повернул голову на источник звука. На кровати, где он лежал, сидел молодой паренёк с тёмными, как тьма, глазами, которые, в свою очередь, также пристально изучали и Эвклифа, что немного смущало мага белого пламени. Волосы у незнакомца были чёрными и короткими, на макушке топорщащиеся. Из одежды на нём были тёмно-серая рубашка с золотой отделкой и открытым воротом, брюки и низкие зашнурованные ботинки.  — Кто ты?.. — хрипло спросил Стинг, ощущая, как вокруг его горла скрутилась невидимая колючая верёвка, которая с каждым словом дарила ему новый воображаемый удар лезвием по щитовидному хрящу.  — Не думаю, что тебе полегчает от того, что ты узнаешь, кто я такой, — мягко улыбнулся брюнет, пододвигаясь ближе к блондину. — Даже нет, тебе точно не полегчает. Ты испугаешься, и тогда нам с тобой вообще придётся прервать эту встречу. Неужели ты этого хочешь?  — Имя! — более уверенно приказал Эвклиф.  — Хм, хорошо, — сдался незнакомец. Он наклонился к лицу парня и таинственно прошептал: — Я Зереф. Рука у первого резко дёрнулась, после чего его тело снова пробил ток ужасной боли. Он слышал о Зерефе и думал, что он пришёл, чтобы убить его. Вмиг ему стала противна мысль о том, что ему не уйти от этого четырёхсотлетнего демона. Единственное, что ему оставалось делать — это закрыть глаза и ожидать худшего. Но ладонь брюнета неожиданно легка ему на щеку и медленно спустилась к шее, рисуя невидимые узоры на коже.  — Я пришёл не для того, чтобы уничтожать, — произнёс Зереф. — Я пришёл извиниться за Нацу.  — Н-Нацу? — Маг белого пламени открыл глаза, вопросительно взглянув на демона. — А он тут причём?  — О-о-о, он тут главную роль играет, — ответил совсем непринуждённо тот, легонько пожав плечами. — Я видел вашу битву. И… Я считаю, что Нацу немного перестарался с тобой. Его магия огня действительно сильна, и её мощь безгранична, но, к большому сожалению, наш всем известный Саламандр так и не научился пользоваться ей в меру. Поэтому я и пришёл. Я хочу помочь твоим ранам зажить быстрее.  — Ты ведь ничего не умеешь, кроме того, как разрушать всё вокруг себя! — вскрикнул блондин, а потом замолк от того, что понял: его горло больше не болит! Кое-как он выдавил: — Что это?..  — Пф!.. — гордо фыркнул Зереф, продолжая ласкать подушечками пальцев кожу на шее драгонслеера. — Мне кажется, или я вижу линию удивления на твоём лице, Стинг?  — Если ты демон, значит уже должен догадаться, что я испытываю, смотря на тебя, — подколол брюнета Стинг, скалясь недоброжелательной улыбке. — Или ты думаешь, что я обрадуюсь твоему приходу? На такую дерзость парень только что-то проворчал себе под нос, а потом, тихо усмехнувшись, схватился рукой за край одеяла и молниеносно скинул его на пол. Потом, заметив недоумение и растерянность на лице своей «жертвы», тёмный маг облизнулся и распахнул его белую рубашку, обнажая корпус Эвклифа, после чего одарил его пронизывающим взглядом:  — Красота твоего тела впечатляет меня. Я видел много людей, но такого, как ты… — Парень сел на бёдра блондина и, наклонившись, поцеловал его в солнечное сплетение, от чего тот судорожно вздрогнул.  — П-прекрати…  — Я всего лишь хочу помочь. Или тебе нравится это чувство… боли? «Чуть-чуть, — неожиданно мысленно ответил Эвклиф. — Если я понимаю, что сам вызвался получать ранения, то эта боль для меня как поучительный урок, который я обязан прочувствовать на своём теле.»  — Этот Нацу… — прошипел Зереф, и почему-то Стингу показалось, что в этом голосе промелькнула какая-то страшная злоба, из-за чего он с неким недоумением проследил за губами тёмного мага, пытаясь как можно чётче расслышать его слова. Тот заговорил так тихо, что это делать удавалось с трудом: — Он думает, что может позволить себе так просто заграбастать тебя, твоё уважение, твою дружбу… Дурак, какой же дурак… Эвклиф не понял слов Зерефа, и, наверное, это даже к лучшему. Брюнет наклонился к нему и нежно лизнул щеку, параллельно проведя рукой по вздымающиеся от трепетного дыхания груди и останавливая её на шрамах и ожогах. Как он и говорил, блондин стал потихоньку ощущать, как внутри него появилось какое-то странное тепло. Оно бегало от одной части тела к другой и, излечивая раны изнутри, первые минуты делало боль более терпимой, затем еле заметной, а под конец и вовсе уничтожало.  — Н-нет… — хрипло прошептал Стинг из-за того, что стал бояться этого приятного чувства. Это было слишком хорошо. Настолько, что всё казалось каким-то удивительным сном. И самое страшное было осознание того, что под всеми этими прикосновениями со стороны тёмного мага блондин начал возбуждаться. Да, он знал, что это естественная реакция на такую нежность, но что будет, если его исцелитель заметит это?  — Да не бойся, я не такое дикое животное, как Нацу, — мягко улыбнулся тот, словно прочитав мысли Эвклифа. — Но если ты хочешь, то я могу стать более жёстким… Его рука залезла в штаны парня и, не медля ни секунды, обхватила возбудившуюся плоть. Стинг от неожиданности широко распахнул глаза и болезненно вскрикнул. Никто никогда не касался его там, от чего ощущения были несколько непонятными. Он даже не знал, как ему реагировать на всё происходящее, удивление и страх смешались в какую-то смесь, которая разливалась внутри его тела.  — Что ты сейчас чувствуешь?  — Догадайся с одного раза, — процедил сквозь зубы Эвклиф, краснея от смущения.  — Хм… Тогда смею предположить, что тебе очень хорошо… Интересно, а если подключить к делу язык, то ты расплавишься?  — Не проверишь — не узнаешь! — Стинга всего передёрнуло от осознания того, что эта фраза позволила себе сорваться с его уст. Его лицо вмиг густо покраснело от смущения и стыда за свой острый язык. Но Зереф, кажется, совсем не обиделся и даже заметно приободрился, словно к нему прибыла новая порция радости.