Про яйца

- Вставай-вставай, Ханамия-кун! – пропел Имаёши. Если бы не его гаденькая улыбочка, сквозившая в каждом слове, Ханамия даже мог бы проигнорировать его попытки привлечь внимание. Но дурацкая манера растягивать гласные на кансайский манер и противная интонация сделали своё дело – Ханамия почти проснулся, перевернулся на другой бок, накрыл голову подушкой. - Ханамия-кун, проснись и пой! Уже утро! Нас ждут на лекциях и семинарах, – не унимался Имаёши, видимо, решивший с утра рискнуть здоровьем. Пришлось вынырнуть из-под подушки и запустить ею в Имаёши, который успел раствориться в коридоре, сделав атаку бесполезной. - Я даже приготовлю твой любимый омлет, – раздалось уже откуда-то с кухни. Ханамия откинулся на спину и застонал. Его сосед по квартире мог быть невероятно настойчивым, если чего-то очень хотел. Оставалось только понять, чего именно Имаёши хотел от Ханамии в… Ханамия приподнялся на локте и, сощурившись, бросил взгляд на часы… в половину девятого утра в субботу. Впрочем, с кухни потянуло кулинарными звуками, к которым в будущем должны были присоединиться и запахи: зашумел чайник, пару раз включалась и выключалась вода, хлопала дверца холодильника, негромко звенела посуда, шуршали пакеты. Они снимали с Имаёши одну на двоих квартиру недалеко от университета, и как-то так сразу вышло, что готовка в их распределении обязанностей была сразу возложена на Имаёши. Ханамии было тяжело в этом признаться, но то, что готовил он сам, выглядело совершенно неаппетитно, да и на вкус, как правило, оказывалось откровенной гадостью. Имаёши сразу пошутил, что, видимо, Ханамия добавляет в еду свой змеиный яд, и принял на себя почетное звание шеф-повара в их небольшой общине. Ханамия полежал некоторое время, разглядывая потолок, потом соизволил-таки подняться, со злостью натянул застиранную майку и мягкие домашние брюки и поплёлся в ванную полюбоваться на своё отражение в зеркале, убедился, что мог бы получить роль в фильме ужасов про зомби-апокалипсис без прослушивания, и выполз на кухню. Имаёши крутился у плиты и метал на стол предметы, которые, по его мнению, были необходимы для полноценного завтрака: чашки, тарелки, масло и джем. Ханамия устроился на стуле, ссутулившись и закинув ногу на ногу, бросил тоскливый взгляд на серую сырость за окном. - И где мой омлет? – поинтересовался Ханамия, когда на тарелке перед ним появилась неровная пирамидка румяных тостов. - Возникла небольшая заминка, Ханамия-кун, – улыбнулся Имаёши, щёлкнув крышкой банки с джемом и принявшись ловко орудовать ножом. – Яйца, которые я нашёл в холодильнике, оказались просроченными на целых три дня. Мне пришлось их выбросить. – Он откусил кусочек и, блаженно сощурившись, принялся жевать. - Ты выкинул мои яйца? – посчитал нужным уточнить Ханамия. - Упаси Ками-сама! – воскликнул Имаёши, комично распахнув глаза. – Я выкинул куриные яйца. Твои я совершенно точно не трогал, – для убедительности он покивал и выставил перед собой руки. - Ты оставил меня без омлета, – констатировал Ханамия, смерив скептическим взглядом стопку тостов. - Я не специально, – снова улыбнулся Имаёши. – И всё только потому, что я беспокоюсь о твоём здоровье, Ханамия-кун. - Это была фатальная ошибка, – проговорил Ханамия, поднялся, прихватив с собой тарелку, и свалил все тосты в мусорное ведро. Имаёши пожал плечами и подумал, что Ханамия склонен преувеличивать. *** Ханамия был серьёзно настроен съесть свой омлет, поэтому заходил по дороге во все заведения общепита. Однако по странному стечению обстоятельств ни в одном из них не могли удовлетворить его запросы, предлагая широкий выбор завтраков без омлета или яичницы. Ханамия становился всё злее с каждой неудачной попыткой позавтракать, всё яростнее сверкал глазами, выходя из кафешки, отпускал всё более едкие комментарии. Имаёши знал, что, несмотря на то что Ханамия ел немного, в отсутствии пищи он становился просто невыносимым. И если сначала Имаёши снисходительно улыбался, следуя за излучавшей мрачную ауру сутулой спиной к следующей забегаловке, то через некоторое время он начал испытывать недоумение, а затем уже и опасения, что его изобретательный кохай в самом деле намерен сжить его со свету. Он уже не только жалел, что выкинул эти несчастные яйца в мусорное ведро, но и мечтал о том, что в очередном общепите всё-таки смогли сделать омлет и решить неожиданно возникшую проблему. - Мы опоздали, Ханамия-кун, – возвестил Имаёши с некоторой укоризной, отметив, что часы на центральном здании университета показывали, что занятия начались уже больше двадцати минут назад. - Это всё потому что ты выкинул яйца, Имаёши, – глухо отозвался Ханамия, сунув руки в карманы. - Скорее потому, что эти самые яйца стали твоей навязчивой идеей, и мы опоздали на поезд, – парировал тот. - Нет, – Ханамия обернулся к нему, окатил собеседника ледяным взглядом и растянул губы в улыбке, – это всё потому, что ты выкинул яйца. И ты об этом пожалеешь. Имаёши пожал плечами и подумал, что поступил с яйцами опрометчиво. *** Позже Имаёши узнал, что пресловутые яйца, а вместе с ними и сам Имаёши, виноваты во всём, что случалось или не случалось с Ханамией в течение этого дня. В плохом настроении научного руководителя и неудачно сложившейся беседе относительно стажировки в юридической фирме. В не самом высоком балле за курсовую работу, которая была сдана им ещё несколько недель назад, и неожиданно зарядившем противном осеннем дождике. В том, что отлетела и потерялась пуговица на рубашке, а также в том, что у Ханамии было плохое настроение. Попытки отшутиться или как-то увести Ханамию подальше от популярной нынче яичной темы не давали никакого результата в лучшем случае, а в худшем – только провоцировали излияние изрядной порции яда. Вся надежда была на баскетбольную тренировку, которая, как правило, поднимала Ханамии настроение. Однако в этот день Ханамия просто сорвался с цепи, безбожно фолил и играл в лучших традициях Кирисаки Дайичи. И, как Имаёши и опасался, учитывая «яичную» направленность сегодняшнего дня, Ханамия таки врезал одному из нерасторопных соперников по самому больному месту. - Это было грубо, Ханамия-кун, – счёл нужным заметить Имаёши. - Это ты виноват, – ухмыльнулся Ханамия. – Всё было бы хорошо, если бы ты не выкинул яйца, Имаёши. - Мне кажется, сцена затянулась, – проговорил в ответ Имаёши. - О нет, – Ханамия многообещающе улыбнулся. – Я же обещал тебе, что ты пожалеешь о том, что сделал. К концу дня, когда Ханамия уже через слово говорил о яйцах, а Имаеши устал цыкать и закатывать глаза, Ханамия готов был признать, что перегнул палку. Но победить в их очередном импровизированном противостоянии с Имаеши, тем более когда тот был изначально в заведомо невыгодном положении, было для Ханамии делом принципа. - Ты так и не купил в супермаркете яйца, – заметил он, уходя с кухни и оставляя Имаёши наедине с книгой. – Сложно представить, что будет, если я и завтра не получу на завтрак свой омлет. Имаёши пожал плечами и подумал, что он просто обязан завтра приготовить для Ханамии яйца на завтрак. *** - Подъем, Ханамия-кун, – прозвучал прямо над ухом голос Имаёши. – Завтрак уже ждет тебя на столе. Ханамия разлепил левый глаз и постарался выразить всю бездну своего неудовольствия ранним подъемом в воскресенье вкупе с полным безразличием в отношении приготовленного завтрака. Имаёши улыбнулся, сощурившись и сверкнув натертыми до блеска стеклами очков. - Я потратил несколько часов на приготовление завтрака для такого яичного гурмана, как ты, и теперь рассчитываю получить сатисфакцию, – пропел Имаеши. – Поэтому будь добр, поднимайся. Раздирающе зевнув, Ханамия выполз на кухню, где на столе его ждало множество разновеликих тарелок, накрытых блестящими полукруглыми крышками, как в ресторане высокой кухни. Имаёши, перекинув белоснежное полотенце через предплечье на манер официанта, поклонился и жестом пригласил Ханамию присесть. - Добро пожаловать в мой маленький яичный ресторанчик, Ханамия-кун, – проговорил он, улыбаясь. – Сегодня в меню, – представил он, поочерёдно поднимая блестящие крышки, – яйцо пашот с сезонными овощами, яйцо бенедикт на тостах с соленым лососем, английский завтрак со scrambled eggs, американская яичница глазунья с беконом, японский рисовый омлет. Также есть яйца, сваренные вкрутую, всмятку и в мешочек, – он поставил перед Ханамией блюдо с тремя специальными подставками, в которых уютно устроились вареные яйца в скорлупе. – Из напитков могу предложить гоголь-моголь, – закончил Имаёши, поставив перед Ханамией высокий коктейльный стакан с вязкой бледно-жёлтой субстанцией. Ханамия инстинктивно поморщился, представив приторный вкус гоголя-моголя на языке. Имаёши довольно прищурился, и потянулся за стоявшими чуть поодаль двумя тарелками. - Для искушённых гостей в нашем меню сегодня два специальных предложения, – Имаёши сделал многообещающую паузу, – я потратил на их поиски без малого полночи и ждал доставку сегодня с самого утра, поэтому ты просто обязан попробовать их, Ханамия-кун. Итак, китайский деликатес, "столетнее яйцо", – выверенным жестом Имаёши приподнял крышку, явив взгляду Ханамии серо-бурое нечто, лишь отдалённо напоминавшее яйцо и источавшее удушающий аммиачный запах, – или, как говорят китайцы, пинь-пинь. Секрет приготовления "столетнего яйца" прост, – вдохновенно вещал Имаёши, с удовольствием наблюдая за характерным выражением лица сдерживавшего рвотные позывы Ханамии, – утиное или куриное яйцо обмазывают смесью из чая, извести, соли, золы и глины, после чего закатывают в рисовую шелуху и солому, кладут в корзины, закапывают в землю и ждут пятнадцать-двадцать дней. Любители яиц говорят, что вкус просто незабываемый, а кремовая консистенция желтка... - Сволочь, – прошипел Ханамия, злобно зыркнув на довольно улыбавшегося Имаёши. - Однако "столетнее яйцо" не идет ни в какое сравнение с нашим следующим предложением, – Имаёши недвусмысленно повёл бровями и приоткрыл следующую тарелку. – Тунцзыдань, оно же пинь-инь, что дословно переводится с китайского как "яйцо мальчика". Название выбрано неслучайно, – комментировал Имаёши, аккуратно разрезая странновато-жёлтый белок яйца, – для приготовления этого деликатеса куриные яйца отваривают в течение нескольких часов в моче, собранной исключительно у мальчиков, не достигших возраста половой зрелости, то есть, десяти лет. Не надо так на меня смотреть, Ханамия-кун, – притворно испугался Имаёши, – между прочим, тунцзыдань – это традиционное средство китайской медицины, оно обладает жаропонижающим и кровоостанавливающим эффектом. А в две тысячи восьмом году это блюдо получило статус нематериального культурного наследия китайской провинции Чжэцзян. Тебе нехорошо, Ханамия-кун? – обеспокоенно спросил Имаёши, прервав рассказ. – Ты можешь не переживать: кушать тунцзыдань абсолютно безопасно – в начальных школах, где установлены специальные вёдра для сбора мочи мальчиков, строго следят, чтобы туда писали только здоровые дети, так что не о чем волноваться. О вкусе тоже переживать не стоит: за полчаса до готовности скорлупу разбивают, чтобы моча мальчиков могла, так сказать, проникнуть внутрь, поэтому яйца имеют ни с чем не сравнимый характерный солоноватый вкус. Ханамия не дослушал, поскольку естественные позывы заставили его метнуться в сторону уборной. Сплюнув в унитаз остатки вчерашнего ужина и прополоскав рот, Ханамия вернулся на кухню, буравя сидевшего за столом и как ни в чем не бывало распивавшего кофе Имаёши самым ненавидящим из своих взглядов. - Скушай безешку, Ханамия-кун, – предложил тот, протягивая тарелку с белоснежными облачками. - Катись к ёкаям, тварь, – огрызнулся Ханамия. – Я теперь месяц яйца есть не буду. - Какая жалость, – поцокал языком Имаёши. – Но если передумаешь, то в холодильнике тебя ждут приготовленные по всем правилам бычьи яйца, – усмехнулся он, отпив ещё кофе. – Традиционный арабский рецепт. - Слышать больше о яйцах ничего не желаю, – рявкнул Ханамия. - Вот это да, – расстроенно покачал головой Имаёши. – А я уже было приготовил тебе подарок на день рождения... - Яйцо Фаберже, я надеюсь? – хмыкнул Ханамия, наливая себе кофе и скидывая попутно в мусорку все кулинарные шедевры Имаёши. - О нет, я поиздержался, пытаясь достать для тебя пинь-пинь и пинь-инь, – он похлопал себя по карманам, – поэтому думал остановиться на курице-несушке, чтобы у тебя всегда были свежие яйца, Ханамия-кун. Ханамия пожал плечами и подумал, что он просто обязан отомстить Имаёши.