О важности вторников

Десятичасовой съемочный день — это вам не комар чихнул, считал Антон. И если сначала еще работаешь на вдохновении, воспринимаешь свою работу почти как развлечение, легко и без усилий сыплешь остротами и от души смеешься в процессе, то уже где-то на пятом часу работы запала подубавляется. А на десятом уже просто начинаешь насиловать собственный мозг в поисках хоть сколько-нибудь остроумных реплик. Все они были, чего уж там, вымотаны, как если бы разгрузили пару вагонов угля. А еще очень хотелось есть. — Есть охота, — озвучил его мысли Арсений. — Безумно, блин. — Ага, — поддержал и Дима, — скорей бы домой. — Нее, я до дома не дотяну, — мотнул головой Антон. — Да у меня и нет почти ничего. Кажется. Я не помню. — Можно найти что-нибудь поближе, — предложил Арсений. — Поедим и по домам. — Ага, — Антон с воодушевлением кивнул. — Только не в телецентре. Тошнит уже от него. Матвиенко с Позовым все же рванули домой — их ждали. В такие моменты Антон им даже завидовал: наверное, не так уж плохо, когда приходишь домой и не нужно доставать ключи. — Не тормози, Шаст, — Арсений тряхнул его за плечо. — Вставай, пойдем. А то на руках, боюсь, не донесу. — Да ладно, — буркнул Антон. — Я ж легкий, как пушинка. — Это вызов? — брови Арсения выразительно поползли вверх. — Поднимайся, принцесса. И подхватил его под руки и даже попытался закинуть на плечо. Антон возмущенно забарахтался и ткнулся носом в чужую шею. — Поставь на место, придурок! Долбоящер! — Обзываешься, как третьеклассница, — Арсений позволил-таки ногам Антона коснуться пола и даже водолазку его одернул, пробежавшись теплыми пальцами по бокам. — Идем уже. Кафе было безликим, зато тихим и непафосным. А еще здесь было вкусно. Это Антон оценил, заглатывая уже третий по счету пирог. — И почему ты худой такой, а? — изумленно вопрошал Арсений, глядя, как он работает челюстями. — И как в тебя влезает? — Обмен веществ, — немного обиженно отозвался Антон набитым ртом. — Еще б выпить… — Вроде не пятница, — Арсений задумчиво улыбнулся. — Кажется, не пятница. А какой день недели вообще? — Вторник, — ответил Антон, доставая телефон и бегло просматривая новостную ленту. — Вторник, — медленно повторил Арсений. — Вторник… А ты «Хауса» смотрел? — А? — Просто вторник и правда хороший день, чтобы признаться.* — А? — в очередной раз подал голос Антон, начав, кажется, терять нить разговора. — Сегодня вторник, — посерьезнев, проговорил Арсений. — Ты мне нравишься. — Чего? — Антон наконец прожевал и вытаращил глаза. — Ничего, — Арсений снова улыбнулся и, перегнувшись через стол, щелкнул Антона по носу. — Просто информирую. Тебя до дома подкинуть? Антон потер нос и уронил телефон под стол. — Ну, это, — он прочистил горло. — Да. Спасибо. * * * — Халтуру вам нашел, — Воля не тратил время на приветствие. — Новый клуб открыли на Варшавском. Хотят вас с Арсом пригласить. Пойдешь? — Ага, спасибо. Пойду. А почему только нас? — Ну не хотят владельцы тебя с твоим ненаглядным разлучать, — выдал Воля, и Антон поперхнулся воздухом. — Шастун, не тупи. Клуб новый, нераскрученный. Ну нет у них бабла на всех. Вас больше хотят. Клуб и правда был простенький. Примерный план выступления они с Арсением накидали уже в гримерке — раздолбайство, конечно, но все же ерунда, прорвутся. — Не выспался, — пожаловался Арсений, отхлебывая кофе. — Подстрахуешь, если подвисну? — Всегда, — честно ответил Антон, улыбнувшись. — А улыбка у тебя невероятная, — потеплевшим голосом вдруг отметил Арсений, глядя прямо в глаза. — Сегодня вторник. Ты мне нравишься. — Арс, какого черта? — взорвался Антон. — Что ты, блин, несешь? — Информирую, — спокойно ответил тот. — Напоминаю. Не давлю. Антон с непониманием воззрился на это невозмутимое лицо. На очень красивое лицо. — Ты просто помни об этом, — продолжил Арсений. — Пойдем на сцену, что ли? — Да, — он медленно встал и открыл дверь. — Пойдем. * * * В Нарве было тепло и солнечно. Так работать Антон готов был бы круглогодично, наплевав на отпуска и выходные. Потому что эти гастроли были больше похожи на каникулы: приличный отель, несколько вечерних выступлений и много свободного, наполненного солнцем времени для прогулок по затертым мостовым, посиделок в открытых кафе и совершенно ненужных, но приятных покупок в сувенирных лавках. Все четверо бесцельно гуляли по узким улочкам, прикасались к нагретым солнцем камням, громко смеялись и без конца болтали ни о чем. Антону было хорошо и весело. Остальным, пожалуй, тоже. — А все же круто быть это, как его, звездой? — изрек Позов и максимально изящно поправил на голове воображаемую корону. — Что-то ни одна сногсшибательная эстонка с ног тебя еще не сшибла в погоне за автографом, — отозвался Арсений. — Ой, не будь занудой. — Да понял я, понял, — Арсений махнул рукой и остановился на деревянном мосту через узкую речушку в парке, куда они забрели совершенно случайно. — Мне тоже нравится этот город. Очень… Ребят, — он обернулся и потер пальцем висок. — А сегодня ведь вторник, да? О Боже, только не сейчас! Не при них! Если он на это решится, то Антон плюхнется в реку и прикинется карасем, не дожидаясь окончания фразы. Матвиенко кивнул. — Вторник… — медленно повторил Арсений. — Да, красивый город… И неожиданно вспрыгнул на низкие перила моста, широко раскинув руки. — Ты мне нравишься! Нравишься! — прокричал он, и Матвиенко с Позовым кинулись стаскивать ненормального обратно, пока Антон рассматривал носки своих кроссовок, вспыхнув, как новогодняя елка. Хорошо хоть, парни ничего не поняли. Когда Арсения стянули вниз, он, улыбаясь, посмотрел прямо на Антона и подмигнул. В волосах у него играло вечернее солнце. * * * Горло нещадно саднило. Хотелось завернуться в кокон из одеял и прожить в нем до весны. Ну, или хотя бы ближайшие дней пять. Антон ненавидел болеть. Просто потому, что кипучая энергия, бурлившая в нем постоянно, испарялась в неизвестном направлении, а чувствовать себя слабым домоседом поневоле он совершенно не был приучен. Да еще и друзья-приятели решили на время о нем позабыть, лишь изредка звоня и интересуясь, не поздоровел ли он случайно. Нет, ну чистое издевательство! Поэтому он совсем не планировал обнаружить вечером на пороге своей квартиры Арсения, без предупреждения явившегося и по-хозяйски прошедшего в прихожую без приглашения, стоило лишь Антону открыть дверь. — Все чахнешь, Тох? — сочувственно спросил он, пройдя на кухню и водрузив на стол цветастый пакет. Вместо ответа Антон громко чихнул и шмыгнул носом. — Ну, понял, — невозмутимо продолжил Арсений и начал доставать из пакета какие-то банки, коробочки и мешочки. Антон опознал мед, малиновое варенье, ромашку и, кажется, календулу. В остальном он был более чем не уверен. — Признайся, у какой бабки-травницы ты отжал эти снадобья? — прохрипел он, поднимая в руках целую связку чеснока. — Не бузи. А ты чем лечишься? — Тем же, чем и все адекватные люди, — буркнул Антон, указывая на полупустую пачку Колдрекса. — И все? Ну тогда точно до весны не встретимся. Где у тебя чайник? Антон закатил глаза, но указал рукой в нужном направлении. — Иди ложись. Я сам тут как-нибудь. Все больше удивляясь, что в собственной квартире чувствует себя как в гостях, Антон протопал в комнату и свернулся на диване, всем своим видом демонстрируя тоску по утраченному здоровью. Арсений вошел с огромной кружкой какой-то травяной бодяги и поставил ее перед Антоном. — Чуть остынет — выпьешь, — сказал он, опускаясь на корточки рядом с его лицом. — Что, многие навещают? — Неа, — решил пожаловаться Антон. — Я всем только здоровый нужен. — Ну да, — Арсений кивнул. — Мне тоже. Только здоровый. Я хочу, чтобы ты дожил до ста тридцати лет и умер, ну например, обожравшись черной икрой. Антон кашлянул и подвинулся, освобождая место. — Ты это, — неловко начал он, — может, кино какое посмотрим? У меня там чипсы есть… — Отлично! — Арсений просиял. — Мне — чипсы, тебе — грудной сбор и малину. Что смотреть будем? К концу фильма Антона уже неумолимо клонило в сон. Чуткий Арсений тут же засобирался домой. — Я не буду провожать, ладно? — жалобно попросил Антон. — Дверь захлопни просто. — Конечно. Отдыхай, — кивнул Арсений, а затем наклонился, поцеловал в лоб и погладил по щеке. И Антон мог сколько угодно клясться себе, что не потянулся за ласкающей рукой следом. — Поправляйся, Шаст. Дверь хлопнула, и Антон беспокойно завозился на своем диване. Что-то было не так. Телефон пискнул сигналом входящих сообщений буквально через минуту. Я помню, что сегодня вторник. Ты мне нравишься. Спокойной ночи. Антон успокоенно выдохнул, отвернулся к стене и погрузился в сон. * * * Отпуск — это очень даже неплохо. Можно съездить на малую родину, отдохнуть от работы, от коллег, от будильника по утрам. Воронеж ждал Антона с распростертыми объятьями, вот только билет он, к собственному своему удивлению, взял вовсе не в Воронеж, позвонил на работу кадровичке Анечке и, соврав, что хочет отправить Попову подарок, выспросил его точный адрес. Антон скучал. Сильно. А скучать ему совсем не нравилось. Уже в Питере, выйдя из такси на незнакомой улице и остановившись у незнакомого дома, Антон подвис. О чем он только думал, собравшись ранним утром ввалиться в квартиру Арсения? Круглолицый мужик в кожаной куртке вышел выгуливать своего спаниеля и любезно придержал дверь. Да пошло оно все… Антон нырнул в дверной проем, даже забыв сказать спасибо. Вдавливая кнопку звонка, он почувствовал, как пересохло в горле. Арсений открыл дверь, заспанный, в растянутой футболке и спортивных штанах, взъерошенный, и застыл на пороге. — Шаст, ты… И столько эмоций отразилось в его синих глазах, что Антон решился. — Привет, — сказал он, подходя ближе и не отводя от замершего Арсения взгляда. — Сегодня вторник. Ты мне нравишься.