Эгоист

Я никогда не задумывался, почему мне нравится дождь. Я так много раз говорил, что люблю дождь больше, чем солнечные лучи и жаркие дни, но никогда даже не задумывался, почему я так говорю. Чем же он меня привлекает? Вряд ли фраза: «я люблю смотреть на то, как с неба падает вода» прозвучит слишком уверенно и красиво. Но если копнуть чуть поглубже, то за этой фразой можно найти много чего интересного. Стоя под каплями дождя, нет, не просто под каплями, под целым ливнем и градом из рвущихся к земле дождевых капель, приходит ощущение слабости. Ощущение внутреннего ничтожества, сжатости и отрешенности. В общем, ощущение именно того, что многие путают с понятием «свобода». Хотя, может, это только я во время дождя радуюсь не эстетике воды с неба, а чувству собственной ничтожности. Мысли невольно заставляют меня улыбнуться, растягивая легкую улыбку по лицу. Но все бы ничего, если бы в тот же момент, я не почувствовал легкий пинок в бок от моего соседа. -Ты чего лыбишься? — Брендон заинтересованно изучает мое выражение лица, на котором выражалась одна лишь усталость и встревоженность из-за отвлечения меня от самокопания. Мы едем в автобусе уже шесть часов, под проливным дождем и без каких-либо просветов солнца на небе. Изредка с самого конца автобуса доносится задорный и громкий смех, вскрики и нечленораздельные звуки. Также шипение и звон бутылок, которые заставляли задумываться почему руководитель все еще не прикрыл их пьяную контору. Но, именно, изредка, потому что даже компания Джозефа, которая там находилась, потихоньку начинает уставать. -Просто задумался… — я замечаю хрипоту в своем голосе, поэтому откашливаюсь, чуть выше садясь на своем сиденье. Если честно, то я по правде устал ехать в автобусе. Больше всего я устал от резких криков и воплей с конца автобуса, которые мешали засыпать. Но только смех и слова Тайлера не дергали, а вызывали интерес и улыбку на лице. Но то, что я слышал их реже и реже, давало понять, что Тайлер также начинает уставать. Мысль о спящем Тайлере вызывала ураган внутри живота, который пропускал теплые волны по всему телу, касаясь даже кончиков пальцев. Я часто о нем думал. Прокручивал, словно музыкальные пластинки, его голос, вырисовывал в голове его портреты, пытался вспомнить ощущение его ледяных рук и контрастных к ним губ. Нельзя описать то, что я чувствовал, когда мог вживую услышать его голос. Прикоснуться к его губам, обвести руками лабиринты по его телу, либо просто находится около него. Было страшно от того, как сильно я его люблю. Страшно и от будущего, которое покрыто черной пеленой неизвестности. Вопросы по поводу будущего всегда докучали и пугали, но с ними приходится как-то жить. Именно поэтому, я сразу же выкидываю их из головы. Ведь, если есть возможность наслаждаться любовью в данный момент, зачем думать о том, что может произойти завтра? Ничто не вечно, это правда. Нас разлучит либо ссора, либо смерть. Это необратимо. Страшно думать о том, что может произойти в будущем. Именно поэтому нужно наслаждаться настоящим. Именно поэтому в данный момент, я наслаждаюсь чувством взаимной любви, счастья и присутствия Тайлера буквально в десяти метрах от меня.

***

Спустя таких же шесть часов, когда дождь стал чуть послабее, автобус остановился у обочины. Мы давно выехали из города, и уже ехали по шоссе, которое шло через густой лес. К счастью, даже в таких местах попадались маленькие забегаловки, заправки и мотели, у одного из которых, остановился наш автобус. В моих наушниках тихо играла музыка, которая помогала мне засыпать. По окнам били капли дождя, которые создавали на этот раз не шумный переполох, а сонный оркестр, пытающийся спеть мне колыбельную. Мотор автобуса тихо гудел, а я, прислонившись лбом к окну, наблюдал за тем, как пошатываются деревья под сильным ветром. Как они переплетают друг с другом свои ветви, прозябшие под сильным ливнем. Множество листьев трепыхались во все стороны, но не спадали с деревьев, крепко вцепившись за их веточки. Также я наблюдал за тем, как стекают с окна капельки дождя, уплывая вниз по стеклянной раме. Я следил за одной каплей, которая мужественно держалась на стекле, не желая куда-либо стекать. Я даже почувствовал маленький восторг и восхищение над ней. Над тем, что при таком сильном ливне, она все равно держится, только изредка трепыхаясь под ветром. Но как только совсем другая капля дождя ударила по ней, они обе уплыли вниз, оставляя за собой мокрую дорожку. Меня отвлекло бормотание нашего руководителя, который вышел из автобуса и направился к мотелю, скорее всего, желая узнать о свободных комнатах. Как только он раскрыл дверь, по автобусу пронесся прохладный ветер, вызывая по телу множество мурашек. Автобус был погружен в тишину, я был уверен, что многие либо провалились в сон, либо были потеряны в наушниках с музыкой, книгах или видеоиграх на телефонах. Потеряв настроение наблюдать за каплями и деревьями, я оглянулся по сторонам и заметил, что был прав; Брендон мирно дремал, чуть ли, не лежа на моем плече, сонно приоткрыв рот. Чуть приподнявшись, я заметил, что и на соседних сиденьях мои друзья были погружены в сон, прижимаясь к себе как можно ближе. Я бы тоже уснул, если бы не то приятное чувство одиночества, которое испытываешь бодрствующим в полном помещении спящих людей. Мимолетное ощущение того, что в мире существуешь только ты один, нагоняющее не страх и панику, а одно лишь умиротворение. Спустя некоторое время руководитель вновь вернулся в автобус, — я услышал его приглушенное шарканье в начале автобуса -, сообщив, что абсолютно все девушки могут проспать эту ночь в мотеле, так как в такую погоду, водитель отказывается нас куда-либо везти. Те, кто проснулись, начинают пропускать представителей прекрасного пола через сиденья, помогая им вылезать в проход и выбегать из автобуса, тщетно накрывая свои головы от дождя, тем, что попадалось под руку. Затем, те, кто остались спать в нашем прекрасном транспорте, начинают создавать себе удобства для сна, перекидывая ноги через подлокотники, укрываясь куртками, словно одеялами и подкладывая свои рюкзаки под голову — в роли подушек. Это не затрагивает только нашу часть автобуса, в которой все уже спят непробудным сном, даже не подозревая об остановке автобуса. Поэтому меня начинает волновать то, что вряд ли я скоро смогу уснуть, так как в такой обстановке спать мне не приходилось: шумно капающий по стеклам дождь, который из сонного оркестра вновь превратился в шумный обстрел, тихое гудение автобуса, которое начинает лишь раздражать, боль в копчике и онемевшие ноги, которые при едином движении начинают колоть тысячи иголок, духота, жажда и навалившийся на левое плечо Брендон. Проходит несколько ужасных минут, и я уже начинаю паниковать, боясь, что всего на всего погибну в такой обстановке. Мотор автобуса выключается, и он перестает гудеть, что чуть приподнимает шкалу моего настроения. Я начинаю искать спасение в каждое мелочи, в каждой пылинке, соринке, опилке в чем угодно, лишь бы отвлечься и погрузиться в сон. Но отвлекаюсь я на тихие шаги, приходящие с конца автобуса. Каждый шаг, кажется, проходит один лишь миллиметр, потому что тот, кто их совершает, как будто вовсе не приближается ко мне. Я резко вздрагиваю, когда чувствую, что кто-то упирается рукой на спинку сиденья около меня, и повернув голову, замечаю персону своего обожания — Тайлера Джозефа. Он оглядывает меня с ног до головы и чуть приминает гнездо, образовавшееся на его голове. -Тсс… — Он шепотом проговаривает свои слова, прикладывая к пухлым губам указательный палец. — все спят, будь тише. — Он двигается чуть ближе ко мне, смотря в мои глаза своим полупьяным взглядом, тут же озаряя меня приветливой улыбкой. Затем помогает ровно уложить Брендона на сиденье, снимая его с моего плеча, помогая тем самым мне выйти в проход. Он накрывает Брендона его же курткой, и треплет того по волосам. — Пусть спит. — Мама утка надвышается над свои птенцом, бережно укладывая того спать. -Тайлер, ты пьян что ли? — В ответ он лишь взмахивает рукой, и подзывает меня идти за собой. Мы вместе проходим к местам его компании, в самый конец автобуса. Он переступает через спящего Райана, начиная что-то искать на своем сиденье. Я осматриваю их места, замечая, что вся компания спит, включая Мелани, которая не ушла спать в мотель к другим девчонкам. Она закинула ноги к Фрэнку на колени, а сама улеглась на плече Джерарда, опрокидывая руку к полу. По полу разбросаны пустые бутылки из-под пива и прочего алкоголя, выливая на пол все свои остатки. Как только Тайлер поднял со своего места куртку, Райан дернулся во сне и закинул ногу чуть ли не на плечи к Фрэнку, от чего тот даже не пошевельнулся. Тайлер закинул куртку к себе на плечо и подал мне кивок. -Пошли. — Он направился к дверям автобуса, попутно доставая из кармана маленькие ключики. -Ты свихнулся? — Я взглянул в окно, за которым продолжал лить дождь. Капли чуть тише били по крыше, но все еще продолжали нагнетать. -Для этого я взял тебе куртку, иди сюда. — Я делаю шаг к нему, и он, пошатываясь, накидывает мне на плечи свою куртку, начиная отворять дверь автобуса. -Тайлер, я все равно не собираюсь туда идти, хватит херней страдать. — Я чуть ли не смахиваю с плеч его куртку, на что он лишь хмыкает и полностью открывает дверь. Холодный воздух пробивается внутрь автобуса и охватывает все мое тело, вызывая рой мурашек, от чего меня передергивает. Я наполняю легкие свежим воздухом и запахом дождя, наблюдая за тем, как Тайлер собирается выходить на улицу. -Тогда я пойду один… — он пошатываясь делает шаг на улицу, но я успеваю поймать его за руку, одергивая со всей силы на себя. -Да куда ты собрался. — Вместо крика, я начинаю яростно шептать, боясь говорить слишком громко. Я чувствую, как леденеют мои руки, продолжая держать Тайлера за оголенное запястье. Он резко дергает меня за собой, выталкивая вместе с ним из автобуса. Оглушающий шум дождя, пробивает уши. Я сразу же чувствую, как начинают мокнуть мои волосы и одежда, прилипая к телу. В любом случае, какой бы безумной не была его идея, я все равно чувствую себя ответственным за его безопасность. Я не мог бы позволить ему одному выбежать посреди ночи из автобуса, в полном одиночестве, в одной лишь футболке и литрами алкоголя, ударяющими в голову. Он ведет меня за собой, проходя вглубь леса. Черт бы его побрал, честное слово, я бы с радостью развернулся бы и убежал в автобус, если бы не знал, что как только я уйду, Тайлер все равно будет продолжать бежать в лес, обрекая себя на большую опасность. Ливень сразу же накрывает с головой, заставляя мерзнуть и зябнуть, шагая по холодной земле в одних лишь кедах. Волосы начинают прилипать к лицу и лезть в глаза, загораживая и до того туманный вид. Тайлер спускает руки чуть ниже, переплетая наши пальцы вместе, начиная смеяться и ускорять шаг. -Побежали! — Он резко дергает меня за руку, устремляясь в лес, сквозь заросли кустарников, поваленных бревен, мокрых и сизых веток, стирая нашу обувь до дыр, перебегая по грязной и мокрой земле, наступая почти что во все лужи. Он даже не смотрит под ноги, только бежит вглубь леса, начиная смеяться и выкрикивать что-то непонятное. -Я так хочу это почувствовать! Почувствовать что-либо! — Он заражается смехом, сильнее сжимая мою руку. — Джош, ты чувствуешь! Чувствуешь, как болят ноги! Как мурашки пробегают по коже от холода! Как капли дождя попадают в глаза, туманя обзор! — Мы бежим все дальше и дальше, а я даже не пытаюсь его остановить, откидывая только от себя, мокрые еловые ветки свободной рукой. Но большинство из них попадают мне по лицу, оставляя царапины. — Чувствуешь, как одежда промокает насквозь, чувствуешь, как ветки бьют по ногам? Чувствуешь, чувствуешь? — Он останавливается, разворачиваясь ко мне лицом. — Джош, я живой! — Он начинает смеяться. Капли дождя стекают по его лицу, по его волосам, по одежде. Он устремляет свой обезумевший взгляд на меня, не спуская с лица счастливую улыбку. Счастливые люди — самые опасные люди на земле. -Я так давно желал это почувствовать, но никак не получалось! — он делает рывок назад, но запинается и падает на землю, из-за чего я инстинктивно вскрикиваю, пытаясь его поймать. Твою же мать, Тайлер, сколько бутылок ты выпил? Я сажусь около него на колени, выкидывая из головы мысль о том, что вся моя одежда будет испачкана. — Я не мог это почувствовать даже тогда, когда в клочья изрезал свои руки! — Я как будто теряю слух на несколько мгновений. Я перестаю слышать шум дождя, его голос, я даже не слышу биение собственного сердца. Это не та тишина, которую можно услышать, сидя ночью в лесу, наблюдая утром за рассветом или засыпая вечером на пляже. Нет, это не та умиротворяющая тишина, которая заставляет тебя слышать только то, что делает тебя счастливым. Я теряю слух и не слышу ничего. Совсем ничего. Это та тишина, которую мимолетно ощущаешь, когда прыгаешь с высокой вышки в воду, когда впервые прикасаешься к чьим-то губам, тогда, когда ты не можешь концентрироваться даже на ощущениях. Когда с головы до ног тебя накрывает медным тазом, отгораживая от всего мира. Он начинает истерически смеяться и показывает мне свои запястья, которые украшены множеством алых рубцов разных очертаний и размеров, растягивающихся по всей руке. Меня охватывает чувство ужаса, которое начинает душить изнутри, не давая возможности произнести хоть одно слово. Я как будто падаю вниз, в темную бездну, которая начинает зажимать меня со всех сторон. Я провожу дрожащими руками по его запястьям, боясь дотронуться до хрупкой кожи, которая по ощущениям может рассыпаться на маленькие кусочки, при одном лишь прикосновении. Я боюсь поверить в то, что увиденное мною — правда. Он раскрывает мне все свои грязные тайны, о которых никогда даже не думал упомянуть. Он рассказывает то, что так упорно пытался скрыть ото всех. Вот до чего его доводит слишком большая порция алкоголя и отсутствие рубашки, которая могла бы скрыть его запястья. Отсутствие рубашки, которую он носил повседневно, нервно одергивая рукава вниз, боясь проявить на свет хоть один рубец. Тайлер одергивает руки и закидывает их на мои плечи. -Джош, я на столько живой прямо сейчас… — Он пьяно притягивается ко мне, накрывая меня поцелуем, смело покусывая и оттягивая мои губы, оставляя влажный поцелуй, через который я чувствую неприятный вкус алкоголя. Руками он оттягивает мои волосы, сжимая их в кулаке, и теряя равновесие, падает на меня, прислоняя мою спину к мокрой земле, пачкая всю одежду в грязи. — Я знаю, что все скоро закончится, но давай насладимся этим вместе… — Он вновь озаряет меня улыбкой, делая свою фразу более мягкой, но к тому же и более пугающей. Он оставляет на моих губах поцелуи, прижимаясь ко мне сильнее. -Джош, я чувствую твое дыхание… — Он проводит руками по моей груди, устремляя свои счастливые, но одновременно и сосредоточенные глаза на меня. — Я живой, но могу поклясться, что могу почувствовать сейчас свою смерть! — Он озаряется смехом, вновь прислоняясь ко мне и оставляя поцелуй на моих губах.

***

Я слабо помню, что было дальше. Все тогда происходящее будто в тумане; Мы держимся за руки, бредем к автобусу, слышен шум дождя и хлюпающей грязи под ногами. Я не знаю, как я оказался на своем месте в автобусе и как после этого уснул. Ведь, может, все это было лишь сном, и мы не целовались в лесу, промокая под дождем. Я не видел запястья Тайлера и не был в ужасе. Я не пытался его остановить, я не бежал за ним в лес. Нет, всего этого не было. -Чел… — Я чувствую чьи-то руки на своих плечах, которые со всей силы раскачивают меня в стороны. — Бля, Джош, да проснись ты… Я резко дергаюсь, полностью отходя ото сна, чем пугаю, трясущего меня Брендона, потому что он буквально отпрыгивает от меня, приземляясь на свое сиденье. А ведь правда. Я всего лишь спал. Черт возьми, это был сон. Ко мне приходит обидное чувство умиротворения. Какой бы ужасной не была та ночь, но я все равно хотел бы, чтобы она «была». Чтобы я прочувствовал все это, чтобы я услышал его голос, прикоснулся к нему… -Можно задать тебе два вопроса? — Я отвлекаюсь на голос Брендона. Я замечаю, как меняются пейзажи за окном, сменяя одни деревья на другие. Дождь прекратил бешено барабанить по стеклам и на этот раз стал изредка постукивать по крыше. Автобус чуть покачивался в стороны, сопровождая нашу поездку тихим гудением мотора. Все начинают потихоньку просыпаться, заполняя все помещение веселым гулом. — Почему ты весь в грязи, и почему на тебе чужая куртка?