Ты забыла давно.

      Осенью бывает немало ненастных дней, не так ли? Откровенно говоря, не люблю я её. Хмуро, за окном барабанит дождь, а вставать с теплой кроватки… ну совсем не хочется!       Но кто бы мог подумать, кому бы это вообще в голову пришло, что самое яркое, самое теплое, захватывающее событие, которое заставит меня нырнуть в новые ощущения и переживания с головой, случится в такой вот, совсем неприметный на первый взгляд день.       Свесив с кровати сначала одну ногу, затем вторую, я стала медленно вставать. Ох, до безобразия люблю тишину! Жаль, что застаю ее так редко… Когда я жила дома, мне от шума буквально не было житья. Нет, вы не подумайте ничего дурного, просто у меня есть маленький братишка, которого, кажется, совсем не волнует, что он в квартире не один. В таком шуме я живу почти всю свою сознательную, а зная меня, лучше сказать бессознательную, жизнь. Но буквально на днях, мама пошла мне навстречу, сжалилась, так сказать. Учитывая мое положение, 11 класс как-никак, она разрешила мне временно пожить с моим отцом, с которым она в разводе. Ну, а мне только этого и дай. Вечноработающий отец домой приходит поздно, деньги даёт. Раздолье для подростка!       Из мыслей меня выбил телефонный звонок. На экране гордо высвечивалась надпись: папа. Ну что же, всё равно проснулась уже. Да и интересно, чего это ему вдруг понадобилось.       — Доброе утро, страна! — послышался из динамика бодрый, с нотками веселья, голос папы.       — Доброе, папуль. Что-то серьезное? Ты по пустякам обычно не звонишь…       — Дожили. Папа не может позвонить дочке просто так! Ты меня расстраиваешь.       — Ну паап. Колись уже, я по голосу слышу, что ты что-то замышляешь.       — Ох. Я хотел сказать, что сегодня буду позже, чем обычно.       — Не поняла. Это куда еще позже?       — К часам 11, наверное. Я знаю, знаю, обещал посмотреть с тобой наш сериал. Но, видишь ли, дочь…       Дочь — это что-то новенькое, так он ко мне за 17 лет жизни ещё не обращался. На том конце провода повисло неловкое молчание.       — Я буду не один. Нет, ради бога, не подумай ничего плохого. Я буду с одним человеком, можно сказать, другом детства. И я очень хочу, чтобы ты нас дождалась. Это твоё комсомольское задание!       — Эээ…       — Ну вот и славно. Тогда до вечера.       Я не успела ничего ответить, как он уже положил трубку. Черт, что ещё за друг? И зачем мне их обоих дожидаться? Не было печали… Не знаю почему, но это известие о друге заставляло меня немного волноваться. Всё-таки, странно о нём говорил отец. Да и лентяйкой перед ними обоими выглядеть мне не очень хочется, поэтому я быстро привела себя в порядок и помчалась в магазин за продуктами. Весь день и вечер я провозилась у плиты, пытаясь гнать подальше странное чувство неизвестности. Сама не замечала, как стрелка кухонных часов все быстрее стремилась к одиннадцати. Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Папа снова забыл ключи дома, растяпа. Я успела лишь сполоснуть руки и откинуть назад упавшую на лицо прядь волос. Помчалась открывать, сразу опустив глаза в пол.       — Привет, мы постарались особо не опаздывать… Кира! Ты меня слышишь?       Я тем временем рассматривала обувь второго мужчины, друга. До блеска начищенные брогги. Так, вроде, называются эти ботинки в дырочку. Аккуратно подвернутые чёрные, зауженные брюки.       — А? Да да, я слышу.       — Знакомься, дочур. Это Святослав Иванович, который тебе, наверное, прекрасно знаком заочно.       Тут я осмелилась поднять глаза, и тут же пожалела об этом, настолько сильные мною овладели чувства. Ещё бы, я не знала его. С лет 8 убиваюсь по нему и его песням. Он был и есть для меня идеалом. Наверное, потому у меня никогда не было отношений. Конечно, любить неизвестного человека глупо, но ведь сердцу не прикажешь.       Тем временем это «сердцу не прикажешь» протягивало мне свою ладонь, улыбаясь во все 32 зуба.       — Здравствуйте, Кира! Мне ваш папа много рассказывал о вас. Я и подумать не мог, что вы уже такая взрослая.       Мамочки, держите меня семеро. Как он произносит мое имя… Хочется раствориться в его «р». Кажется, я краснею. Поэтому живо протягиваю ему навстречу свою ладонь и скорее опускаю глаза, пробормотав:       — Здравствуйте, Святослав И…       — О, можно просто Слава, что вы.       На некоторое время сжав мою ладонь в своей, он всматривался в мое лицо. Эту идиллию прервал папа, который уже выглядывал из дверей кухни (а я совсем не заметила, как он успел разуться и оказаться там) и громко звал:       — Славаа! Дружище! Ты чего застрял? Иди сюда, тут всё скоро остынет. Кира знатно постаралась. Иди скорее.       — Извините, — прошептал герой моих девичьих грез и выпустил мою ладонь.