Ты забыла давно.

      /Для настоящего мужчины настоящая женщина — это ВСЁ. Это целый мир, в который можно вместить и свои амбиции, и вдохновение, и желание. Уверен, что у каждого Мужчины есть своя Женщина, по истине уникальная. Такой женщине не нужно делать ничего, чтобы быть единственной и желанной. Ей просто нужно быть. Я бы сравнил настоящую женскую сексуальность с весной. Это как будто ты вышел на улицу и понял, что вот она — весна. Ещё холодно, ещё снег лежит, но в воздухе уже чувствуется нечто неуловимое, что точно подсказывает тебе: «она пришла». Так и встреча с Женщиной: здесь роль играет далеко не внешность, не поведение, а что-то необьяснимое. Мне кажется, если женская сексуальность и привлекательность поддается словесному описанию — значит, она ненастоящая.       В женщине основное для меня — человеческие качества, глубокий внутренний мир. Если я вижу, что женщина — индивидуальность, что такой больше нигде нет, она одна такая на свете, это усиливает мое влечение к ней.       А к Кире меня тянет как магнитом. Удивительно, ведь только с возрастом я стал понимать, как важна в жизни Любовь. Настолько важна, что её можно ставить в один ряд со здоровьем. Вроде, я достаточно потешил своё тщеславие, удовлетворил свои прихоти в материальном плане. Все у меня есть: деньги, слава, влиятельность, поклонницы, которых только нужно поманить пальцем. Но чего-то не хватало, как маленькой детальки в огромном паззле. Не хватало этого смысла, гармонии, от которой хочется летать, с мыслью о которой просыпаешься и засыпаешь. Многие думают, что я скрываю свою личную жизнь от общества, так как чётко разделяю границы между личным и публичным. В этом есть доля правды. Но по большому счёту, я не мог разглашаться о том, чего у меня не было. Да, были отношения. Достаточно серьёзные. Но… как это часто бывает, изжили своё. Наполнились холодом, недопониманием, неискренностью. А вскоре, мы просто друг друга стали раздражать. А с Кирой я будто загорелся вновь. Хотя, почему вновь? ТАК я загорелся впервые.       Со всеми ее вредными привычками, молодежными странностями, юношеским максимализмом — я полностью её принимаю, и, признаться честно, просто восхищён. Я вижу в ней не обычную поклонницу, которая расстелится перед тобой, как скатерть, — самобранка. Я вижу в ней огромный потенциал, да и просто невероятный аналитический склад ума, гибкое мышление и независимость! Я сам себе не могу поверить, что добился. Покорил свой личный Эверест! Могу обнимать, целовать ее безгранично долго. А могу просто молчать. И это молчание не испортит нам ничего. Даже в общей тишине есть таинственная доля сексуальности. Я могу дать ей все, что она пожелает, но главной моей задачей остаётся то, чтобы ей со мной было уютно, интересно и тепло. Чтобы она себя чувствовала за мной — как за каменной стеной. Чего бы мне это ни стоило./