Пройти дорогой счастья или награда найдёт своего героя!

«Еще одно утомительное путешествие в гордую страну с большим самомнением и маленькими возможностями. И где Хокаге их только находит? Как же я устал от этого», — думал Таро, возвращаясь домой. Миссия затянулась на три лишних дня: посол оказался редкостным занудой, требовал личной охраны даже в отхожее место, а под конец ещё и обвинил шиноби Конохи в «недостаточном почтении». Таро пришлось применить весь арсенал дипломатии, унаследованный от отца, чтобы не придушить заказчика голыми руками. Теперь, когда ворота особняка наконец показались впереди, он мечтал только о горячей ванне и восьми часах сна. Мечты разбились, едва он переступил порог. Из гостиной доносился невообразимый шум: что-то падало, кто-то кричал, где-то звенело, и поверх всего этого низким, вибрирующим гулом стелилась аура — та самая, от которой у Таро волосы на затылке вставали дыбом с раннего детства. Аура «Кровавой Хабанеро». — Мама, — констатировал он очевидное, закрывая за собой дверь. Картина, представшая перед ним, напоминала последствия урагана. Ю, Рю и Сора носились по гостиной с такой скоростью, словно за ними гнались все девять хвостатых разом. В руках у них мелькала объёмистая походная сумка, в которую они что-то хаотично запихивали. Акане пыталась их остановить, но явно проигрывала в скорости перемещения и непредсказуемости манёвров. Широ стоял подле матери с выражением тихого отчаяния и что-то говорил — судя по безрезультатности, пытался успокоить. Самой Кушины видно не было, но её аура — густая, звенящая яростью — заполняла весь первый этаж. Фудо нигде не было. Отца тоже. Таро выбрал самую безопасную цель — Широ. — Что происходит? — спокойно спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. И, о чудо, его услышали. Да что там — заметили! — Ни-сан! — Широ обернулся с явным облегчением. Выкрикнул он, пожалуй, громче, чем собирался, но в общем шуме это было простительно. Эффект превзошёл ожидания. Тройняшки затормозили так резко, словно врезались в невидимую стену. Акане, не успевшая среагировать, влетела в них с разгона, и через секунду на полу образовалась шевелящаяся, стонущая куча-мала. — Ни-сан! Ты вернулся! — донеслось откуда-то из самого низа. — Ни-сан, успокой их, — вторило с другой стороны. — Таро-нии-тян, помоги мне! — воскликнула блондинистая макушка, пытаясь выбраться из середины. Со всех сторон полетели крики, стоны и просьбы о помощи. Таро закатил глаза, в три шага пересёк комнату и, ухватив Сору за шкирку, вытащил её из кучи, как котёнка. За ней последовали Рю и Ю, отряхиваясь и всё ещё пытаясь что-то объяснить. — Тихо, — скомандовал он, и гомон стих. — Широ. Докладывай. Что. Случилось. Но ответила не Широ. Из кухни вышла Кушина — босая, с растрёпанными алыми волосами, в которых, кажется, запуталась пара кухонных полотенец. В руке она сжимала сковороду. Выражение её лица не предвещало ничего хорошего никому в радиусе километра. — На задании, которое получила команда Фудо, на них напал нукенин, — произнесла она очень спокойным голосом. Слишком спокойным. — Сакура и их сенсей погибли. Саске и мой сын находятся в больнице. Таро почувствовал, как внутри всё обрывается. Сакура? Та самая розоволосая девчонка, которая вечно смущалась и краснела при виде Саске? И сенсей — Аки-сан, опытный джонин, с которым он сам когда-то ходил на миссии… Кушина развернулась и направилась к лестнице, на ходу бросив: — Я собираюсь в больницу. Дети переглянулись и молча потянулись за ней. Таро нагнал мать в спальне. Она уже складывала вещи в дорожную сумку — не глядя, механическими движениями. Сковорода сиротливо стояла на прикроватной тумбочке. — Мам, что ты делаешь? — спросил он ласково, стараясь не спровоцировать взрыв. — Они все умрут, — невпопад ответила Кушина. Голос её сорвался на шипение. — И те, кто отправил моего сына на эту миссию, и этот липовый заказчик, и чёртов нукенин… — Мам, — Таро взял её за руку, мягко, но настойчиво отводя от сумки. — Во-первых, отправил его на миссию отец. Во-вторых, есть специальные люди, которые с этим разберутся. И в-третьих, ты — жена Хокаге и мать семерых детей. Ты должна вести себя соответственно. Собери вещи, и мы вместе пойдём в больницу к пострадавшему. А потом — домой. Вместе. Он закончил и замер, чувствуя, как по спине пробежал давно забытый холодок. Кушина медленно подняла глаза. В них полыхал тот самый огонь, который когда-то заставлял врагов Конохи в ужасе бежать с поля боя. — Малыш-ш-шь то вырос-с-с, — зашипела она не хуже змеи, но уже через секунду выдохнула, и её плечи опустились. Она подхватила сумку, которая, оказывается, уже была готова, и крикнула в коридор: — Рю! Всё готово? — Да, каа-сан, — мгновенно ответил маленький красноволосый мальчуган, появляясь в дверях с таким серьёзным видом, словно ему было не пять, а все пятнадцать. Таро внезапно понял: Рю не носился с братом и сестрой просто так. Он помогал матери и приглядывал за близнецами, чтобы те не путались под ногами. — Тогда все быстро идём в больницу, — скомандовала Кушина, уже почти спокойная. Проходя мимо старшего сына, она слегка улыбнулась и добавила: — Не дорос ещё учить свою мать. И не считай меня глупее себя, даттебане! Таро проводил её взглядом и шумно выдохнул. Пронесло. «Даттебане» означало, что самое страшное позади. Или что она умело это скрывает. В любом случае, сейчас это было неважно. — Идёмте, — сказал он остальным, и вся процессия потянулась к выходу. --- В больнице, как всегда, пахло медикаментами, цветами и фруктами. Главный медик — Цунаде-сама, а в её отсутствие дежурный ирьенин — очень ревностно следила за порядком, и этот запах, смешанный с лёгкой горчинкой антисептиков, был здесь вечным и неизменным. Палату Фудо нашли быстро. Пострадавший сидел на кровати, уставившись в окно. Если не считать пары бинтов на предплечье, нескольких царапин на лице и подозрительно неподвижной правой руки, он выглядел почти здоровым. — Похоже, мы зря волновались, — констатировал очевидное Рю, окидывая брата цепким взглядом. В его разноцветных глазах — жёлтом и красном — мелькнуло облегчение. — Привет, — Фудо оторвался от окна. — Вы пришли забрать меня домой? Здесь даже из палаты не выпускают… Дети мгновенно рассредоточились по комнате. Тройняшки оккупировали кровать, с ногами забираясь на одеяло и с интересом разглядывая брата. Широ и Акане заняли подоконник — на кровати мест уже не осталось. Таро прислонился к стене и прикрыл глаза, но спать не собирался: он наблюдал за братом сквозь ресницы, отмечая каждую мелочь. Фудо держался хорошо. Слишком хорошо для того, кто только что потерял товарища и наставника. Кушина, войдя последней, окинула палату быстрым взглядом. Зелёные тона — хорошо. Мрачное или стерильно-белое окружение угнетающе действует на Узумаки, особенно в детстве. Сейчас зелёный — лучшее, что можно придумать. Но ещё лучше — забрать сына домой. Она бесцеремонно подвинула младших, уселась рядом с Фудо и принялась осматривать его с пристрастием ирьенина. — Тебя уже можно забирать? — спросила она, нежно обнимая и гладя его по голове. — Мне вообще не обязательно было госпитализироваться, — уверенно глядя ей в глаза, ответил подросток. — Саске уже дома, а меня, как сына Хокаге, положили в больницу. Так что не переживай, каа-сан. Пошли домой. Он поднялся и начал собирать немногочисленные вещи. Только Кушина и Таро заметили, как тяжело ему давалась эта наигранная бодрость. Он не смог защитить товарища. Не смог защитить девушку, пусть и несносную, но всё же члена команды. И теперь он хотел одного — уйти отсюда, где каждая белая стена напоминала о собственной беспомощности. — Хорошо, — Кушина решительно встала. — Вы идёте домой. А я ещё поговорю с доктором. Таро, присмотришь. Она стремительно исчезла из палаты — как и всё, что было связано с её гневом, это произошло быстро, почти мгновенно. Дети переглянулись. — Ставлю двести рё, что она не к доктору побежала, а в резиденцию Хокаге! — азартно выкрикнула Сора, приплясывая на месте. — А я ставлю тысячу, что она пойдёт к советникам, — немедленно поддержала Акане, и девочки скрепили пари рукопожатием. — Эй, эй, так нечестно! — Ю возмущённо сдвинул брови и спрыгнул с кровати. — Вы что, не верите в нашу маму? — У тебя просто деньги кончились, — безжалостно заметила Сора. — Опять всё на сладости спустил. Ю открыл рот, чтобы возразить, но не нашёлся и лишь надулся. — Всё, все успокоились, — устало вздохнул Таро, отрываясь от стены. — Нам пора домой. — Он взял сумку из рук Фудо и повесил себе на плечо. — Со сломанной рукой тебе будет трудновато. Так что больше полагайся на свою семью. — Хорошо, аники, — Фудо улыбнулся — впервые за этот бесконечный день. Уже у выхода из палаты Рю неожиданно схватил сестёр за руки и втащил обратно. Достав из кармана купюру в тысячу рё, он тихо произнёс: — Ставлю на то, что мама создала теневого клона, которого отправила к доктору, а сама переместилась в резиденцию. Сора и Акане уставились на него круглыми глазами. — А папа ждёт нас дома, — добавил Рю и, улыбнувшись, поспешил за остальными, аккуратно убирая в карман три честно выигранные купюры. --- Дорога от больницы до особняка Намикадзе занимала от силы пятнадцать минут. Если бы речь шла об обычных людях. Семьёй Хокаге — и особенно младшей её половиной — это превращалось в эпическое путешествие. Акане останавливалась у каждой витрины, тыкала пальцем в выставленные ткани и украшения, и Широ приходилось тащить её силой, что неизменно заканчивалось ссорой. Ю и Сора вызволяли уличного кота, застрявшего на дереве, играли в шиноби в придорожных кустах и прятались от старших братьев, пытавшихся ускорить движение. Рю был сдерживающим фактором, но даже он не мог справиться с истинными носителями непоседливой крови Узумаки. Вконец отчаявшийся Таро изловил двух сорванцов и взгромоздил себе на плечи — благо, спина была широкая. Широ и так был занят Акане, а нагружать пострадавшего Фудо он не хотел. И, о чудо, скорость передвижения мгновенно удвоилась. — Братик, а хочешь, я тебе причёску сделаю? — промурлыкала Сора, запуская пальцы в волосы старшего брата. — Нет, — отрезал Таро. — Ну пожа-а-алуйста… Он не успел отказаться второй раз, а Сора уже вовсю орудовала, вытаскивая из кармана маленький гребень и пару заколок. Ю, сидя на другом плече, подозрительно молчал, но зато не закрывал рта ни на секунду, словно соревнуясь сам с собой: он комментировал всё — от погоды до цвета крыш, мимо которых они проходили. Фудо шёл рядом и молча улыбался. В его глазах плескался тихий ужас — он был несказанно рад, что роль «лошадки» сегодня досталась не ему. Особняк показался впереди, окружённый роскошным садом — гордостью Кушины. Старшие дети вздохнули с огромным облегчением. Нет, они любили свою семью. Просто иногда её было слишком много. У входа их уже ждали. Минато стоял на крыльце, скрестив руки, и в свете заходящего солнца его улыбка казалась чуть грустной, но тёплой. — Я смотрю, транспортное средство повышенной проходимости, — прокомментировал он, кивая на сына с двумя детьми на плечах. — Живо в дом, все. Мать уже вернулась. — Откуда? — немедленно заинтересовалась Сора, спрыгивая на землю. — Из резиденции, — Минато чуть заметно усмехнулся. — Ваш спор слышала вся больница, кстати. Рю был прав: клон — к доктору, оригинал — ко мне. Так что расплатитесь с братом, и чтоб я больше азартных игр в семье не слышал. По крайней мере, до десяти лет. Под дружный стон младших все ввалились в дом. Кушина уже хлопотала на кухне, раскладывая по тарелкам поздний ужин. Её ярость утихла, сменившись сосредоточенной заботой. Увидев Фудо, она крепко обняла его и, не слушая возражений, усадила за стол. — Ешь, — велела она тоном, не терпящим препирательств. — Ты сегодня потерял много сил. Не физических — других. Еда помогает и с такими ранами тоже. Фудо кивнул и взялся за палочки. Младшие расселись вокруг, и на некоторое время в столовой воцарилась тишина — только стук приборов и довольное чавканье. Таро, поужинав, поднялся наверх — проверить, как устроился брат. Фудо сидел на кровати и смотрел в стену. Перед ним лежала катана — та самая, с которой он не расставался. Увидев старшего брата, он не обернулся. — Я не смог, — тихо сказал он. — Я был рядом, и я не смог ничего сделать. Таро сел рядом, не говоря ни слова. — Сакура… она была глупой, понимаешь? — Фудо усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Вечно вздыхала по Саске, вечно спорила со мной по пустякам. Но она была нашим товарищем. А я… — Ты сделал всё, что мог, — Таро положил руку ему на плечо. — Иногда этого недостаточно. Так бывает. И это не твоя вина. Фудо молчал. Потом его плечи дрогнули — один раз, другой. Таро притянул его к себе и дал выплакаться, не произнося больше ни звука. У постели, свернувшись клубком, устроился рыжий кот — тот самый, которого Ю и Сора спасли с дерева. Он заурчал, словно пытаясь утешить человека, и ткнулся носом в ладонь Фудо. Тот вздрогнул, опустил взгляд, и на его губах мелькнула слабая тень улыбки. Позже, когда дом погрузился в сон, Таро вышел на веранду и долго смотрел на звёзды. Завтра он поговорит с отцом. Попросит назначить его наставником команды, в которой теперь не хватает троих. Он не мог вернуть погибших, но мог позаботиться о тех, кто остался. О младшем брате. О его напарнике. И, кажется, о ещё одном генине, который в последнее время слишком часто путался под ногами — и слишком сильно напоминал ему самого себя в детстве. «Спи, глупый братишка, — подумал он, глядя в сторону окна Фудо. — Завтра всё начнётся заново». И особняк Намикадзе уснул, укрытый тишиной и россыпью холодных осенних звёзд.