Тихий вечер

Сейчас во время концерта, начинаю понимать, почему я вообще играю. Ведь это никогда не было целью моей жизни. Я был бы доволен работая и обычным служащим, но именно игра на ударных поистине радует меня. Даря множество незабываемых моментов фанатам, я в тоже время осознавал, что это мой последний раз на сцене. Я старался улыбаться. В тот момент, когда я стал сильнее ударять по барабанам, в наушниках отчетливо было слышно, что Руки начал петь интенсивнее. Затем добавились более резкие звуки баса, и гитар. Ребята подхватили мой бешеный ритм, и в таком состоянии мы отыграли весь концерт. Вот Руки кидает воду, Уруха полотенце, Аой строит глазки, а ты спокойно стоишь в глубине сцены. По своей привычке беру у стаффа запасные палочки, и иду к залу все также улыбаясь, а сердце сжимается от боли и нежелания покидать сцену. Но все же, с последней, убегаю прочь. А ведь мне сейчас действительно больно от осознания, пришедшего с последним движением руки при замахе. Сердце рвется на куски. Вот и мой последний взмах, последние шаги по сцене и радостные лица фанатов, которые нас боготворят. На глазах слезы от желания остаться и приносить все больше радости, но так дальше не может продолжаться. Пока все еще на сцене, я быстро иду в гримерку, переодеваясь, набираю столь нужный сейчас номер, слыша на другом конце провода «Я жду у черного выхода». Захватив сумку, убегаю как можно быстрее. Не хочу кого-либо видеть. И уже на улице запрыгиваю в знакомую черную тойоту. - Ты сильно устал? - Да, очень. - Твои вещи в багажнике, но куда вы? Только ведь концерт закончился. И уже улетаете? - Нет, улетаю только я, - машина трогается с места, а у выхода замечаю тебя. Ты пытаешься догнать машину, но все бесполезно, мы, набирая скорость, скрываясь за поворотом. - А как же остальные? - А что остальные? Я отныне не часть этой группы, сегодня был мой последний концерт, - после моих слов машина резко затормозила,- ты чего? - Светофор. - Я отдохну немного. Разбуди как будем в аэропорту. - Хорошо, но куда ты все-таки? - Куда глаза глядят. - Надолго? - в голосе слышится обида. - Не знаю, как получится. И я поменял номер, потом пришлю его, но пообещай мне, - я внимательно посмотрел на сидящего рядом человека. - Что? - Не говори его ни кому. О том, что я улетел, и что меня нет в стране, также никто не должен знать. - Обещаю, но зачем тебе это? - Я хочу исчезнуть. На удивление, он больше ничего не спрашивал, молча ведя машину в нужном направлении. Через некоторое время меня толкают в плечо, и я приоткрываю глаза. - Приехали, - мы выходим из машины, я достаю свои вещи из багажника, и мы начинаем прощаться.- Смотри, будь осторожен, и ничего не забудь. - Я тебе не ребенок, да и старше, так что не указывай мне, сам знаю. - Ну что ж. Буду ждать звонка с новостями из новой жизни. - Спасибо, Тоши. Я пошел, - разворачиваюсь, держа в руках дорожную сумку, направляюсь в здание аэропорта. На удивление, зайдя в аэропорт, почувствовал какую-то легкость. Или это самовнушение? Да и куда мне теперь? Тоши сказал, что может поговорить со своим дядей, который остался в Техасе, и я смогу перекантоваться первое время у него. Ну что же, так и сделаем. Когда у нас ближайший рейс в Америку? На данный вопрос можно ответить, подойдя к кассе. Куда и направился я, брюнет, рост выше среднего, карие глаза, с еще не смытым макияжем скрывались под стеклами темных очков, одетый в светлую футболку, любимые джинсы, куртку и кроссовки. Семейное положение: не женат. Отношения: только что разорваны. Профессия: музыкантударникидиотнеудачник. Ну в общем вы и так все знаете. Пройдя регистрацию на свой рейс, я решил зайти в кафетерий. За столиком, с горячей чашкой кофе с коньяком, по щеке скатилась слеза. Я наконец-то позволил дать чуточку свободы своим чувствам. И она скатилась на только что написанное письмо. С пометкой на конверте, и адресом получателя в углу. Допив кофе, и взяв письмо, я направился к залу ожидания, где за неприметной дверью располагалось отделение почты. Только сейчас решившись, набираю номер мамы, надо бы ее предупредить, что меня не будет. Да, разговор вышел не из легких. Но мама всегда была понимающим человеком и, дав возможность вкратце объяснить сложившуюся ситуацию, пожелала удачного полета. *** С тех печальных событий прошел уже месяц. Сейчас я в Далласе, но уже завтра еду к дяде Тоши. По пути к нему не задерживаюсь на одном месте больше недели. Тратя время на осмотр города и всех его достопримечательностей. Может показаться, что у меня уже все наладилось, но нет, увидев на прошлой недели, как ребята официально объявили о моем уходе, мне стало больно. Я непроизвольно искал его сквозь толпу журналистов, но не увидел. Захотелось хотя бы просто позвонить, услышать уже ставший таким родным голос, убедиться, что с ним все в порядке. Ведь я не знал, как он отреагировал. Но все же изо всех сил пытался удержать себя. Да и не хотел показывать состояние, до которого докатился. Напиваясь каждый вечер только для того чтобы не видеть сны, сны где у нас все хорошо. Но и это не помогает. Становится лишь хуже. Я стараюсь. Знаю, время лечит, да что тут лечить. Хочу убить это чувство, но не могу, не могу так просто отказаться от него. И вот новое утро, номер самой захолустной гостиницы. Еще в Токио снял деньги с карты, после чего отослал ее матери, она ей пригодится. Утро не самое приятное конечно, но все же, какое есть. Надо собираться. В десять часов автобус, потом сутки в нем. Кто-то скажет «А почему не полететь, или там самолеты не летают?». Нет, все там летает, но я не хочу. Звонок в номер, наверное это управляющий, вчера попросил его разбудить в 8:30, надо бы вставать. Но вдруг звонок повторился, тем самым пробудив во мне некие подозрения. Не остается, ни чего кроме как встать и заткнуть этого настырного за дверями. Скажите мне, ну почему мне захотелось врезать этой наглой морде именно сейчас? Эти глаза, наполненные грустью и надеждой. И все эти чувства пришлось испытать на себе, ни в чем не повинной двери, захлопнувшейся прямо перед его носом. Медленно сползая по ней, единственное, на что был способен мой голос, так это на столь любимое и ненавистное имя: "АКИРА!?"