Winter Moonlight

11 января, 00:47

      Белые снежинки сверкали на фоне яркого лунного света. Температура, казалось, падала с каждой секундой. Юный Чимин кутался в белый шарф, пытаясь защитить свои румяные, замерзшие щеки. Ледяной ветер пронзал его кожу. Ему не стоило находиться на улице так поздно, он знал, что ему не стоило. Но менеджер магазина, где работал Чимин, попросил его закрыть магазин вместо него, поскольку его жена тяжело заболела. Чимин, добросердечный Чимин просто не мог отказать. Так что он пожелал менеджеру спокойной ночи, а также здоровья ему и его жене, и начал подметать пол магазина. Чимин не чувствовал зимнюю морозность, находясь в тепле магазинных стен. Он не обращал внимания на потемневшую холодную ночь.       Не было ни одного автобуса, который ходил бы в это время, последний уходил в 22:30. Поскольку его дом находился в городе, до него было, по меньшей мере, 10 миль. Так что вот он, Чимин, идет по заснеженным улицам в одиночестве; ни одной живой души вокруг. Он испустил усталый вздох, наблюдая за белым паром, создающим контраст с темнотой ночи. Он знал, что он окажется дома минимум через час. Он знал, что войдет в пустую квартиру, покормит сонного пятнистого кота, пойдет в ванную и заснет менее чем за 15 минут. Он проснется следующим утром, сделает себе тост, включит телевизор на канале 342, где будет старый повтор шоу из его детства. Он снова наполнит миску кота прежде чем пойдет в душ, возьмет сэндвич с арахисовым маслом и желе и пойдет на работу. Еще один день. Все такой же однообразный день. Чимин поднял взгляд к блестящему небу. Все та же луна.       О, Чимин, милый, невинный Чимин, казалось, не обращал внимания ни на что, кроме красоты падающих снежинок. Он был слишком увлечен их искрящимся светом. Он не видел притаившихся теней даже уголком глаза. Он не видел пару глаз, излучающих голод, мрачно сфокусированных на брюнете, стоящим всего в метре. Он не видел тень, теряющую терпение, и не чувствовал голод, исходящий от черного силуэта. Он не знал, что его невинность была тем, что привлекало тень к нему.       Чимин оглянулся, изучая следы, которые он оставлял. Лунный свет делал снег почти ослепляющим. — Уже поздно, — раздался голос, буквально в трех футах от Чимина. Неожиданное появление постороннего так напугало Чимина, что младший упал в снег. Он не слышал шагов незнакомца, не видел его силуэта. Оглядевшись, Чимин смог увидеть только свои следы, незнакомец же не оставил ни одного. — К-кто ты? — удалось ему выжать из себя. Чимину все еще было немного страшно подниматься.       Незнакомец поднял бровь, наблюдая за тем, что брюнет перед ним не хотел вставать: — Юнги. Мин Юнги.       Голос незнакомца был мягкий и приятный. Словно красивая, теплая мелодия. Они позволили тишине темноты поглотить их. Чимин немного боялся говорить, Юнги просто оказался замкнутым. — Не стоит тебе быть вне дома в такую темноту, — наконец заявил незнакомец, Юнги. — Сейчас… — Чимин сглотнул. — Сейчас не темно. Луна светит почти так же ярко, как солнце.       Со всем своим мужеством Чимин встал на ноги, хотя его колени готовы были подкоситься в любой момент. Он отряхнул свои штаны от снега. Он не мог выдержать его, Юнги, взгляд, так что он позволил своим глазам опуститься на мягкие, розовые губы Юнги. — Но милый, разве никто не предупреждал тебя о зимней луне? — Юнги одарил его легкой усмешкой. Чимин смог разглядеть кончик белого и жемчужного, сверкающего в свете луны. — Она выпускает творения ночи.       Чимин проигнорировал тот факт, что незнакомец появился из неоткуда. Он проигнорировал тот факт, что светлые волосы Юнги заставляли его бледную кожу практически светиться. Он проигнорировал глубину его взгляда, этих черных как смоль глаз. Действительно пытался проигнорировать то, как незнакомец только что облизал свою верхнюю губу, и как привлекательно он при этом выглядел. Чимин пытался сфокусироваться только на том, что на незнакомце не было пальто. Всё, что на нем было — черная кожаная куртка. Погода определенно была за минусом, простой кожаной куртки было бы недостаточно. Чимин, на котором была плотная белая парка поверх теплого джемпера, все еще мог чувствовать, как прожигал зимний воздух. Но снег всё падал, осторожно опускаясь на землю, и всё, о чём мог думать Чимин, это мягкие губы, и как сильно он хотел нежно прикоснуться к ним своими. — Почему… Почему на тебе нет пальто? — наконец удалось спросить Чимину. — Потому что я мертв.       Чимин фальшиво засмеялся, полагая, что это была попытка незнакомца пошутить. — Что смешного? — спросил Юнги. — Ты пошутил… — объяснил Чимин, с его губ слетел легкий смешок, хотя сам он был настроен скептически по поводу отсутствия реакции Юнги. — Я не шутил. Ты действительно веришь, что творениям крови нужно тепло?       Юнги взял холодную руку Чимина в свою и притянул её к своей груди. Там, где обычно находится бьющееся сердце, Чимин не почувствовал ничего. Нет. Этого не может быть. Ничто не живет без сердца. Сильный страх Чимина удерживал его на месте, он не мог пошевелиться. — Моя нежная белая роза, веришь ли ты мне сейчас? — спросил Юнги, накрыв руку Чимина своей. — Ты не можешь быть. Я… Я не верю в монстров ночи, — твердо заявил Чимин. Как абсурдно. Эти мифологические создания были теми, о ком ты читаешь в средней школе, в разделе английской литературы. Это были (очень скудные) мелодрамы и ужастики. Это были спектакли и костюмы для Хэллоуина. Это были истории, которые рассказывают детям, чтобы те не пропускали комендантский час. Они существовали независимо от реальности. — Ты прав, — заговорил Юнги, заставляя Чимина смотреть на него в недоумении. Незнакомец возразил его заявлению: — Я не монстр. Я просто бессмертное существо. Монстры — это те, кто порождают жестокость и питаются болью других. Я же, как правило, наслаждаюсь чашечкой ромашкового чая время от времени.       Он отпустил руку Чимина, позволяя ей вернуться на свое прежнее место. — И сейчас, красивый цветок, у меня есть для тебя предложение, — он издал мягкий смешок, не сводя с младшего своего острого взгляда: — Я пережил много зим. Я испытал много цветущих весен. Я побывал во всех четырех сторонах света. Однако, за все эти годы, я никогда прежде не видел творение более ослепительное, чем ты.       Он медленно поднял руку — теперь Чимин разглядел татуировку бабочки на ее тыльной стороне — и нежнейшим прикосновением он стал ласкать щеку Чимина. Чимин закрыл глаза, наслаждаясь теплом, которое приносило его прикосновение. — Я, почтительный джентльмен, никогда бы не сделал ничего против воли такого утонченного творения. Итак, мой прекрасный зимний цветок, у меня есть одно предложение для тебя, — он остановился и приподнял подбородок Чимина, заглядывая в его глаза с подлинной проницательностью. Он хотел убедиться, что младший, милый, невинный младший смог почувствовать искренность в его голосе. — Хотел бы ты иметь возможность прожить столетия рядом со мной? Мы могли бы путешествовать по морям, исследовать все цвета мира, слушать песни ветра и жить под звездным небом.       Юнги мог слышать, как учащается сердцебиение Чимина. Он немного приблизился. Чимину потребовался весь его контроль, чтобы не поцеловать незнакомца. Его губы манили. Юнги взял шарф Чимина двумя пальцами и начал стягивать его, оставляя загорелую шею Чимина открытой. Чимин почувствовал, как морозный воздух обжигал его кожу, но тепла, которое дарил ему Юнги, для него было достаточно. Юнги приложил указательный палец к шее Чимина и начал легко поглаживать её. — Скажи лишь слово, красавец, и всё будет сделано, — он приблизил своё лицо ближе к Чимину и теперь мог чувствовать его тяжелое дыхание на своих губах. — Я знаю, что ты тоже этого хочешь, — сказал Юнги, продолжая поглаживать мягкую шею Чимина.       Это просто смешно. Чимину удалось вернуться обратно в реальность; он сделал шаг назад, пропуская мимо ушей предложение Юнги. Он не собирался давать согласие, чтобы превратиться в… в вампира. Чимин собирался отказаться, а потом убежать. Бежать до самого дома, запереть двери и позвонить в полицию, чтобы сообщить о незнакомце, слоняющемся по улицам.       Он открыл рот, намереваясь сказать твердое «нет». Но как только он собрался отвергнуть Юнги, что-то в животе заставило его остановиться. И вместо того, чтобы отказать, вместо того, чтобы проснуться завтра, выполнить свою ежедневную рутину, вместо того, чтобы жить нормальной человеческой жизнью, Чимин сделал то, что он или любой другой человек с головой на плечах, назвал бы невероятной глупостью.       Чимин согласился.       И сделка была заключена.       Юнги одарил его последней ухмылкой, обнажая его острые клыки, сделал последний шаг к нему, заполняя все пространство между ними. — Уверен? — спросил Юнги в последний раз. — Д-да, — выдохнул Чимин нерешительным, тихим голосом.       Это всё, что нужно было услышать Юнги, чтобы приложить свои острые клыки к чувствительной шее Чимина. Чимин разомкнул губы, небольшой вздох вырвался изнутри. Всё, что он почувствовал — острая боль, когда Юнги пронзил его мягкую кожу, и горячие струйки крови, стекающие по шее.

11 января, 2:01

      Зимний лунный свет ярко освещал ночь, однако, всё, что было видно на пустующей улице, был белый шарф, лежащий на темно-красном снегу.