Глава 11
12 октября 2016 г., 20:00
Юрий Каспарян: Я поражался, насколько дети чуткие, забавные, сколько в них сил и энергии. Детство — уникальное время. В нем нет проблем, забот, хлопот. А еще детишки способны быстро отходить и забывать весь негатив. Когда я увидел Димку, мне казалось во мне что-то ожило.
Это был 2011 год. Мы готовились к юбилею Славы и репетировали почти каждый день. Женька тогда пришел с этим карапузом. Собственно, дальше мы были большую часть репетиционного времени увлечены ребенком. (смеется) Под конец репетиции к нам зашла Юля, которая удивилась, что дома нет ни ребенка, ни няньки, ни коляски. Кулаков заявил тогда: «Пусть музыку слушает, развивается!». Мы любили посмеяться над их парочкой. За такими недоразумениями и милыми ссорами можно было наблюдать бесконечно.
Я в тот день был без машины, поэтому Женька с Юлей отвозили меня домой. И они задержались у нас в гостях. Айя была в тот момент на удивление гостеприимная: суетилась, что-то готовила, ругалась на меня, что я не предупредил ее. Где-то в 9 вечера они уехали домой. Я был под впечатлением от ребенка.
— Димка такой хороший, — расплываюсь я в улыбке, сидя с сигаретой. До этого не курил, поскольку Женька у нас зож-активист, да и самое главное — в гостях маленький ребенок.
— Маленькие дети все хорошие, — сухо ответила Айя, не отрываясь от экрана ноутбука.
Она была всегда равнодушна к детям. Она могла с ними немного поиграть, подержать на руках, но не более того. А к ребенку Маяковской она вовсе не прикасалась почти никогда. Ее он будто раздражал.
— Мне насрать на ее ребенка, и на нее! — как всегда резко отозвалась о Айя о Юле, наконец-то обернувшись на меня. Судя по ее взгляду, она уже не хотела меня просто слышать. Сейчас перевернет все на свой лад, — Если бы это был не ее ребенок, то ты даже бы не стал тут лепетать! Ты постоянно, даже скрыто, сравниваешь меня с ней! Мне плевать на нее! Конечно! Маяк же такая «умничка»! Спортсменка! Комсомолка! И просто красавица! Еще и трахаться успевает! Куда мне до нее! Я же ведь поздно с работы прихожу!
Вот, я же говорил. Началось… Я докурил сигарету и решил удаляться из комнаты, не желая слушать ее дальнейшие нападки на Юлю и тем более на ребенка. Но следующая фраза Айи заставила меня остановиться на полпути из комнаты:
— Ты так говоришь, будто бы она тебе нужна! Или сейчас еще окажется, что тебе нужен ребенок, и ты моментально заставишь меня рожать! Мол, у нее же есть! Ты же постоянно сравниваешь меня с ней! Только, дорогой мой, я хочу тебе напомнить, что тебе никто никогда не нужен был! Тебе нужны были только музыка, гитара, деньги и бабы! — продолжала она свои истерические выходки, резко откинув от себя ноутбук и встав передо мной.
— Не смей говорить, что мне никто не нужен! Ты меня поняла?! — сказал я, схватив ее за запястье. Да, ей удалось задеть меня. Вот только мое прошлое ее никак не касается. И дело вовсе даже не в Юле.
— Пусти! Мне больно! — просит она, со злостью смотря мне в глаза.
Я не выдержал. Не хотел больше с ней выяснять отношения, ругаться на пустом месте. Просто отпустил рывком ее руку. После наших скандалов я все чаще не могу находиться дома рядом с ней, не хочу слушать ее. Я молча взял сигареты, телефон, куртку и направился на выход.
— Юра, прости! Юра, ты куда! Ну, не уходи! Почему ты постоянно уходишь от меня? — послышалось мне вслед от нее.
Больше всего я ненавижу, когда меня пытаются остановить. Я просто хлопнул дверью и ушел.
Pink Floyd — Comfortably Numb (from Delicate Sound of Thunder 1988 (Live))
Я долго сидел в машине, курил и слушал Pink Floyd, Led Zeppelin, Deep Purple, Depeche Mode и прочее… Возвращаться домой желания не было, а машина, даже с моей любимой музыкой, давала мне ощущение скованности. Я не выдержал и уехал на базу, чтобы помузицировать там, покурить, успокоиться, побыть наедине с собой, переночевать. Юлия Маяковская: В тот вечер мне должны были позвонить насчет организации концерта, поэтому все обязанности родителя взял на себя Женька. Я всего лишь должна была командовать чем кормить, подавать баночки с пюрешками, которые ребенок уже просто ненавидит! Женька пытается привлечь Диму к еде. Я всегда поражаюсь, как они ладят. И если со мной шутить плохо (я буду насильно запихивать еду), то Женька находил подход, и ложка с пюрешкой успешно залетала в рот ребенку. Даже Женька понимал, что пюре из брокколи выглядит просто ужасно. Димка капризничал весь вечер, потому что его покормили не по времени, и показывал, что все ему надоело. Пока Женька сидел, чуть ли не плакал вместе с ним, пытаясь заставить поесть, я обнаружила, что я потеряла телефон. Я обошла всю квартиру, но его нигде не было. — Жень, мне должны позвонить по поводу афиш для концерта. Я телефон не могу найти. Ты не мог бы мне позвонить? — спросила я достаточно спокойно, зайдя на кухню. На самом деле у меня была уже небольшая паника, потому что горели сроки организации и звонок был очень важен. Уже который раз переделываем афишу, а надо запускать продажу билетов. — О, маманя запаниковала! — сказал Женька с улыбкой, как всегда. Вообще, эта моя дурацкая черта — паника. Ах да, еще растерянность, рассеянность, забывчивость. Порой я буду ходить с телефоном в руках и отчаянно искать его по всей квартире. Я буду спрашивать у Женьки «будет ли он ужинать», хотя тот отказался уже несколько раз. Женька смеется, ласково называя меня «старушкой», и нежно целует в нос. Говорит, что даже когда у меня будет полная амнезия, он всегда будет рядом. Он отложил в сторону пюрешки. Стал звонить мне. Я в это время искала телефон по всей квартире, но так и не находила. С работы я ушла с телефоном, потому что я звонила Женьке. Потом пришла на базу к ним. Потом мы долго сидели у Юры. Может я забыла там телефон? — Жень, можно с твоего телефона позвоню Юре, чтобы он посмотрел телефон дома? — сказала я. — Юля, я же тебя просил не задавать такие вопросы, глупышка моя, — ответил он, глядя на меня с улыбкой и обняв за талию. Женька отдал мне свой телефон, поцеловал в губы и тут же побежал к Димке, потому что тот старался всячески вылезти из детского стульчика. — И куда мы собрались, а? Еще песенки не спеты и пюрешки не съедены! — сказал Кулаков с улыбкой, глядя на ребенка. Я заулыбалась, глядя на них. Они всегда так мило ладят. Димка понимает его с полуслова и слушает. А мне часто приходится включать режим «Строгая мать». Женька его вечно защищает от меня, потому что «Димка маленький, а ты большая! Имей совесть!». Странно, но Юрику я не дозвонилась — телефон был выключен. Я пожала плечами. — Ну что? Старичок там уже увлекся чем-нибудь или кем-нибудь? — засмеялся Женька, перед этим вопросительно посмотрев на меня. — Телефон выключен. Мистика какая-то! Недавно же были у него… — улыбнувшись ответила я. — Юля, Каспарян сам сплошная мистика. Я не удивлен. Он про этот телефон порой просто забывает. Ему будешь звонить 2 дня, потом спросишь, мол, куда пропал, а он скажет: «Ой, да я играл на гитарке и положил на него хрен!». Все! Вот так вот мы общаемся. У тебя возможно даже был срочный вопрос к нему. Он спросит: «Ты что-то хотел спросить? Что-то важное?». И ты такой ему в ответ: «Да нет, Юра, что ты! Это мелочи жизни! Нет, ничего серьезного! Не буду прерывать твою музу», или что там у него за хрень бывает, — сказал Женька. Я засмеялась. Такое бывает у творческих людей. И да, Юра способен уходить глубоко в себя, что-то забывать, перепутать. Но меня всегда удивляло, насколько он спокоен даже в таких ситуациях. — Так будешь ему звонить, говорить, что, мол, Юра у нас концерт там в какой-нибудь Вологде нахрен отменился. Тот через 3 дня перезвонит из Вологды и спросит: «Ребят, а вы где?» или «Жень, ты звонил? Ты что-то хотел сказать?», — продолжал неугомонно Кулаков. Я смеялась над ним от души. Потом все же резко стала серьезной, немного переживала по поводу звонка. Почему, когда возникают какие-то вопросы, то что-то идет не так?! — Я Айке позвоню. Может, она видела мой телефон. — сказала я снова, пытаясь спросить разрешение. Женька снова показывает мне взглядом, что еще один такой глупый вопрос, и он точно не выдержит меня. Я подошла и обняла его за плечи. Я так его люблю, ценю его поддержку, люблю его шутки и благодарна за многое, особенно за то, что он меня терпит. — Не мешай мне кормить ребенка! Ты смущаешь! — говорит Женька. Я не сдержала смех. — Звони уже! Иначе ты мне не дашь ребенка спокойно накормить! — снова сказал он с улыбкой, обернувшись на мой смех. — Да корми уже, папаша, — смеюсь я и отхожу от него. Я набрала Айе. Долго никто не отвечал, но потом я все же добралась до нее. Мне казалось, что она не в настроении. — Айя, это я. Привет еще раз. — наконец-то сказала я. — Привет. — послышалось мне сухо. — Ты прости, я, наверное, помешала вам. — извиняюсь я за звонок в столь поздний час. — По-моему, НАМ ты уже давно не мешаешь! — грубо говорит она. На этих словах я даже зажмурила глаза, потому что подобные обвинения мне хотелось слышать меньше всего. — Я не могу никак найти свой телефон. Посмотри, пожалуйста, не забыла ли я его у вас дома. — У нас нет. — А, ладно. Спасибо. Прости еще раз, что потревожила. Ай, а где Юра? Я ему звонила просто… — внезапно забеспокоилась я. — Я не знаю, где Юра! — резко ответила она. — Вы поругались? — Тебя это не касается. Я, кажется, ответила на твой вопрос. До свидания! — и сразу же раздраженно она кинула трубку. Я вздохнула, прикрыв глаза. Больше всего в жизни я никогда не хотела быть той, которую будут считать разрушителем семейного очага. У меня внутри все содрогнулось после нашего разговора и стало не по себе. Женька смотрел на меня, дожидаясь чего-то нового после звонка. — Госпожа Оборина снова не в духе? — засмеялся он. — Да. Наверное, устала на работе, — вздохнула я, пытаясь улыбнуться на его шутку. — Самка Богомола! — смеется он над ней, — Что сказала? Где Каспар? Где твой телефон? — Телефона у них нет. Про Юру она перевела тему… — снова вздохнула я. Я ощущала себя виноватой в первую очередь перед Айей за свои вопросы. Внутри меня скапливалась какая-то тяжесть. Женька понял, что мое настроение упало, поэтому подошел и обнял меня, стараясь меня поддержать. — Жень, я быстро съезжу к вам на базу. Посмотрю там. Хорошо? — спросила я, глядя на него. — Да, конечно, ты можешь ехать… Но, может, лучше хоть один вечер возьмешь и забьешь на все? Ты же мечешься со своей работой даже дома, себе покоя не даешь! В ванной ты разговариваешь о том, какими будут вопросы в интервью, сидя в туалете, размышляешь про афиши! Когда у тебя что-то горит на кухне, выдумываешь новые темы для своего эфира. Ну, ей Богу, Юль! — пытается уговорить он меня, глядя на меня с сожалением, потому что я постоянно в работе. Но несмотря на это, Женька все равно пошел и принес мне ключи от своей машины. Мою мы продали, потому что у меня отпала необходимость кататься куда-то одной: я всегда могла положиться на Женю, попросить его отвезти меня на работу или куда-то еще. Держать две машины не было смысла… — Так, аккуратно тормозим на красный свет, двойную сплошную не пересекаем, паркуемся в специально отведенном месте и обязательно пристегиваемся ремнем, — начал Женька свои нравоучительные речи, протягивая мне ключи. Я видела, как он шутил и одновременно действительно волновался за меня. Я улыбнулась, глядя на него, и слегка рассмеялась, забрав ключи из его руки. Тогда он обнял меня, прижав к себе, — Просто будь осторожна за рулем. Я не переживу, если с тобой что-то случится… — Жень, все будет в порядке… — обещаю я с улыбкой на лице, прилипнув к нему. Димка почувствовав, что я ухожу, и стал капризничать. Пришлось нам разъединиться в объятиях. Пока я одевалась и обувалась, Женька взял его на руки и вернулся с ребенком провожать меня. — Зайка моя, мама туда и обратно. Не волнуйся! — целуя я сынишку в щечку, и он тут же успокаивается. Когда у Димки выступила улыбка на лице, я была спокойна. — А кто сейчас пойдет купаться скоро? Димулька! А сейчас пойдем с котиком играть? Пойдем мой хороший! — лепечет с ним Женька, подбрасывая его. Димка заразительно смеялся, подлетая в воздухе. Я посмотрела на них несколько минут, хотя на это смотреть можно бесконечно. Пообещав быстро вернуться, я все-таки ушла. Вскоре я была на месте, в большом арт-центре «Пушкинская, 10». Там уже с порога чувствовалась удивительная обстановка, где витало живое творчество и заполняло все вокруг. Во всем здании этого арт-центра почти никого не было, лишь изредка где-то мелькали звуки музыки и строчки песен. Творческим людям очень часто не спится ночью. Я поднялась на нужный этаж. Вокруг тишина. Подойдя к двери, я вставила ключ. Дверь не открывалась даже спустя пять минут моих манипуляций с ней. Потом оказалось, она открыта, а в комнате горела одна половина освещения, которое сейчас создавал особую интимную атмосферу уединения. Я, видимо, так зависла разглядывая обстановку и пытаясь понять, кто забыл закрыть дверь, что только спустя несколько минут заметила, что на диванчике сидит Юра с гитарой в руках. Мое сердце стремительно опускалось вниз. По телу пошла легкая дрожь. Я не ожидала увидеть Юру там, что у меня перехватило дыхание и пропала речь. Внутри тревожно заныло. Так бывает каждый раз, когда я вижу его, или мою голову посещают воспоминания. Я так и стояла на пороге, не решаясь пройти дальше. Юра смотрит на меня своими темными глазами, пронзая меня своим светом насквозь, и тщательно разглядывает меня. Я заметно заволновалась так, что меня затрясло мелкой дрожью. Меня бросало то в жар, то в холод. Я понимала, что нужно что-то сказать, но у меня так и не получалось… — Почему-то я так и подумал, что это ты… — нарушил тишину Юра, глядя на меня, докуривая очередную сигарету. Меня затрясло еще с большей силой. От его голоса все тело обдало теплом, которое собиралось внизу живота. — Я?! — выпалила я, дико волнуясь и смущаясь перед ним, как 18-летняя девочка. — Юль, что-то случилось? — явно беспокоится Юра, глядя на мое состояние. Он видел, как я нервничала от его вида, как я не знала, куда себя деть, как мне хотелось сбежать, громко хлопнув дверью. Я не вела себя так, даже когда мы познакомились. Мне хотелось сгореть со стыда. — Ничего. — ответила я, набрав воздуха, чтобы попытаться скрыть волнение. Я пыталась собраться с силами, с мыслями. Сама смотрела по сторонам, стараясь избегать его взгляд. Я ищу только телефон! Ищу! Телефон! У меня ничего не получалось! Черт возьми! Откуда здесь взялся Юра, я не знаю! — Я забыла телефон. Наверно. Здесь. Забыла. Ты не видел, нет? — говорила я, осматривая комнату. Юра курил, положив ногу на ногу, продолжая смотреть на меня. Я чувствовала его взгляд на себе и не находила себе места. — Мы тебе звонили. Ты почему-то не брал трубку… — говорю я, а сама мечусь по комнате в поисках телефона. Я стремилась, как можно быстрее отсюда уйти. Мои чувства рвались наружу очень не вовремя удерживая меня рядом с Юрой. — Я его отключил. — ответил Юра довольно сухо, не желая об этом говорить. Мне кажется, что у них с Айей пошло что-то в последнее не так. Я не уточняла, но, возможно, они так и жили до этого. Я считала, что меня просто не касается его жизнь, и я не имею право вмешиваться в нее, вытягивать все личное, давать непрошенные советы. Я молчала. Юра один из тех, с кем комфортно просто вот так находиться в тишине. Он очень мало говорил, больше слушал и смотрел на тебя. Иногда даже кажется, что ты говоришь мимо него. Но иногда он раскрывался и много болтал, смеялся. — А где Женька? — внезапно прервал это молчание Юра. Меня даже это поставило в тупик. И, кажется, несколько секунд я не могла ответить на вопрос. — Все нормально. Он дома с Димкой. А я просто где-то посеяла свой телефон. Мне должны позвонить, — снова заговорила я с ощутимыми повторениями от волнения. Сама продолжаю осматривать все возможные места. Господи, сколько же я уже раз повторила одно и то же про свой телефон! Мне хотелось забрать поскорее этот дурацкий телефон и уйти отсюда. Я не знала, как вести себя с ним сейчас! Меня тянуло к нему, но в то же время мы были чужими. Я не знала, как разорвать свои мысли в клочья, чтобы не думать о нем, не вспоминать прошлое. Жить настоящим, без него. Без нас. Юра ничего не сказал мне. Он докурил очередную сигарету. Меня всегда удивляла его какая-то вальяжность и мягкость, смешанная с таинственной брутальностью. Он понимал, что я взволнована. Мои чувства накалены до предела, поэтому все валится из рук. Я несколько раз заглядывала под один и тот же журнал, лежащий где-то на полке. Ходила кругами. — Давай помогу, — предложил он, наконец-то встав с дивана, отложив гитару. Меня радовало, что мы ни разу не столкнулись нос к носу в одной комнате. Я наконец-то увидела, что на подоконнике лежит мой телефон. — Я нашла его, — сказала я, почувствовав облегчение. — Ты вечно все теряешь, — с улыбкой сказал Юра, оторвавшись от поисков и посмотрев на меня. Я стала нести какой-то бред. Нет, по-моему лучше сейчас же уходить. Мы только сегодня виделись. Нам нельзя видеться так часто. Это уже зависимость. Я не знаю, о чем разговаривать наедине с ним. Я вообще не понимаю, что происходит! Мне хотелось и уйти, и остаться с ним. Нет, мне нужно домой. Телефон нашелся. Мне нечего здесь делать. Мне не о чем говорить с Юрой. Нужно просто попросить его тоже поехать домой. Я не могу видеть, как он ютится здесь, на базе. Его наверняка ждет Айка. Он нужен ей. — Спасибо, что помог мне. Эта моя рассеянность, — пытаюсь улыбнуться, а сама опускаю глаза вниз, и снова мечусь с темы на тему, — Я поеду домой, а то там Женька с Димкой. Я на него все свалила. Надо Димку и накормить, и искупать, и уложить. Почему-то очень трудно уложить его бывает иногда… Ты чего здесь сидишь? Езжай домой, Юр. Ночевать на базе — не лучший вариант. Тебя ждет Айя. Я суетилась. Развернулась, чтобы уйти, но наткнулась на Юру и на его взгляд. Он мог извести меня одними своими глазами. Я неслышно сглотнула слюну и снова развернулась к окну. Хорошо. Может, если поговорить, мне станет легче. Юра подошел ко мне сзади и обнял меня за талию. По мне пробежали отряды из тысяч мурашек. Сердце норовило уже вот-вот выскочить из груди. Я не чувствовала этих рук очень давно. Не ощущала его запах настолько близко. Я была дика. Я забыла. Юра прильнул к моей шее, спуская поцелуями снизу вверх. — Не уходи. Я соскучился, — сказал он мне прямо на ухо, обжигая горячим дыханием.Depeche Mode — Poison Heart
Я пыталась уворачиваться от его поцелуев, но так и не смогла сдержать себя, поддаваясь ему и его чувствам. Я закрывала глаза от удовольствия. Своими поцелуями мы чуть не свернули друг другу шеи. Я тоже перестала себя контролировать, а лишь прикрывала глаза от удовольствия, ощущая, как его сильные руки освобождают меня от одежды и блуждают по моему телу. А потом он перешел поцелуями и губами к моей груди, и это было самое прекрасное ощущение, что у меня не хватало сил сказать: «Хватит!». Мне кажется, я забыла обо всем и поддавалась своим чувствам, и ему. Я помню, как наша одежда летела в разные стороны. Как все чаще из груди вырывались стоны. Он не прекращал свои действия руками и пальцами, превращая все это в сладкую пытку. Я чувствовала его и откликалась на все своими стонами. Окно потело от нашего дыхания. Юра что-то постоянно шептал мне на ухо, что скучал, что думал все это время обо мне. А мне безумно сильно хотелось ЕГО. Если бы я стояла к нему лицом, я бы потеряла сознание. Меня буквально трясло от возбуждения. Грудь становилась каменной и чувствовала каждое его прикосновение руками, губами, языком. Потом он резко вошел в меня, но я дико хотела и ждала этого, несмотря на то, что издала стон от неожиданности. Закусила губу до крови, чуть ли не взвыв от удовольствия. Мне так сейчас хотелось вернуть все обратно. Он прижимал меня к подоконнику, крепко обхватив одной рукой талию, а другой шею. Под мои стоны и крики он только ускорял темп и целовал меня в шею. Мне было слишком хорошо. Когда он перевернул меня к себе лицом, я тут же инстинктивно обхватила его ногами. Ему хотелось видеть меня, целовать мои губы, грудь, сжимая ее в своих руках. Закончив, мы долго не могли отойти от этого порыва. Одевались в полной тишине. Я прятала от него взгляд. Мне становилось стыдно. Я даже не знаю, перед кем мне было больше стыдно: перед Юрой или перед Женькой. Юра старался не обращать на меня внимание и снова закурил. Я чувствовала, как он ощущал себя крайне неловко из-за всего, что произошло. После нашего порыва прошли считанные минуты, а мы сидели вдвоем, снова словно чужие, и старались стереть этот момент из памяти. Я нагло сбрасывала входящие от Женьки. Вибрация телефона просто бесила меня. Я смотрела куда-то в пол, совершенно не понимая, что мне делать дальше. Юра продолжал молчать. Он был, как всегда, абсолютно спокоен снаружи, но, глядя на него, я понимала, что внутри его бушует ураган. То ли от того, что между нами сейчас произошло, то ли от того, что было внутри его дома с Айей. Я не могла построить диалог с ним. Я забыла, как мы разговаривали с ним вдвоем часами, как он даже мог тарахтеть мне о чем-то целыми часами, и нам никогда не было скучно. Юра потянулся за очередной сигаретой, которая не поддавалась моему счету. — Будешь? — спросил он у меня, протягивая открытую пачку. — Я бросила, — ответила я тут же. — Ясно, — еле улыбнулся он. Понял, многие мои прежние привычки исчезли с рождением ребенка, или с появлением Женьки… Я уже сама не помню. Но, думаю, он был рад за меня. Между нами снова повисла мучительная тишина. — Ты изменилась… — сказал вдруг он, выдыхая дым. Я делала вид, что не слышу его, и рассматривала фактуру небольшого столика. Этот внимательный, все понимающий взгляд Юры был постоянно устремлен на меня. Он всегда был готов слушать меня часами, и ему было бы комфортно, если бы я прервала свою молчанку. Он немного отвернулся от меня. Возможно, ему было так проще говорить со мной сейчас, или же не мог постоянно натыкаться взглядом на мое лицо. — Когда я увидел тебя там, я будто вернулся в прошлое… Я понял тогда, что очень соскучился. Вспомнил о нас, как нам было хорошо вдвоем… Мне снова захотелось быть рядом, начать все заново… — говорит он неторопливо, постоянно тяжело вздыхая, заметно сожалея. Я старалась слегка улыбнуться, стараясь не продолжать этот разговор. — Может, приготовить чай? — предложил Юра, засуетившись. Он был явно взволнован и озабочен тем, что не предложил мне выпить чаю раньше. Но мне не хотелось ничего. Я схватила его за руку, как только он попытался встать, но потом сразу же отдернула ее. — Юр, спасибо, не стоит. Я сейчас поеду домой. Еще пять минут… — сказала я, пытаясь сбежать. Но даже спустя пять минут я сижу, не даю себе уйти. Что-то я слишком многое себе разрешаю. Боюсь, если запрещать, было бы хуже. А Юра все продолжал, будто старался оставить меня рядом с собой… — Я тебя раньше знал совсем другой… Я не думал, что это время сможет что-то изменить. Прошло почти 2 года. Я помню каждую нашу минуту, каждую твою привычку… Сейчас я понимаю… Черт! Как много прошло времени… Семья, ребенок. Наверное, это меняет очень здорово людей. Чувство душевного очищения что ли наступает… — продолжал он. Узнаю Юру. Он как всегда красиво говорит. Его редкие, удивительные, длинные фразы поражали меня всегда. Я слегка улыбнулась, глядя на него. Он по-доброму усмехнулся. Прекрасно понимал, знал, что я сейчас счастлива с Женькой, который, самое главное для меня, любит и воспитывает моего ребенка. — Я т-тоже помню каждый наш с тобой день, — вспоминаю я, заметно запинаясь, — Ты сначала сделал меня счастливой, а потом…появилась Айя. Наступило другое счастье… — улыбаюсь я достаточно горько от того, что ворошу все это. — Юль, у нас с Айей все плохо… — перебивает Юра. Он, как бы, ставит меня перед фактом. Я смотрю, и мне кажется, он несет какую-то чушь. Я даже отрицательно качаю головой. Не верю ему. Мне казалось, что он абсолютно счастлив рядом с Айей. Он заботился о ней так же, как и когда-то обо мне. Она вьется вокруг него, как образцовая жена. Но что у них было дома, я не знаю… С Айей мы так и не подружились, даже встретившись вот спустя время. Это ощущалось. Юра привык держать все в себе, но я видела, как он часто чем-то отягощен, особенно когда приходилось показывать яркую обертку их отношений с Айей. — Почему ты так говоришь? Она любит тебя… — пытаюсь противоречить ему я. А он усмехается, думая, что я его успокаиваю, и показывает взглядом, мол, ты сама-то веришь в то, что говоришь? Наверняка считал сейчас, что я его не понимаю, и не знал, как говорить о ней. — Мы не понимаем друг друга… Мы разные. Я не могу быть постоянно рядом по причине гастролей, репетиций. Я не могу исполнять все ее капризы. Ее нет рядом, когда она нужна мне. Ее вечно что-то не устраивает. Она вечно недовольная и закатывает скандал: что-то не так — скандал, ушел гулять с собакой — скандал, пошел к друзьям без нее — скандал, предложил пойти ей — скандал; играю на гитаре — скандал; замотался на гастролях, не позвонил — скандал. А что между нами общего? Ну, наверное, то, что может быть общим и у соседей: квартира, машина, город, воздух, Фонтанка внизу под окнами, свет, газ, вода… Ах, да, секс, пожалуй, общий, но не соседский, — смеется, но так невесело, что быстро умолкает. Я промолчала, считая, что их отношения меня не касаются. Я понимала, что ему некомфортно рядом с ней, но в конце концов он взял и тогда как-то встретил ее… Но когда Юра завел эту тему, глаза его внезапно потухли, а взгляд похолодел. Было бы глупо, если бы я сейчас сказала ему так просто: «Расходитесь». — Юля, Юля…— вздохнул он, потушив очередную сигарету, — Ты меня не поняла. С тобой было по-другому… Я подняла взгляд и вопросительно посмотрела на него. «По-другому» — это как? Мне было очень жаль, что я не смогла его понять сейчас. Видимо, поддержать тоже. — Мне было комфортно и легко с тобой. Мы вместе проводили свободное время. Нам было о чем поговорить вдвоем, и мы могли так очень медленно засыпать, разговорившись перед сном… Мы делали что-то вместе. Ты была рядом… Я чувствовал тебя рядом с собой, даже, когда тебя не было. Я был безумно счастлив. У нас был общим весь мир…! — снова вспоминает он с таким теплом, чего не было, когда он говорил о ней. — Каждый обрел того, кого ему послала судьба, — всего лишь сказала я в ответ на все это. Он замолчал совсем. Кивал головой с усмешкой, мол, видимо, хреновая судьба… Я терялась и не хотела больше говорить. Я боялась, что сделаю ему еще больнее. Я не виню его ни в чем, но сейчас будто бы я это сделала… Напротив, я благодарна ему. — Юль, скажи… — начал Юра невзначай, потом вздохнул и спросил, — Ты счастлива? Привык, что если я вру, то очень хреново получается. А я знала, что Юра обязательно об этом спросит. Я посмотрела на него и кивнула головой с улыбкой. После чего тут же отвела взгляд, понимая его возможное отношение к Женьке. Было бы хорошо никогда больше не видеть друг друга, но мы живем в одном городе, работаем так, что можем пересекаться, а еще теперь, черт подери, у нас общая замечательная дружная компания! — Ты его любишь? — вывел Юра меня из моих мыслей и споров с собой. — Женька… Он замечательный. Он так красиво и порой очень нелепо ухаживал за мной, — я смеюсь, вспоминая эти моменты, — Помню, как он пытался приготовить мне романтический ужин и чуть не спалил кухню. Мы так смеялись. Его блюда не стал есть даже кот. Знаешь, его решение взять меня и Димку к себе в семью, разгромить и переделать полквартиры, перебороть себя, свои привычки, образ жизни, очень тронуло меня… Он делает слишком много, чем просто любит меня… Юра молчал, немного усмехаясь по-доброму. Я вспоминаю, а он будто бы меня не слышит. Но я вижу, как он заметно нервничает, поджимает губы, и снова тяжело вздыхает. — Я просто хотел убедиться, что тебе с ним хорошо. Я рад… — пытается сказать он снова после вздоха, потому что ему тяжело это дается. Мы снова сидим в тишине. Потом Юра снова говорит, — Я не смог тебя забыть… А ты? Я ничего не ответила ему. Эта ситуация разрывала меня. Мне нужно домой, к ребенку и Жене. Я сижу здесь уже, кажется, бесконечность, совершив ошибку. И я не могу позволить себе признаться Юре, что я не смогла сдержаться сегодня, что я соскучилась и поэтому поддалась ему. Меня затрясло мелкой дрожью, и я подскочила с дивана, начав собираться. — Я поеду домой. Димка с Женькой заждались уже, — опомнилась я, схватив куртку, найденный наконец-то телефон, и направляясь к выходу. — Да. Конечно. Прости… Я никак не привыкну, что у тебя ребенок, что мы не вдвоем… — ответил он, будто бы немного придя в себя, и засуетился снова, чтобы меня проводить. Будто чувствовал себя неловко, что отнял столько времени. Я видела его переживания на лице, которые оседлали его душу. Он потушил очередной окурок. Задумчиво водил губами, складывая их в трубочку, как обычно. — Ничего страшного. Мне всегда приятно поговорить с тобой… — ответила я, обернувшись на него. Мы улыбнулись друг другу, но наши улыбки так же быстро спали. — Будет лучше, если сейчас ты вернешься домой, — попросила я, крайне обеспокоенно, взяв его немного за руку. Юра отмахнулся. Наверно, я зря пыталась его успокоить. Я обняла его и крепко прижалась к нему. Я до сих пор помню запах его сигарет и парфюма: такой терпкий, но в то же время свежим ароматом с примесью цитруса и дорогой кожи. И мне кажется я зависла в молчании, крепко прижавшись к нему, только из-за этого. — У тебя все будет хорошо. Ты будешь счастлив. Пожалуйста, верь мне… — сказала я, подняв голову и посмотрев в его глаза. Юра кивнул головой согласившись. — До встречи. Спокойной ночи, — сказала я, отцепившись от него. — И тебе, — ответил он, провожая меня до двери. Мы потянулись друг к другу, чтобы поцеловаться, но меня будто ошпарили. Я тут же отвернулась от него. Снова попрощалась и пошла. Он закрыл за мной дверь. Я бежала по ступенькам так, что не чувствовала их под собой. Меня трясло мелкой дрожью, сердце выпрыгивало из груди, отбивая странные тревожные ритмы. Мне становилось только хуже. Я не помню, как я дошла до машины и доехала до дома. Наверное, нарушила кучу правил дорожного движения. Женьку теперь завалят этими «письмами счастья» в виде штрафов ГИБДД. Мне казалось, это я нарушаю правила жизни. Когда я увидела Юру, у меня тут же закружилась голова и подкосились ноги, как будто меня накачали лекарством. Я пыталась прийти в себя, но тут же вспоминала наш с ним секс. Вперемешку с этим в голову лезли фрагменты нашего с ним прошлого. Меня жутко тошнило и что-то очень туго сжималось внутри. Я долго просидела в машине около дома и билась в истерике и слезах, которые, слава богу, никто не видел. Я проклинала этот вечер и думала о том, что я могла бы все исправить и остановить это безумие, но я не смогла. Или не захотела… Свет в нашей квартире горел. Женька, вероятно, ждал меня, или не мог уложить Димку, несмотря на то, что время уже далеко за полночь. Мне даже было сейчас не до ребенка. Я очень сожалела, ругала себя, хотя мысли о ребенке меня как-то заставили пойти домой. Состояние не изменилось: сначала я лихорадочно искала ключи, чтобы открыть дверь, потом еле открыла дверь, потом что не попадала в замочную скважину, как пьяная. Старалась неслышно зайти в квартиру, раздеться и разуться, проверить ребенка и просто рухнуть спать. До последнего думала, что Женька все же задремал, не дождавшись меня. Но мой план рухнул, когда ко мне вышел Женька. У меня снова все повалилось все из рук, и я стала собирать содержимое сумки. Я была опустошена, подавлена. Меня трясло, и я глотала слезы, делая вид, что ничего не происходит. Даже громко бросила этот телефон на тумбочку, проговорив: «Чертов телефон!», потому что я не хотела его видеть. Мне было еще хуже, чем когда я сидела рядом с Юрой на базе. Бессилие одолевало меня, и я не хотела ничего слышать от Жени, хоть и чувствовала его недовольный взгляд на себе и требование все рассказать. Потому что пропала. Потому что не отвечала. Потому что поздно явилась домой. Мне никогда не было так стыдно перед ним, как сейчас. — Юль, а я что-то пропустил, а наша база за город переехала? Или ты еще где-то была? Можно было предупредить хотя бы, — наконец-то заговорил Женя, видимо, после долгого и томительного ожидания каких-либо слов от меня. Его тон мне не понравился. Он явно возмущался из-за волнения и ожидания меня дома, с моим же ребенком. А мое состояние волновало меньше всего. Он никогда со мной так не разговаривал. — Я была на вашей базе, искала телефон… Долго искала… Прости меня, — всхлипываю я, а сама еле держусь на ногах, словно пьяная, не способная держать себя в руках. Выжатая, как лимон, морально и физически. Я не могла не то, что-то объяснить ему, но и посмотреть ему в глаза. Я вру хреново. Об этом скажет Юра. — Юль, тебя не было больше 2 часов! Ты не отвечаешь на звонки! Я не знаю, где ты, и что с тобой! Димка не хотел засыпать, я еле уложил его! Ты срываешься куда-то и едешь надолго одна, искать свой сраный телефон! Или, может, я чего-то не знаю? Так объясни мне! — возмущался Женька с нотками ревности. Мне было на тот момент настолько тошно, что я не выдержала его ругани и упреков в мою сторону. Он добивал меня еще больше, хотя сам старался придержать меня за плечи. — Прекрати на меня орать! Какое право ты имеешь на меня кричать! Ты мне не муж даже! Так какого черта ты вмешиваешься в мою жизнь и мою работу?! Не трогай меня! Меня тошнит, мне тяжело! Я была бы рада напиться, но в это снова вмешаешься ты! Не трогай меня! Я очень прошу! Я хочу побыть одна! — вспылила я сквозь слезы и отталкивая его от себя, хотя тот крепко меня и не держал. Возможно, я где-то переборщила и обидела его. Он понял, что был не прав, и хотел обнять меня. Женька молчал, вероятно даже охренев от меня или почувствовав себя неловко. Иногда он поражает меня своим терпением на меня и тем, что может позволить себе стрясти с меня что-то о чем я не хочу говорить. Хотя, лучше бы стряс… Я прошла мимо него в ванную и закрылась там. Сразу же сняла с себя всю одежду рывками и запихала в стиральную машинку. Потом что я только не делала, чтобы как-то успокоить себя: сидела на краю ванны, пока она наполнялась, лежала в теплой воде, стараясь расслабиться и успокоиться и прийти в себя, обливалась холодным, обжигающим кожу душем, стараясь заглушить слезы, которые никак не прекращались. Я снова вспоминала встречу с Юрой и все, что произошло между нами… Замерзнув и закутав свое трясущееся тело, я вышла из ванной, решив выпить горячего чая на кухне. В ход пошли и несколько таблеток успокоительного. Я не знала, как я буду оправдываться перед Женькой. Это так сложно, когда внутри тебя все кричит, а ты не можешь этим поделиться… Я думала, что пока я была в ванной, он уже уснул. И я держала эту надежду, думая, что завтра мы спокойно поговорим с ним. Но тут Женя зашел на кухню. Он был обеспокоен моим состоянием. Подошел, обнял меня, ютившуюся на стуле, обнявшую себя за колени. От его рук становилось теплее и легче, но я с трудом сдержалась, чтобы снова не заплакать у него на плече. После сегодняшней встречи с Юрой, я поняла: есть одна самая страшная болезнь — воспоминания и привязанность к человеку. Как желчь, выплескиваются узорами по твоему телу, заполоняя все собой до тошноты. И это не лечится. — Прости, я погорячился. Если ты не хочешь говорить, что произошло, это твое право. Я не могу лезть в твою жизнь, контролировать тебя, потому что я действительно тебе не муж. Но, пожалуйста, сейчас дай мне знать, что все в порядке! Я очень беспокоился за тебя. Тебя слишком долго не было. Я не мог дозвониться… Я думал, что-то случилось, — сказал Женька, прижимая меня к себе, укутывая меня своими объятиями, чувствуя, как я замерзла и не могла согреться. — Ты меня прости. Я не должна была себя так вести. Мне нужно было побыть одной… — сказала я, глядя на него. Я ужасно ощущаю себя виноватой… Он поцеловал меня в лоб и слегка улыбнулся, мол, бывает. —Ты замерзла? Давай я принесу тебе одежду… — снова беспокоится он. — Нет, уже теплее. Просто мне сейчас от чего-то невыносимо больно и колет где-то в сердце… — ответила я. — С тобой все хорошо? Может, тебе нужен врач? — спрашивает Женька и очень внимательно на меня смотрит. — Нет, уже все прошло… Потому что рядом ты, — отвечаю я, стараясь улыбнуться. Он снова улыбается, вздохнув с облегчением, обнимает меня, целует в макушку. Еще долго извиняется за то, что повысил на меня голос, сам готовит чай, чуть ли не поит меня им и не отходит никуда от меня ни на шаг. Потом мы уснули в обнимку. Так было спокойнее. Я могла только так постараться забыть о сегодняшнем вечере. Мне необходима его поддержка. Мне хорошо и спокойно рядом с ним. Я люблю Женьку. Но с того дня это стало тяжелее… Айя Оборина: Юра пришел утром, когда я собиралась на работу. Вид у него был помятый, заметно не выспавшийся. Я не знала, где он был. Сколько бы я не выглядывала в окно, его машины не было на улице. Телефон отключен. Сейчас он его просто кинул на тумбочку вместе с ключами от машины, как что-то лишнее. Он очень вяло снял с себя одежду и обувь. Я смотрела на него, дожидаясь хоть слова о том, как он скучал всю ночь по мне, как ему было холодно, одиноко, как он не выспался, как он обычно мне говорил мне это после своих долгих поездок на гастроли. И я ждала оправдание почему он не ночевал дома. Но Юра не реагировал на мое присутствие с чашкой кофе в руках. — Юр, где ты был? Я ждала тебя всю ночь! Не представляла, где тебя бежать искать! Я не сомкнула глаз, замучилась сейчас себе патчи на все лицо наклеивать! Можно было позвонить, если ты где-то ночуешь?! — взорвалась я, не выдержав. Он молчал. Абсолютно спокойно ставил обувь, вешал куртку. Всё как ни в чем не бывало. Он не считал нужным мне отчитываться, и ощущал себя абсолютно свободным. Я не знаю, может в его мыслях, мы вообще живем раздельно, раз он меня не замечает в собственной квартире? — Юр, я не слышу ответа! Или ты настолько тихо сказал? — повторила я настойчиво. — Я был на базе. — сухо ответил он, проходя мимо меня. И снова тишина. Господи! Как же трудно добиться от него слов! Хорошо, сейчас мне стало легче от того, что он ночевал на базе, а не скрючившись в машине. Но я понимала, что Юра какой-то другой. Он пошел в комнату. По дороге поприветствовал Кляксу, которая почти сразу прыгнула ему на руки с разбегу. И пошел дальше. Я продолжала бродить за ним. Он был странным. Мы ссорились обычно, но он потом вел себя как обычно со мной. Сейчас я не понимала, что с ним. Он будто что-то вспомнил и пошел обратно. Оказалось, решил принять душ. Потом поплелся за одеждой. Все его передвижения в собственной квартире напоминали какие-то прятки. Юра будто всячески избегал меня. Попался он снова на глаза мне, когда надевал футболку. На его спине были свежие полосы царапин. На плече красовался засос. У меня что-то тревожно затрещало внутри, видя это. — А что у тебя со спиной? — поинтересовалась я. Он посмотрел на себя в зеркало, делал вид, что первый раз видит это. — Ерунда! На базе поранился, — снова отвечает коротко в своем духе Юра, по всей видимости стараясь только отмахнуться от меня. У меня было чутье, что он что-то скрывает. — А с каких это пор на базе ты голым ходишь? — не унималась я. Вообще, я могла бы сейчас спросить в лоб у него про НЕЕ, но я надеялась искренне, что это не так. Юра теряется, нервничает, ждет, когда же я отстану от него. Молчит. — А никто там, типа Маяковской, вечером тебе «массаж» не делал? — продолжала я практически прям. И тут Юра занервничал. — Перестань обвинять ее в каждом нашем недоразумении и упоминать в каждом нашем скандале! — попросил он. — А как, Юр, я должна реагировать! Она звонит, спрашивает про тебя, про свой долбанный телефон, который типа забыла! Потом упоминает, что, значит, забыла на базе, собирается ехать туда! Оказывается, на базе был ты! Не слишком ли много совпадений? Скажи просто, что ты был с ней! — продолжала я. — Я не был с ней. Я был там один всю ночь. Сейчас утром приехал домой. Ты прекрасно знаешь, что вчера Юля и Женя уехали домой, у них маленький ребенок, которому нужен уход и отдых… — абсолютно спокойно и невозмутимо рассказывал он. — Плечо она тебе закусила? Что ж ты так разгорячился! Затрахал совсем! — не умолкала я. — Айя! Хватит! — не выдержал он, потому что ему уже противно это слышать. Его южный взгляд темных глаз прожигает меня насквозь. — Я последний раз спрашиваю, она была у тебя? Вас манит друг к другу что ли? Давно, Юр? Может ты уже расскажешь мне? Нет, ты потом возьмешь и обвинишь меня, что мне нет дела до тебя! — продолжала я. — Юля приехала, забрала телефон и сразу же уехала! Довольна? — объяснил он. Я видела, что он врет. — Нет, Юра, не довольна! Я еще раз спрашиваю! Ты был с ней? Где? — требую я. Он метался со своим мнением и не знал, как лучше бы это все преподнести и выдать мне, чтобы я опять же поскорее отстала от него. — Я нашел ее телефон на окне и отвез ей. Все! Там Шарль поцарапал мне спину, потому что тот очень любит сидеть на плече! Ты довольна? Айя, можно мне нормально выпить чаю и покурить! — сказал он нервно. Ему больше хотелось сбежать, нежели оправдываться. Врал вообще неубедительно для меня! Вообще, ничего не говорить — это его идеальное состояние. Я стояла и не давала ему уйти. Юра мог бы меня оттолкнуть и пройти, но почему-то этого не делал. Он продолжал мне что-то там нести про царапины, сбивался с мыслей, так нелепо пытаясь сделать из меня дуру! Я чувствовала от него запах ЕЁ парфюма: легкий такой, с свежестью грейпфрута, роз и перчинкой на послевкусие. Я запомнила его еще тогда, когда увидела ее первый раз. С тех пор, меня тошнит от нее и от ее парфюма! Мне кажется, этот запах прям полностью обрисовывал ее, как человека. — Айя, давай закроем эту тему. Я очень устал, — попросил он спокойно. — А что закроем? Ты с ней там, оказывается здорово проводишь время! — Айя, я сказал, я привез ей телефон! Больше я ее не видел! — А, ну да! Стыдно признаться, что у вас было, а потом вы разбежались, чтобы никто ничего не заподозрил? Что, удовлетворил? А что же Женя? Ей одного уже мало мужика? — говорю я уже нервно смеялась от его вранья. — Я прошу тебя, хватит нести чушь! — выкрикнул он, всячески защищая ее. — Правильно, тут приезжаешь ты и доводишь ее до оргазма! Надеюсь, бурного? — смеялась я. — Айя! Хватит нести бред! У нас ничего не было! Я был на базе один! Я играл на гитаре, курил и спал! Все! —Ты увидел ее и побежал! Она тебя каждый раз пожирает взглядом! А ты рад стараться! А потом ты предъявляешь претензии мне: «Что происходит, Айя? Почему ты не в настроении?». А надо встречаться с этой сучкой! — Не смей так говорить про нее! Поняла? — А что? Я угадала? Правильно, Юра, а потом ты не хочешь меня! Потому что тебе достаточно ее, она тебя удовлетворяет полностью всеми способами и частями тела! Прошло 2 года! И я думала, что же в нашей жизни не хватало? Оказывается, ЕЕ! Тебя постоянно воротит в свое гребанное прошлое! Везде! — продолжала я кричать на него. Он обдавал меня взглядом, молчал. Правды так и не сказал, впрочем, это на его совести. Я чувствовала, как он нервничал, как его это все угнетает, как я досаждаю его. Он долго смотрел на меня, мол, ну и что ты мне еще сейчас предъявишь? Его глаза были, как гранит: темные и непробиваемые. — Ты, кажется, выбрала работу? Ну так, иди, работай, — тонко и абсолютно спокойно намекнул он мне, очень ловко и умело заткнув меня. Я обдала его взглядом. Я уже ненавидела ЕЕ появление и ЕГО вранье! Мне стало противно: от его вранья, от того, что он был с ней. От всего! Я не могла больше слушать этот бред, поэтому я схватила сумку и ушла на работу, громко хлопнув дверь.
