Девять колец

Было решено, что пока вся веселая компания будет проводить увлекательнейшее путешествие по Арабасте, меня оставят в Нанохане. Это далось большой ценой, потому что деньги на гостиницу, в которой меня бы кормили, одалживались у Нами. Пришлось ее заверить, что я все верну до последней монеты. Она наверняка мне не поверила, но здравого смысла ей хватило, чтобы не требовать меня идти с ними. Так что теперь я лежу на удобной кровати, покуривая одну из лечебных сигарет Чоппера, а рядом со мной стопочка книг для будущего прочтения. Денег мне достаточно, чтобы проваляться здесь неделю, но я не собираюсь этого делать. До архипелага Сабаоди всего пару месяцев, я не помню точно, что там произошло, но знаю, что после этого команда рассталась. И до того, как это случится, мне нужно сделать все, чтобы эта группка людей считала меня за друга, причем весьма полезного. Моя проблема сейчас в том, что от малейшего воздействия я начинаю либо истекать кровью, либо падать без чувств. На полное исцеление моего тела, по справочникам олененка, мне нужен минимум месяц, которого у меня нет. Проблема? Еще та… До наступления вечера я сложила в небольшой рюкзак вещи первой необходимости, такие как портсигар, деньги, аптечку, и голубую книгу с мифами Арабасты. Стоило только потянуть за шнур у кровати, как всего спустя пару минут в комнату забежала молодая девушка, готовая исполнить любой мой каприз за деньги. – Приготовь мне верблюда для поездки с водой и пищей на три дня, – попросила я и встретилась с удивленным взглядом. – Леди куда-то собирается? – Хлопает она глазами, и, кажется, даже ветерок подул, настолько длинными были ее ресницы, хотя наверно во мне просто говорит зависть. – Да, почти. Небольшая экскурсия, – отмахнулась я. – Сообщите, когда все будет готово. Вечер был все ближе, солнце уже почти касалось раскалённого его же лучами песка. Закаты были красивы, особенно когда у тебя сигарета в руках, уволакивающая и успокаивающая. – Судя по тому, что я вижу вы, собрались к оазису Хайетон, или еще известному как источнику Хайетон. – Высокий высохший старик смотрел на меня от двери. Чертовски похож на мумию, с его орлиным носом и маленькими глазами. – Могу ли я попробовать отговорить вас от этого? – Думаю, даже мой запрет не остановит вас, – Чоппер мастак, действительно успокаивает эта его травка. – Такая молодая девушка, как вы, наверняка услышала про его исцеляющие свойства. Но прошу вас, поверьте, это не стоит разбитого сердца или разодранной коленки. Этот источник забирает жизнь. – Старик говорил робко, смотря мне в глаза, и казалось, что это сама пустыня взирает на меня ее желтыми песками и огнем, а не старик. – Вы закончили? Старик не сумел меня остановить, сомневаюсь, что кто-либо смог бы. Уже сидя на верблюде, я отдала сумму, которую должна была за аренду животного и провизию. Мне нужно было на север по направлению к Алубарне, через день пути мне встретятся руины от них стоит идти восточнее. До развалин я добралась за ночь, как только солнечный диск приблизился к своему пику, я уже нашла не до конца разрушенное здание, обустроив там себе лежанку. Верблюд был привязан рядом в тени, пофигистично что-то жуя. Во всем этом былa одна неожиданная вещь – я впервые за очень долгое время осталась одна. На мили вокруг не было никого разумней парнокопытного, только я, и неизвестно, хорошо это или плохо. Впервые вокруг была такая тишина, и она заглушала даже мысли. В море всегда, где бы ты ни был, тебе не скрыться от шума волн, тут же только ветер где-то вдалеке. Мне нравилось, по телу разливались спокойствие и умиротворение, утаскивая в сон, в котором я опять оказалась на корабле в штиль, недалеко от летнего острова, там я ходила, бегала по всей Мэрри в поисках чего-то, в то время как Усопп рассматривал вентилятор, Чоппер валялся рядом в теньке. Снайпер сообщил, что все предохранители полетели к чертовой матери и теперь кондиционеру сносит голову. Жарко и душно, спину жжет из-за выступившего пота, не говоря уже про то, что все тело зудит из-за песка. Попытка перевернуться на бок неожиданно закончилась провалом. Резко открываю глаза, руки завязаны над головой и всего в паре метров возле костра сидит замотанная с ног до головы фигура и роется в моих сумках. Похоже, я нашла разбойника на свою голову, хотя скорее он меня. Мое положение незавидное, меня он только связал и пока, вроде как, никак не навредил, но ему этого и не нужно, если он заберет эту тупую флегматичную животину, то я и так того… – Если заберете его, то я труп. Его спина напряглась, и он медленно поворачивается, ставя на огонь кастрюлю. Ни слова, не проронив, указывает на сломанный нож рядом со мной. К чему это он не понятно, этим обрубком все равно можно прикончить. Молча смотрим друг на друга, он что-то готовит, а мне и сказать-то нечего, а солнце уже почти касалось горизонта. Тишина удручала, но это было лучше, чем, когда он подошел ко мне, присаживаясь рядом. – Мне нужно принять лекарства. – Быстро проговариваю я, когда он потянулся к моему лицу. – Маленький рюкзак, там все, что мне нужно. По глазам вижу, как он усмехается, сдергивая с моего лица ткань. Долго рассматривает, потом задирает мои рукава и все же приносит рюкзак, перед этим проверяя, нет ли там чего опасного. Достает то, что я описываю, и засовывает чуть ли не в глотку, давая запить это все слишком горячим для меня бульоном. Глотаю, обжигая все внутри, влагу в этом месте нельзя терять, и слезы невольно выступают на глаза. Смотреть на него исподлобья я устала минут через пятнадцать, поскольку он просто ел, даже ни разу не поперхнувшись, и полностью меня игнорировал. Загрузив свои вещи на моего верблюда, он затушил костер, и я уже морально готовилась к голодной смерти, когда этот гад сгрузил меня себе на плечо, а потом усадил перед собой в седле, хотя может у верблюдов это по-другому называется. Спрятав лицо за тканью, я взяла поводья и направилась на северо-восток, а мой спутник, судя по всему, уснул. Я никогда не устану любоваться ночным небом, особенно когда никакие огни цивилизации не затмевают его, а только красивейшая рассыпь чужих и холодных огней. На синем полотне не было ни одного знакомого созвездия, ни одной знакомой фигуры, но было подобие Млечного пути. Красивейшая дорога уходила вдаль, ведя за собой и не позволяя свернуть с ее просторов. Ночь прекрасна своей таинственностью, непредсказуемостью, и загадочностью своей темноты. Я упустила момент, когда все звезды потухли, оставляя только реку и меня, плывущую по ней. Треск костра заставил меня подорваться, я не припоминала, чтобы останавливалась, конечно, подорваться это громко сказано, поскольку меня куда-то несли и все, что у меня получилось – это рыпнуться и чуть не слететь с рук. Попала так попала, ничего не сказать, этот неразговорчивый мужчина нес меня по какой-то пещере, самочувствие было отвратным, даже шевелиться не хотелось, более того, даже паниковать или бояться. – Я должен сказать тебе спасибо. – Все-таки этот человек умеет говорить, порадоваться, что ли. – Я искал этот источник больше недели, а ты привела меня к нему за один день. – Всегда пожалуйста, но мне стоит выпить жаропонижающее. – Надеюсь, получилось более-менее понятно, из-за высокой температуры даже съязвить нормально не выходит. Глаза, как и голова, болят и ужасно морозит, хотелось пить, скорее всего скоро, жар перейдет в лихорадку. – Тебе достаточно будет искупаться. Это источник Хайетон, он вылечил мои связки, и тебе поможет. – Мужчина нагло принялся раздевать меня, я попробовала сопротивляться, но все чего, я достигла своими жалкими трепыханиями это то, что стащила с него капюшон. – Единственный минус всего этого, что выбраться из пещеры мы сможем только длинным путем. – Он немного запнулся, когда обнаружил под паранджой бинты, но продолжил, снимая их. – После этого, прости, но мы поедем в Алубарну, я должен доложить, кое о чем… Потерпи немного, будет жечь. А теперь пару слов о источнике. По своей природе он больше напоминал полурастаявшее яблочное желе, в общем, густая зеленая жижа и при всем этом она еще и жжется как йод или спирт, или лечебная мазька. Мужчину, за это издевательство над собой любимой, я возненавидела еще больше, и почти готова была его убить, когда он отпустил меня, и я нырнула туда с головой. На вкус это прекрасное чудо природы было как плесневелый сыр, запах, к слову, не лучше. И все бы это ничего, если бы после моего полного погружения оно не стало бурлить. Всплыла я с горем пополам, повторно наглотавшись из «источника», готовая рвать, метать и перегрызать глотки, если бы не… Меня шокировало изменения цвета воды, или что оно там такое, и мое самочувствие в целом. Источник стал красным, да и более жидкой консистенции, наверно лучшим описанием будет сказать, что он стал кровью, поскольку вкус тоже изменился. – Долго же ты там плескалась. – Меня выдернули из воды и кинули рядом с моими же вещами. – Нам пора. Короткий путь опять открылся, так что пошевеливайся, а то мало ли опять. – Я готова. – Проговорила я, кое-как натянув на себя вещи после того, как рассмотрев себя обнаружила, что от всех моих повреждений остались теперь лишь шрамы. – Готова к чему? Поднимайся и пошли. – Огрызнулся он, судя по всему, я действительно долго была в воде. – Два часа ванны принимала, точно девчонка. Теперь поводья были у него, и мы мчались в столицу так быстро, как только это было возможно. Животина сначала сопротивлялась и пыталась перейти на шаг, но вскоре поняла, что это бесполезно, с новым ездоком. – На кой черт так спешить? – Я пыталась перекричать ветер и одновременно подкурить, дела, к слову, что одно, что второе, гиблые. – Я должен не допустить, чтобы началось сражение. - Пояснил он, подхлестывая бедное животное, почти все вещи мы оставили у пещер, с собой взяв только немного воды. И это меня довольно сильно возмущало, потому что, грубо говоря, мои деньги, а если точнее, то одной рыжей ведьмы, были выкинуты на ветер. – А сколько прошло времени, как ты меня похитил? – Сигарета все же была зажжена, и я мстительно выдохнула дым мужчине в лицо. – Я тебя не похищал! – Возмутился он, немного скривившись от запаха. Желтые были терпкими и горьковатыми, и на запах такими же. – Дня три- четыре, наверное, а что? – Да я к тому, что ты уже опоздал, скорее всего, повстанцы уже сделали свой ход. – Развела я руками, в одной из многих моих отключек, я твердила про пять дней, поэтому в отеле меня оставили на неделю, а не, как планировалось, на два дня. – И в результате ты везешь на поле боя девушку, которая даже ходить не может. – Ничего, не помрешь. – Отмахнулся он. – И откуда ты столько о повстанцах знаешь? – Что значит «не помрешь»? Шальную пулю еще никто не отменял! Я уже молчу про то, что там и простых идиотов хватает. – Лучше избегать обсуждения сторон конфликта, неизвестно, за кого он и какова будет его реакция. – Что-то ты больно раскудахталась, раньше молча дрожала от страха, а ща посмотри на нее. – У меня настроение хорошее, ничего, наконец-то, не ноет и кровь не хлещет при любом движении. Тем более ты столько со мной провозился, хотел бы убить – убил бы давно. – Кстати, на будущее, не путешествуй по пустыне сама. Когда я тебя обнаружил, тебя пытались прирезать, тот сломанный нож помнишь? – Я только кивнула. – Так он об тебя сломался. – Ага, я хоть и крепкий орешек, но волю еще не развила. Так что нож, скорее всего, был просто бракованный. Больше он не реагировал на мои провокации, как бы я ни старалась, он и слова не сказал. Уже когда мы были на окраинах Алубарны, над ее главной площадью поднялась песчаная буря. Я повернулась, чтобы сказать бежать на площадь, но меня просто сбросили на землю. Прокатившись пару метров, приподнимаюсь на локтях, чтобы увидеть только облако пыли от убегающего верблюда. Дела складываются не самым лучшим образом. Кручу головой в поисках хоть чего-нибудь, рядом из полезного только труп, в руке которого короткий нож, кладу оружие в сумку и ползу на слух. Где шум, там явно найдутся и люди, а там можно что-то придумать. Локти начинают побаливать, и, заползя в какой-то переулок, нахожу свои старые бинты в сумке, хвала Чопперу, что он для этих целей использует ткань, и делаю своеобразные налокотники, материала хватает еще и на ладони. Звук выстрела, толчок в голову, но я жива, оборачиваюсь и неверяще смотрю в дуло пистолета. – Как ты еще жива? – Ждать второго выстрела я не собиралась, поэтому, схватив ближайшую палку, выбиваю пистолет. – Что, думаешь, я тебя безоружным не уложу? – Ее – да, меня – нет. – Глухой удар, и к моим ногам падает бессознательное тело. – Миледи, вы в порядке? – Санджи опускается на одно колено, весь в ссадинах и синяках, и на радостях я бросаюсь ему на шею. Меня, скорее всего, не узнали, судя по реакции кока. – Я, конечно, безмерно рад… – Нам пора поспешить на центральную площадь. – Я сдергиваю уже перекосившуюся и ужасно мешающуюся косынку с головы. – Лука? Это ты? – Я вижу Усоппа, замотанного, больше похожего на мумию в гипсе. – Ах, да, доказать, что я есть я. – Я начинаю теребить левый рукав, пытаясь показать предплечье. – Врача! Врача, она вся в крови. – Чоппер бегает вокруг меня, пока Санджи не останавливает его. – Нет, я не ранена, полностью здорова… – Нам сказали, что гостиница в Нанохане разрушена и выживших нет, мы думали, ты умерла. – Санджи тянется за сигаретой. – Я ушла, не время сейчас, принцесса ждет. Все были в сборе, ранены и истощены, но у всех в глазах горела решимость и вера в лучшее. Я невольно скривилась, я им сочувствовала и волновалась за них, и это обескураживало, поскольку еще пару дней назад я думала про них в довольно меркантильной форме, а сейчас было непреодолимое желание накричать за легкомысленность, раздать тумаков, а потом отвести на Мэрри и вылечить все их раны. Однако Луффи уже умчался «надирать зад Крокодилу», а Виви рассказывала про пушку, которая в пол пятого взорвет всю площадь. – Ты! – Принцесса неожиданно ткнула в меня пальцем. – Ты же пророк, скажи, где она, ты должна знать, столько всего говорила про будущее! – Она схватила меня за плечи и стала трясти, наверно надеясь, что меня укачает и я все выскажу. – Пре-екра-ати-и, – взмолилась о пощаде, и стоило меня отпустить, я упала на землю, голова кружилась адово, а содержимое желудка было у горла. – Я не знаю, это так не работает. – Лучше не стало, но глубокое дыхание помогло немного оклематься. – Я не помню и не знаю, о чем говорю в том состоянии, так что я вам не помощник. Вы должны найти снайперов самостоятельно. – Найти снайперов?! И как, интересно?! – Усопп паникует, точнее, страшно всем, но только он так явно это показывает. – Некогда раздумывать, осталось всего десять минут. – Оборвал словесный поток мечник. – Но если диаметр взрыва пять километров, они должны стрелять с минимум с двух с половиной, так? – Теперь всегда пессимистичный парень вспомнил, что он тоже снайпер, и сразу же оценил ситуацию. – Нет! Точно нет!.. Я уверена, снайперы где-то рядом с площадью! – Ей, Пелл, правильно? – Дернула я за когда-то белую накидку, и мужчина опустил на меня взгляд. – Вы не можете мне сказать, где я могу укрыться тут неподалеку? Как видите, мне не до сражений. Мне не ответили, мужчина схватился за меч, крик Усоппа разбавил общий шум сражения, а пират, пытавшийся напасть на Виви, упал без сознания, но за его спиной стоял еще с десяток из биллионс, жаждущих продвижения по карьерной лестнице. – Десять минут минус… Сколько секунд? – Санджи раздражённо жует сигарету. – Ей, некогда нам считать. – Отвечает ему Зоро, сжимая зубы в раздражении. – Две секунды. – Почти рычат они хором, и меня пронимают мурашки. Мгновение, и огромный сокол подхватывает меня под руки и уносит в воздух, сверху прекрасно видно, кто куда побежал и как парни чуть ли не за пару секунд разбросали своих противников. Меня скинули на крышу часовни, вид красивый, но площади из-за песка почти не видно. Осмотревшись вокруг, увидела тело, оно не подавало признаков жизни. Застрять на крыше в компании трупа было мало похоже на романтику, тем более, если учесть, что все тут взорвется через десять минут. Остается только верить в команду и надеяться, что я тут не умру. При более детальном рассмотрении трупа было обнаружено, что он не мертв, и имеет при себе винтовку с парой пистолетов. Еще раз осмотрев его тело, забрав все оружие, не найдя ранений и связав по рукам и ногам, я стала изучать найденное. Пистолеты странного дизайна, очень похожи на однозарядные пистоли века так шестнадцатого, и меня смущало слово «однозарядные», поскольку я прекрасно знала, что из них можно сделать несколько выстрелов, но не могла даже приблизительно понять, где «магазин». Винтовка мне понравилась больше только из-за прицела. Пять минут до взрыва, может, помолиться? Нет, я не знаю здешних богов, так что бесполезно, не говоря уже о том, что это как-то неправильно, вспоминать о вере только перед угрозой. Переворачиваюсь на живот и играюсь в снайпера, нахожу цель и мысленно нажимаю на курок. На моем счету уже было пятеро «подбитых» целей, когда над площадью вздымается красный дым – условный сигнал Усоппа. Они совсем рядом, я их даже могу рассмотреть в прицел, и даже приближающуюся к ним группу людей. Что ж, теперь можно и попробовать попасть. Ветер идет по кругу против часовой стрелки, значит, нужно целиться левее, но вот насколько, без понятия. Так что для эксперимента выбираю крайнего левого и стреляю в ягодичную мышцу. Вздох, выстрел, падает крайний правый с простреленным плечом, результат не радует, я не снайпер вовсе, а самой-то хотелось быть настолько же крутой, как Усопп. Мороз пробежал по коже, резко оборачиваюсь, выставляя пистолет. Я была права за спиной давешний знакомый, скинувший меня с МОЕГО верблюда. Запыхавшийся, немного потрепанный. – Как ты тут оказалась? – Видя величайшую растерянность в его глазах, чувствую себя отомщенной, но оружие не опускаю. – Птичка помогла. – Ухмыляюсь я, мне нечего терять, до взрыва считаные минуты, и, блин, я не боюсь умереть, мне жутко нравится адреналин в моей крови, и мне хочется улыбаться. – Однако мне больше интересно, что здесь делаешь ты? – Судя по всему, плачу за верблюда, – медленно, как бы насмехаясь надо мной, он достает нож, присаживаясь и готовясь к рывку. – Как неожиданно! – Наверняка лицо скривилось в гримасе, достали уже с этим, никакого проявления сочувствия к бедным и обездоленным. Он бросается в мою сторону, три щелчка и ни одного выстрела, магазин был пуст. Паника лишь на мгновение одолела меня, потому что в следующее бегущий на меня мужчина подмигнул мне. В грудь что-то кольнуло, а мой давешний знакомый, перепрыгнув через меня, сбросился с крыши. Выглянув через парапет, понимаю, что он кого-то увлек за собой, а именно «труп». – Достойный поступок, – мне даже оборачиваться не стоит, чтобы понять, что это Зоро, но все же я усаживаюсь возле парапета, возле меня валяется нож, а на душе гадко. Второй человек, имени которого я не знала и который меня спас… – Эгеееей! – Кок кричит где-то внизу. Был бы он здесь, я бы забрала у него сигарету, а так тут мечник, и что с ним делать? Да ничего, просто упираюсь лбом в его ногу, а он как бы и не замечает, перекрикиваясь с Усоппом. Голова гудит от постоянного шума, бедные ребята, они пребывают среди него намного дольше моего. Сейчас они опять что-то придумали и продолжают свой бой, а я никогда не любила выделяться. Часы на башне уже открылись и выглядывающие оттуда лягушки меня ужасно бесят. Беру винтовку, целюсь, но выстрела нет. Зоро лишь хмыкнул, готовясь к приему Чоппера, честное слово, лучше помог бы. Беглый осмотр и я нашла затвор, передернула его, опять целясь в лягушек. – Десять! – Кричат они во весь голос. Выстрел и я промахиваюсь, попадая правее задуманного. – Девять! – Передергиваю затвор и через прицел вижу, как они уже заметили наш маневр и приготовили пистолеты. Восемь, отчет в голове идет сам собой, отсчитывая последние секунды. Семь. Спускаю курок, целясь в женщину. Шесть. Мимо, но от пули, попавшей им возле ног, они тоже мажут, только задевая, но никак не убивая Зоро. Пять. Я привыкла к этому оружию и стреляю быстрей, отвлекая от Виви с Чоппером. Четыре. Пули закончились, так что я закрываю глаза, больше я ничего не могу. Жалко, что ни разу так и не попала в цель, мне-то казалось, что я хоть на что-то гожусь. Три. Общение с пиратами плохо сказалось на мне. Два. Всего немногим больше недели, а я уже гашу по людям из винтовки. Один. Что же будет, если я с ними проведу месяц или более того, кажется, я стану тогда такой же безумной, как они. Ноль. Или еще хуже, из-за короткого замыкания. Я еще жива, взрыва не произошло, и я просто радуюсь, что это так, что я все еще дышу. А раз я еще жива, то надо что-то делать. Ползу к выходу, винтовку забрала с собой, если что, использую как дубину. Самое тяжелое – это ступеньки, первый пролет я еще как-то спустилась, самой непонятно, как так изловчилась, но знаю точно, что после этого спуска тяжелое проклятие легло бы на плечи всей приступной организации, если бы мои слова имели вес. Второй пролет прошел лучше, но ругалась я так же, а дальше все пошло намного лучше, поскольку я нашла выбитые двери, наверняка работа Санджи, и использовала их вместо санок. На первом этаже мой транспорт запнулся о порог, и я в прямом смысле вылетела на улицу, головой влетая в израненную грудь Зоро, но его крика я не слышу, поскольку по площади расходится взрыв. Взрывная волна сносит с ног, отзываясь в груди, оглушая и выбивая все мысли из головы. Несколько секунд полная звенящая тишина, она давит не хуже шума, что уже несколько часов разносился по этому городу. Однако солдаты поднимаются, они опять идут в бой , даже не понимая, что это зря. На часовой башне стояла девушка, ей было всего семнадцать лет, и она кричала, срывая голос, пытаясь остановить бесполезную бойню, вот только ее никто не слышал, захваченные азартом сражения, ослепленные ненавистью и злобой. Я видела все это, я смотрела, как льется кровь, но мне все эти люди были безразличны, мне не было до них никакого дела, если бы только во всем этом аду не были замешаны те, в ком я нуждалась, как в кислороде, если бы там не было команды пиратов. Песок уже улегся, придавленный к земле взрывной волной, а в небе собирались облака, медленно стремясь закрыть всю синеву. Грохот разнесся по Алубарне, еле слышимый сейчас, но достаточно громкий, чтобы повернуться и увидеть, как взлетает аки птица в небо Крокодайл. Здания рушились, ломаясь пополам, но это сейчас было лучшим событием, чуть ли не во всем мире, потому что Луффи победил. Этот мальчик сделал то, что обещал, он смог, и теперь эта страна вне опасности. Если, конечно, эта бойня закончится. А я уверена, что она закончится, потому что залпы стали стихать, а с небес пролилась вода.