На глубину

      Легкое покачивание из стороны в сторону, меняющаяся картинка за стеклом старенького автобуса. Сегодня встав пораньше, я направилась на ближайшую автобусную остановку, предварительно купив скромные две гвоздички, единственное на что мне хватало карманных денег. Он со скрипом остановился прямо передо мной, распахнул свои двери, будто в свой небольшой мирок, каковым он для меня и является.       Утром тут особенно комфортно, не так много людей, нет толкучки, ненавистной духоты. По салону разносится запах сжённых тормозных колодок, истошно визжащих на каждой остановке, пытаясь остановить эту на половину пустую громадину. На моих часах только пол седьмого, а автобус уже осаждают старички. Интересно куда они так спешат, что готовы вставать в такую рань.       Мы уже проехали большую часть городка, когда начали приближаться к самой многолюдной остановке у больничного комплекса. Люди всех возрастов, отпущенные домой на выходные, спешили увидеть своих родных, по которым безумно скучали. Вместе с ними салон наполнился букетом противоречивых запахов.       Меня ждет еще достаточно долгая дорога, прежде чем я доеду до пункта назначения. Меня окружили весёлые бабули, рассказывающие на весь салон анекдоты и невероятные истории из жизни. Без улыбки не взглянешь.       Запах больницы и старости щекотал мой нос, напоминая мне о бабушке, живущей за городом в деревне. Она всегда вкусно накормит, даст дельный совет и просто одарит любовью. Но были и такие от кого пахло смертью, что очень пугало и настораживало. Это был совсем другой запах, от него не веяло теплом и заботой, а лишь приближавшейся кончиной. А ведь многие как и я едут на кладбище.       Вскоре веселья поубавилось по мере уменьшения пассажиров, и я была вынуждена оставшуюся часть пути любоваться меняющейся картинкой за окном. Городской пейзаж сменился более деревенским. Большие многоэтажки превратились в небольшие домики, длинные кирпичные дома, имеющие не больше трёх этажей, но скрывающие за своими стенами небогатые квартиры.       Вскоре моему взору открывался самый мрачный вид: кладбище, окруженное лесом. Где-то там в глубине чащи среди других могил была та самая, новая, только недавно сделанная могила Виталика. Именно к нему я еду.       Мне так не хватало его улыбки, добрых глаз. Как давно я не выговаривалась ему. Даже когда он болел, не мог говорить, он очень внимательно слушал меня, а в конце заботливо проводил своей единственной рабочей рукой по моему плечу, а иногда и вытирал слезы. Виталик был самым лучшим собеседником, выслушает, поддержит и никому не расскажет.       Автобус протяжно заскрипел, останавливаясь на ближайшей остановке, где мне пора было уже выходить. Резкий порыв ветра почти снес меня и заплутал между каменными надгробиями и стволами деревьев. Земля усыпана небольшими горбами, над которыми плакали родственники. Те кто раньше дарили им улыбки теперь пожизненно сменили место жительство на два метра под землей.       Где-то там, вдали, среди таких же могил, закопан Виталик. Его еще свежая насыпь земли полностью заставлена свежими венками и живыми цветами. Почти каждый день тетя Надя ходила к сыну, зажигала лампадку, поправляла и протирала фотографию с черной лентой в углу от капель дождя, где парень улыбался, еще здоровый… и живой.       Идя по узкой тропинке между оградами, я уже не чувствовала сильных порывов ветра, лишь его завывание где-то вверху не давало покоя и заставляло мое сердце колотиться чаще. Как много могил заросло высокой травой, видимо совсем не осталось родственников, способных поухаживать за местом вечного сна, или они просто не считают нужным приходить сюда.       В нескольких метрах от свежей оградки мне в глаза бросилась черная куртка, прикрывающая широкую сгорбленную спину. Сидя на недавно установленной гранитовой лавочке, оперевшись локтями в колени и прикрыв лицо руками, смотрел куда-то в никуда Макс.       — Макс? — осторожно спросила я, прикоснувшись кончиками пальцев к холодной ткани куртки.       Парень вздрогнул и медленно повернул лицо в мою сторону. Его щеки и лицо были красные от кусающего кожу морозца. Видимо он уже давно сидит тут. Но посмотрев на часы, я встала в ступоре. Сейчас 8 утра, куда еще раньше? Макс опять закрыл почти полностью лицо, оставив только глаза, которые теперь не выглядели такие безжизненными и бегали по пестрым цветам на могилке.       Я прибавила свои две скромные гвоздички к той куче букетов, которые полностью покрывали землю у креста. Меня сверлил взглядом Максим, перекинув свое внимание с могилы брата и откинувшись на оградку. Теперь я могла заметить, что не только нос и щеки были красными, но и глаза. Губы покусаны до кровавых трещин, а мешки под глазами могли уже посоревноваться с моими.       Я решилась присесть рядом, а его взгляд все так же продолжал следить за мной, не поворачивая лица.       — Чего приперлась? Чё, мать за мной послала? — выпалил он охрипшим голосом, прикрыв глаза от усталости и протяжно вздохнув.       — Нет, — я считала, что этого было достаточно, но Макс замолчал будто ожидая продолжения.       Какое-то время мы сидели молча, устремив глаза на крест, увешанный венками и цветами, эту, как бы это иронично не звучало, гробовую тишину нарушала кукушка где-то вдали.       — Просто у меня выходной и завтра передавали снег, думала проверить, все ли хорошо, — пыталась оправдаться я.       Макс даже не посмотрел на меня. Только маленькие зрачки бегали по радужке насыщенных зеленых глаз, которые существенно отличались от цвета глаз Виталика в последние месяцы. У меня до сих пор оставалось ощущение, что я сижу с покойником.       — Спасибо, — чуть слышно сказал парень, опустив голову на руки, прикрывая лицо. — Правда, спасибо, — его голос слегка дрожал.       Изо всех сил он пытался сдержать эту тоску, нахлынувшую на него. Как же долго он терпел, сейчас он едва мог скрыть эти горючие реки. Сидя у могилы буквально своей второй половины, частички своего сердца. Хоть они и давно не виделись, но все равно чувствовали свою связь.       — Он не дотерпел всего месяц до операции и произошел этот чертов инсульт, — его губы дрожали после каждого слова, с подбородка градом капали слезы, которые также просачивались между пальцами. — Я хотел приехать раньше, но отец не пускал из-за учебы, — он открыл лицо и посмотрел на меня — Почему жизнь так несправедлива? Почему я, тот кто ничего не хочет все как на блюдечке, а действительно умному и целеустремленному Виталику только эта холодная могила? Почему?       Я не знала, что мне делать. Его резкая исповедь в какой-то мере испугала, но руки сами потянулись к нему. Из-за того что я была на, как минимум, две головы ниже Макса, ему пришлось сгорбиться, чтобы уткнуться лицом в мое плечо. Слегка нажимая кончиками пальцев чтобы мои прикосновения проходили сквозь куртку, я гладила его вдоль позвоночника. Тихие всхлипывая пробудили во мне давно забытую боль. По моей щеке тоже побежала слеза.       — Все хорошо, он отмучился, Виталик плакал каждый день, но всегда улыбался когда видел фотографию с тобой, — бессмысленные попытки успокоить парня, которая обратилась только новым градом слез.       Я не знаю сколько мы так просидели, но в какой-то момент Макс резко встал и направился в сторону выхода.       — Давай быстрее, я тебя подвезу, — пробурчал Макс, на секунду притормозив.       Я быстро сорвалась с места и направилась за парнем. Чуть в стороне от главного входа стоял мотоцикл. Макс любезно протянул мне свой шлем и действительно подвез до дома. Сидя за его широкой и такой казалось бы знакомой спиной, я крепко обхватывала его, а по ветру развевались мои волосы, торчащие из-под шлема.       Макс видимо не боялся смерти, скорости и тормозил только когда я сильнее вжималась в него от страха. Казалось, что он предложил подвести меня только чтобы контролировать себя и не разбиться.