Смерти нет

Всё начинается в тот день, когда на главной площади Камелота сжигают очередного колдуна — колдуна, оказавшегося личным слугой наследного принца. Далеко не все рады этому событию — многие любили юношу Мерлина и даже если готовы поверить, что он оказался магом, не верят, что он был способен творить зло. Однако никто не смеет не то что перечить королю Утеру — люди не рискуют даже вполголоса высказать сомнения по поводу королевского решения ближайшим друзьям. Говорят, Моргана, внебрачная дочь короля, сперва умоляла отца о милосердии, а потом, не добившись его, рыдала и проклинала Утера в лицо. Но хотя король, как обычно, простил любимой дочери все её сумасбродные слова, его решение осталось непоколебимым. Говорят, принца Артура, рвавшегося освободить любимого слугу и чуть не поднявшего меч на отца, с трудом обезоружили и заперли в его покоях. Утер заявил, что Мерлин околдовал Артура, однако о принце и его слуге ходят и иные слухи: ещё до того, как стало известно, что Мерлин владеет магией, люди поговаривали, что они с Артуром любовники. И мало кому при взгляде на принца Артура когда-либо верилось, что он находится под воздействием колдовства. Однако никто не смеет возразить королю — ещё и потому, что, возможно, отец не отправил сына в темницу только потому, что решил, будто тот околдован. Всё начинается после того, как у столба, у которого был сожжён колдун, остаются лишь древние цепи, бывшие на нём, чтобы удержать его магию. Всё начинается тогда, когда Моргана просит позволения пройти в покои брата, утверждая, что чары колдуна должны были исчезнуть после его смерти, а увещевания нежно любящей сестры обязательно успокоят принца, если он всё ещё пребывает в печали из-за смерти своего слуги. …Артур недвижно сидит в кресле; всё оружие из его покоев убрано из боязни, что принц попытается совершить самоубийство, и по этой же причине окно забрано толстой железной решёткой. Однако мысли Артура вовсе не об этом — несмотря на то, что в душе у него лишь пепел. Пепел, оставшийся после костра Мерлина. Артур думает о том, кто из рыцарей пойдёт за принцем, отрёкшись от верности королю. Прежде всего те, кого посвятил в рыцарский сан он сам — Гавейн, Персиваль, Ланселот, брат служанки Гвиневры Элиан… Пойдёт ли за ним Леон, давно являющийся верным вассалом Утера? Кому он может довериться из правителей окрестных королевств? В сердце Артура не осталось сыновней любви — и впервые возникла жажда войны. И в этот момент в его покои входит Моргана. Артур не двигается и не поворачивает головы, когда она, шелестя шёлковым платьем, опускается на колени возле его кресла и берёт его руки в свои. Он любит сестру, он знает, что Мерлин называл её своим другом и что она пыталась повлиять на решение Утера — но сейчас ему не хочется говорить даже с ней. — Мы не можем простить нашему отцу то, что он сделал, — тихо произносит Моргана, и Артур вздрагивает. Он знает, что она в запале способна наговорить Утеру много неприятных вещей — но не знал, что она тоже готова свергнуть отца с трона. Впрочем, он сам и помыслить об этом не мог до казни Мерлина. — Не можем, — соглашается Артур, наконец взглянув на Моргану. — Но нам слишком многое придётся обдумать, сестра. Я не знаю, сколько рыцарей пойдёт за мной, не знаю, кто мне поможет из наших соседей… — Нам помогут друиды, — уверенно говорит Моргана. — И другие маги. — В память о… Мерлине? — с сомнением уточняет Артур, и его голос вздрагивает при упоминании о погибшем любовнике. — Только лишь в память о нём они станут на сторону сына Утера? — Не только поэтому, — отвечает Моргана. Она обхватывает ладонями лицо Артура, придвигается совсем близко, заглядывает снизу вверх ему в глаза; на миг принцу кажется, что сестра собирается его поцеловать, и он уже готов оттолкнуть её — но тут изумрудную зелень глаз Морганы затапливает золото. Такое же, как у Мерлина. — Ты ведь больше не боишься магии, брат? — спрашивает она. И Артур выдыхает: — Нет.

***

И начинается война — война Утера Пендрагона с его сыном. Артур сам удивляется тому, сколько рыцарей становится на его сторону — даже Леон, столько лет служивший его отцу — и сколько правителей окрестных королевств выражает готовность оказать ему помощь; гораздо больше людей, чем он предполагал, оказалось недовольно чересчур суровым правлением Утера. И ему действительно начинают помогать маги — и в память о Мерлине, и благодаря словам Артура, что, став королём, он не станет запрещать магию, и потому, что его сестра, оказавшаяся колдуньей и уже прозванная Феей Морганой, является его вернейшим советником. Идёт война… а по ночам, во снах, к Артуру приходит Мерлин. Мерлин склоняется к Артуру, словно скованному обездвиживающими чарами. Гладит длинными тонкими пальцами его лицо, целует в губы, заглядывает в глаза. В синих глазах Мерлина танцуют золотые искорки. — Тебя нет, — с болью говорит Артур; губы, в отличии от тела, ему повинуются. — Тебя больше нет. Я помню. — Я есть, — возражает Мерлин и снова целует Артура. Его губы такие тёплые, его поцелуи так реальны… — Я всегда был и всегда буду. Я в шуме листьев, в посвисте ветра, в хрустальном перезвоне ручья. Я был. Я есть. Я буду. — Тебя нет со мной. — Я есть. Я всегда с тобой. — Я хочу быть с тобой как раньше. Хочу, чтобы мы были вместе всегда. — Мы будем, — заверяет Артура Мерлин. — В вечности — и в жизнях, что последуют за нынешней. Смерти нет, Артур. Есть только бесконечный цикл жизней, сменяющих одна другую, как новый год сменяет предыдущий, как весна сменяет зиму. Смерть — лишь передышка. Артур смотрит на Мерлина сквозь пелену застилающих глаза слёз и чувствует, что ему тоже нужна передышка. Рукам Артура и Морганы Пендрагонов не суждено обагриться отцовской кровью. Юный Мордред, ставший ближайшим советником Утера, тоже оказался магом — и змеёй, пригретой на груди старого короля. Утер мёртв, и Мордред захватил трон Камелота — и война отца с сыном превращается в войну магии против магии. — Я ненавидела отца, — с тихой горечью говорит Моргана, и золотые искры танцуют в зелёных глазах, как некогда танцевали в синих. — Я желала ему смерти. Но Мордреду я его смерти не прощу. И Артур кивает, соглашаясь с сестрой. Война становится более тяжёлой; теперь не все маги на их стороне — многие приняли сторону Мордреда. И всё же про Артура недаром с юности говорили, что ему судьба стать великим полководцем. Недаром ему служат лучшие рыцари Камелота. И недаром Моргану называют феей — и величайшей из ныне живущих магов. «Из ныне живущих», — повторяет про себя Артур, и в груди отдаётся уже ставшей привычной болью. Словно старая рана, которую никогда не суждено исцелить до конца. В лагере Артура Пендрагона празднуют две свадьбы в один день. Рыцарь Ланселот женится на Гвиневре, служанке Морганы — а сама Моргана выходит за Леона, с давних пор заглядывавшегося на неё, но не смевшего начать ухаживать за дочерью короля. Но Артур, в отличии от своего отца, всегда готов покровительствовать влюблённым и не придаёт значения социальному неравенству. «Недаром его любовник был рождён крестьянином», — шепчутся некоторые, но таких шепотков немного. Люди любят Артура — и любили Мерлина. — После того, как мы одержим победу над Мордредом, — во всеуслышание говорит Артур Моргане (он не говорит «если одержим»), — твои дети будут наследовать мне на троне Камелота. Все присутствующие встречают его слова громкими криками одобрения — а Моргана смотрит на брата с затаённой болью. Она слишком хорошо понимает второй смысл его слов — Артур Пендрагон никогда не сможет забыть своего возлюбленного и не изберёт себе королеву. Битва при Камлане. Решающая битва. Артур и Мордред встречаются в рукопашной — и оба наносят друг другу смертельные раны. Войско Артура одерживает победу — но одерживает её дорогой ценой. Артур знает, что умирает, знает, что ему не покинуть поле битвы живым. Он видит, как склоняется над ним Моргана, чувствует, как падают на лицо её тёплые слёзы. Печально склонивший голову Леон стоит за её плечом, а чуть поодаль — остальные его вернейшие рыцари. — Теперь ты королева Камелота, сестра, — чуть слышно говорит Артур, и рыдания Морганы становятся громче. Сейчас она проклинает свою магию, которой оказалось не под силу спасти её любимого брата. Артур со вздохом закрывает глаза — и снова видит Мерлина. — Смерти нет, — напоминает Мерлин и целует его в губы. На удивление реальный поцелуй. — Смерть — лишь передышка, — откликается Артур и улыбается, чувствуя удивительную лёгкость. — В цикле бесконечных жизней, — подтверждает Мерлин, и они снова целуются. — Интересно, каким будет мир, когда мы увидим его вновь… Мерлин смеётся. — Этого, Артур, не знаю даже я.