Предатель

***

      — Ничего от тебя не хочу слышать!       — Погодь ты! Я же хочу…       — Мне плевать!       — Да ты слушаешь меня вообще?!       — Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-а-а-а!!! — Хиёри заткнула пальцами уши, быстрым шагом удаляясь от Шинджи. Но тот не спешил увеличивать между ними расстояние.       — А ну стоять, мелочь! — Шинджи в шюнпо перешёл в наступление, появившись перед носом Хиёри. Та в сонидо уклонилась от его длинных ручищ, которыми он уже собирался её поймать.       — Хрен тебе, а не стоять, жердь блондинистая! — раздражаясь всё сильнее и раздражая так же и Шинджи, Хиёри высунула язык, блеснув шариком нового пирсинга.       — Мелкая мерзавка!!! — вспылил Шинджи. Потрясая кулаком, он пустился чуть ли не вскачь за убегающей со всех ног от него девушкой. Не достающей при этом ему и до груди.       — От обезьяньей задницы слышу!       Хирако покраснел от злости как бык, увидевший тряпку матадора. И припустил за Хиёри ещё быстрее. Когда он её поймал, то тут же пожалел о том, что сделал — та немедля его укусила, оставив чёткий отпечаток почти всей своей челюсти на его бледной коже. Он взвыл от боли, выпустив сразу девушку. Освободившись, она не преминула пнуть капитана по голени. От всей души. Не успев оправиться от укуса, Шинджи сорвался на скулёж, потирая здоровой рукой ушибленную ногу.       — Бешеная девка ты, а не девушка!       — От кретина слышу! — тут же отозвалась Хиёри, с удовлетворением смакуя доставленные Хирако страдания, которые тот не скрывал, подвывая, пока унимал боль в руке и ноге.       — Ещё целым лейтенантом была, охренеть, — Шинджи чуть было глаза не закатил. — Нанао спрашивала…       — Нет! — резко оборвала его Хиёри, заранее зная, что тот хотел сказать. Традиционно, это было первым или одним из первого, что Шинджи спрашивал: не хотят ли они вернуться в Готей? Ответ так же был не изменен на протяжении всех лет. По крайней мере, на такой вопрос рассчитывала Хиёри, отвечая подобным тоном.       — Никто не собирается тащить ваши смертные задницы в Общество Душ прямо сейчас, дурында.       «О, да. Поворот так поворот!», — Хиёри скептично подняла бровь, уперев руки в бока.       — А чё тогда очкастой ещё от нас надо?       — Не собираетесь ли вы стать официально защитниками Каракуры?       Не ожидавшая такого, Хиёри открыла рот, да и осталась бы так стоять, но вовремя собралась с мыслями.       — Типа как Рыжий?       — Типа.       Шинджи выжидающе уставился на Хиёри, обдумывающую предложение Кьёраку. Нога его по-прежнему ныла, но уже не так сильно, чтобы скулить. Впрочем, он ещё долго будет помнить эти несколько позорных минут.       — Хрена с два!       — Что ты сказала?! — Шинджи был готов схватить Хиёри за плечи и хорошенько встряхнуть её, чтоб мозг встал на место. «Если там вообще что-то ночевало», — уныло подумал он, не решаясь снова трогать кусачую блондинку.       — Хер то там мы вернёмся! — безапелляционно и более нецензурно повторила Хиёри. Этот разговор вмиг перестал её даже каплю интересовать.       — С каких пор заделалась в сапожники, мелкая?       — С тем самых, жердь.       Хиёри отвернулась от Шинджи и пошла к покинутому ею манекену, у которого бросила своего пусть и пустого, немого и бесполезного, но всё равно любимого Кубикири Орочи. Капитан двинулся за ней следом.       — Почему ты постоянно отворачиваешься от меня, обезьянка?       «Неужели сложно поговорить, глядя друг другу в глаза?»       — Потому что ты меня постоянно преследуешь, лошадинка.       «А когда-то мне подобное внимание польстило бы».       — А как с тобой ещё можно поговорить, если ты на каждое моё слово огрызаешься? Во всех смыслах…       «Дурочка…»       — Сам первый начинаешь. — Подняв с земли безликий меч, Хиёри резко развернулась к Шинджи. — Чтоб ты знал, Хира, каждый раз, когда меня кто-то так называет, мне хочется этому кому-то снести его тупую башку с плеч.       «Знаешь как обидно быть десятки, а то и сотни лет „обезьяной“, придурок? А вот Принцесса с Тигром меня так никогда не называли. И Рыжий тоже».       — А нечего меня называть несуществующим словом. Фух, ну, хоть орать друг на друга, перестали.       «Ага, так только кажется».       — Иди к чёрту со своим нытьём, обиженный. Возвращайся к своим и прекрати уже доставать на ровном месте.       — Эти мои «свои» твоими тоже были. И есть…       — Не-а. — Хиёри нахмурилась ещё сильнее прежнего, подойдя к Шинджи почти вплотную. Задрав голову, она со всей возможной серьёзностью взглянула в его глаза. — Они были своими. Но перестали ими быть уже очень давно. Они, и ты, могут быть временными союзниками, в борьбе против одного, общего врага, вроде Айзена или того усатого квинси, — она смогла сдержать голос, а на лице её не дрогнул ни один мускул, — кому как не тебе знать, какие из шинигами получаются «друзья».       То, как она справилась с эмоциями, не дав им выплеснуться наружу непростительной дрожью или даже намёком на слёзы, всколыхнуло почти позабытое чувство женской гордости в Хиёри. «За такое возьму на обед добавки без спроса. Или съем рисовый пудинг Киры. Или сделаю и то, и другое!», — ухмыльнулась она в мыслях.       — Все люди меняются, Хиёри.       — Шинигами это не касается. Сколько лет мы ныкались по подвалам, а? А забыл, как мы не спали ночами, по очереди сменяя друг друга? Тогда, когда наши силы Пустого были нестабильны и кто-то постоянно должен был следить за сохранностью барьера Хачи. — Хиёри сжала губы в тонкую белёсую нитку. Она еле сдерживалась, чтобы снова не перейти на крик до потери голоса.       — А сколько лет можно это ещё помнить? Ты же не ребёнок, обезьянка. Ты ругаешься порой похлеще сапожника, бьёшь словно рука у тебя из железа сделана, а горланишь громче мартовских котов в период. И со всем этим ты, как старая кляча, не хочешь забыть промах старика Ямамото? Так он ведь умер, какой смысл продолжать держать в себе обиду?       Хиёри медленно вздохнула. Лицо её расслабилось, а губы вновь приобрели розовый оттенок.       — Не понимаешь, да?       — Что я по-твоему не понимаю?! — сорвался Шинджи. — Тебя приняли обратно с распростёртыми объятиями, предлагали прежнюю должность, забив на прошлые конфликты. Чего тебе ещё нужно?       — Не понимаешь… — подытожила с явным разочарованием Хиёри.       — Ну и что?!       — Да ничего, Шинджи-кун, — позади них раздался голос Роза. Как всегда, бывший капитан подкрался незаметно. Он улыбнулся в свойственной полурасслабленной-полудоброй манере. — Просто Хиёри-чан не любит шинигами. Забыл уже?       — Пф, такое забудешь, — криво усмехнулся Шинджи, даже не пытаясь вложить в мимику или интонацию и капли юмора, который обычно как-то разряжал обстановку. Сейчас вместо него действовал Роз. К слову, тот был не один — рядом уже стоял Кенсей. — Привет, боксёр. Слышал, Тигр недавно был в Каракуре. Смог уже уложить его на лопатки или он тебе дружественного пендаля опять отвесил?       — И тебе хворать долго и с соплями, Хирако, — без тени грубости, но с лёгким раздражением ответил Кенсей. — Кстати, Хирако, — Кенсей вмиг преобразился, блеснув сталью во взгляде, — и ещё Роз. Хиёри не не любит шинигами. Она не любит людей. А шинигами она ненавидит.       Шинджи безмолвно проглотил замечание Кенсея, который тут же развернулся и исчез в сонидо, возвращаясь наверх, на кухню. Следом за ним испарился и Роз. Хиёри в этот момент испытала всепоглощающее чувство благодарности, особенно учитывая то, что на поддержку она не рассчитывала совсем.       — Вижу, ты нашла себе хороших единомышленников, — сухо отозвался наконец Шинджи.       — Да, моя личная маленькая религиозная секта, — ухмыляясь вовсю, ответила Хиёри. — Молимся плюшевому льву, просыпаемся с рассветными орами утренних Пустых и приносим дары мелкому Лису в виде пирогов и конфет.       Хиёри скрестила на груди руки, которые буквально чесались от нестерпимого желания взять и снять сандалию с ноги, как в старые не совсем добрые времена, да треснуть от всей души Шинджи по голове. «По его тупой, блондинистой тыкве!»       — Да, очаровашка-карапуз Куросаки мне тоже нравится, — отстранённо проговорил Шинджи. Он тронулся с места и пошёл к выходу. — К счастью, на Орихиме-чан он смахивает больше, чем на Хмурого. Двоих Ичиго лет через десять я бы не выдержал.       — Ну хоть в чём-то мы наконец-то сошлись, — пробурчала себе под нос вайзардка, тяжело сглотнув. — Попрощаться как подобает с Кенсеем, Розом, Хачи и Изуру не забудь только, ошибка парикмахера! — вместо ответа Шинджи без слов махнул рукой Хиёри, одновременно соглашаясь с её ворчаниями и прощаясь.       Когда Шинджи скрылся из поля зрения, Хиёри не выдержала. Слёз для занятий по саможалости у неё отродясь не водилось, поэтому ей оставалось только сжать покрепче кулаки, да выдавить из себя натужно и негромко:       — Предатель.       Хиёри сама не отдавала себе отчёта в действиях в этот момент. И пошла бы дальше тренироваться, что она и делала, пока её не прервали, если бы её не вернул на землю крик Кенсея:       — Мелкая, обед готов!!!       Хиёри тут же сорвалась с места, грозя кулаком уже вернувшемуся обратно в дом другу:       — Я те щас как вмажу за «мелкую», боксёр недобитый!!!