Еternally

*От лица Камиллы* Меня снова мучает кошмар. Ночью я почти не спала. И вот сейчас прозвенел будильник, оповещая меня о том, что пора встать и начать собираться, ведь сегодня мы отправляемся в Нью-Йорк. Наконец-то. Умывшись и приняв душ, я вышла из своей комнаты и.… Оказалась уже на первом этаже, где стояли чемоданы, и в сборе была вся семья. За окном бушевала гроза. — Камилла, давай быстрее, — поторапливал меня отец. — Мы опаздываем и погода кошмар. Я, немного помявшись, вышла следом за всеми из дома и села в машину. Папа, закрыв дом, сел в машину и пристегнувшись, нажал на газ. И вот уже знакомое шоссе, и я знаю, что будет дальше. Папа ехал слишком быстро, ведь мы опаздывали в аэропорт, поэтому машину заносит на мокрой дороге, и мы летим в кювет.  — Камилла, — кто-то тряс меня за плечи. — Камилла, ты меня слышишь? Проморгавшись, я поняла, что стаю на «пролете» между первым и вторым этажами, а рядом стоит папа и пытается привести меня в чувства.  — Да, па, я слышу тебя, — облегченно выдохнула я.  — Что случилось? — обеспокоенно спросил он.  — Все нормально, — попыталась улыбнуться я, но вышло не очень. — Просто задумалась, — пожав плечами, я начала спускаться вниз. Зайдя в гостиную, я увидела Миранду перед ноутбуком, которая сделав пару кликов, крикнула на весь дом: — Ричи, сегодня грозу передают, — Миранда закрыла ноутбук и, встав с дивана, направилась на выход из комнаты. Грозу? Хм, возможно, то, что я видела, было предупреждением. Может, нам не стоит сегодня ехать куда-либо?  — Пап, — крикнула я на весь дом и побежала к отцу в кабинет. — Папа, — начала я, — может, мы сегодня никуда не полетим? — отец, оторвав свой взгляд от каких-то бумаг, внимательно посмотрел на меня и приподнял бровь.  — С чего это? — спросил он. — Ты ведь хотела поскорее вырваться из этого города.  — Ну, я не говорю, чтобы мы совсем никуда не летели, — тщательно подбирая слова, начала я. — Я просто думаю, что может мы завтра полетим? М? — и сказав это, я с надеждой посмотрела на папу.  — Камилла, — вставая из-за стола, сказал он, — если что-то случилось, скажи. Ты больше всех радовалась, что мы на неделю уезжаем в Нью-Йорк, а сейчас ты хочешь отложить отправку. Почему? Я пытала что-нибудь придумать, чтобы не закричать: «Меня уже две недели преследует видение, где мы все умираем! Этого достаточно, чтобы никуда не лететь?!»  — Мила, — привлек мое внимание отец, — это из-за парня. Папа внимательно на меня смотрел, а я лишь удивленно подняла брови его словам. Но в мою голову неожиданно пришла мысль, что если я скажу ему, что все из-за парня и папа отложит поездку в Нью-Йорк? — Да, — сказала я. — Да, это все из-за парня, — быстро протараторив это, я вновь посмотрела на отца с надеждой. Папа, устало выдохнув и взглянув на меня произнес:  — Милая, я думаю, твой парень подождет тебя, — начал он, — и за неделю с ним ничего не случиться.  — А мы не можем отправиться завтра? — спросила я. Как-то надо его убедить остаться в городе, хотя бы на день.  — Четыре свободных места были только на сегодняшний день, — начал объяснять папа, — ведь скоро каникулы, поэтому все покупают билеты заранее. Все потерянно, мы сегодня отправимся вечером в аэропорт и погибнем. Хотя, возможно это все была игра воображения и все что я видела, не будет на самом деле.  — Ну, если ты так хочешь остаться на день в Форксе, то я могу забронировать тебе билет на утренний рейс на завтра, — папа вернулся к столу и опять начал копаться в бумагах. — Ну, так что?  — Да, давай, — я решила согласиться, даже не знаю почему.  — Ладно, — ответил отец, — но, чтоб с парнем потом познакомила, — сказал папа, пригрозив пальцем, и улыбнулся.  — Обязательно, — улыбнувшись, ответила я и, выйдя из кабинета, направилась в свою комнату. Зайдя в комнату, я сразу упала на кровать и не заметила, как уснула. Проснулась я от раската грома, резко сев на кровати, я взглянула на часы и, соскочив с кровати, побежала вниз. Увидев меня, папа подошел ко мне и начал давать указания:  — Камилла, мы поехали, — начал он, — завтра у тебя рейс в семь утра, поэтому аэропорту тебе надо быть в полшестого. Выключишь электричество, закроешь все окна и двери. Так, ну все, вроде, а включишь сигнализацию. Все поняла?  — Да, — с легкой улыбкой ответила я. — Будьте осторожны, не гони на шоссе, дорога то мокрая и гроза еще. Папа улыбнувшись, поцеловал меня в лоб и направился на выход.   — Я позвоню, как прибудем в аэропорт Нью-Йорка, — сказал он и вышел из дома. Я подошла к окну, чтобы проводить их, что ли, но на улице почти ничего не было видно, я видела только свет фар удаляющейся машины. Честно, мне не стало легче, что я лечу завтра, ведь сейчас какая никакая, но моя семья едет по тому шоссе в грозу.   — Так, Камилла, хватит об этом думать, — начала я себя успокаивать. — Все будет хорошо, завтра они счастливые позвонят мне из Нью-Йорка. Съешь мороженку и успокойся. Взяв большую порцию мороженого, я решила посмотреть фильм, но я почти сразу уснула. Разбудил меня телефонный звонок, взяв в руки телефон, я увидела на экране «ЧАРЛИ» и ответила незамедлительно.  — Камилла, здравствуй, — начал он, — Это Чарли Свон — шериф.  — Да, привет, Чарли, — поприветствовала я его, честно, у меня появилось чувство тревоги. — Что-то случилось?  — Камилла, тебе нужно приехать в больницу, — я чувствовала, что он тщательно подбирает слова. — В общем, твоя семья попала в серьезную аварию и сейчас тебе нужно приехать в больницу. Услышав это, я выронила телефон и побежала в больницу. В больнице меня встретил Чарли, он подошел и крепко обнял меня.  — Камилла, твоя мачеха и сестра погибли, — сдавленно проговорил он. То чего я опасалась, произошло. Я начала плакать, а объятия Чарли стали сильнее. Я плакала, плакала и плакала. Было очень больно. Я вспомнила все моменты в жизни связанные с Мирандой и Кэтти. Я вспомнила, как Миранда первый раз пришла к нам домой, как папа сказал, что она моя новая мама и что она будет жить с нами. Я вспомнила, как они радовались, когда узнали, что Миранда беременна. Помню, как они вернулись с Кэтти из роддома. Помню, как папа знакомил меня с моей сестренкой. Я не могла дышать, слезы душили меня. Я не хочу терять их. Они нужны мне. Они моя семья. Как же поздно я это поняла.  — Папа, — прошептала я. — Что с папой?   — За его жизнь борются врачи, — тихо ответил Чарли. — Идем, Камилла. Чарли усадил меня на лавочку возле операционной и, сказав что-то, ушел. Минуты казались часами, а часы — вечностью. Ко мне подошла Белла и крепко-крепко обняла, и я снова расплакалась.  — Белла, они нужны мне, — шептала я. — Я не хочу терять семью. Белла сильнее прижала меня к себе и начала гладить меня по спине. Через некоторое время из операционной вышел врач и отрицательно покачал головой. И вот, вся надежда умерла. Моя семья умерла. Я умерла.   — Нет, — прошептала я. — Нет! Нет! Нет! — я начала кричать и вырываться. У меня началась истерика. Белла подбежала ко мне и обняла, и начала говорить что-то, но я ее не слышала. Я увидела, что к нам начал приближаться какой-то врач, но мне это было не важно, я просто начала шептать:  — Я знала, что так будет, — рвано шептала я. — Я знала, что они умрут, и ничего не сделала. Ничего.  — Камилла, что ты знала? — непонимающе спросила Белла.  — Что ты знала, Камилла? — это уже спросил врач, который подошел к нам.   — Все, — сказав это, я направилась на выход из больницы. Время словно остановилось. Краски потускнели. Все изменилось. Теперь не будет ссор с Мирандой, драк с Кэтти, милых разговоров с папой. Мы только стали нормальной семьей, а что теперь? Я одна. У меня никого больше нет. Что мне теперь делать? Дом уже не так греет, уже не так радуешься возвращению. Как же теперь пусто. Не слышен звон посуды, нет запаха ужина, приготовленного Мирандой, не слышно музыку, которая обычно играла из комнаты Кэтти. Я больше никогда не окажусь в объятиях отца и никогда больше не почувствую запах его парфюма. Все кончено. Спустившись по стене вниз, я начала рыдать. Я кричала на весь дом. Я кидала все, что попадется под руку, а когда все закончилось я начала бить кулаками пол, стены. Я разбила костяшки в кровь, но меня это не волновало, я не чувствовала физическую боль, была только боль душевная. Я все плакала и плакала, ни на каплю легче не становилось. Даже, когда слезы закончились, я все так же сидела на полу в прихожей с разбитыми костяшками и пустым взглядом. Их больше нет.