Играющий Ураган

Больше травоядных Хибари Кея ненавидел только шум, который мешал ему спать. А так как Глава Дисциплинарного Комитета мог проснуться даже от шума, который производил лепесток розы, упавший на пол, то если Хибари спал, то все остальные должны были замереть и не дышать. Или хотя бы куда-то уйти. Обычно, если Кея случайно оказывался в штабе вместе со всеми и решил слегка вздремнуть после обеда, то "внезапные дела" находились у всех, кроме одного. Гокудера Хаято словно нарочно дразнил грозного хранителя Облака, после чего Сасагава потом залечивал ему раны, спрашивая одно: "Зачем?". Хаято лишь пожимал плечами и тихо шипел, ощущая, как зарастает рассеченная щека. Вот и сегодня, когда все ушли, Гокудера вернулся в свою комнату и сел за фортепиано. Тонкие пальцы нежно погладили клавиши, и заиграли медленную мелодию в низких тонах. Хибари, спящий за стеной, открыл глаза, собираясь в который раз объяснить подрывнику, почему не стоит мешать ему (честно говоря, Кея уже начал подозревать Хаято в склонности к мазохизму), но музыка его внезапно заинтересовала. Медленная, словно давящая, казалось, что от нее веет отчаяньем, тоской и грустью. Мелодия развивалась, но тяжесть из нее не уходила; наоборот, Гокудера играл так, словно ему сложно касаться клавиш. А затем в ней появилась отрывистость, столь свойственная Урагану. Кея, не отдавая себе отчета в действиях, встал с постели, и, зайдя в комнату к Хаято, который даже не шелохнувшись, продолжал играть, встал возле двери, облокотившись об ее угол плечом. Рассматривая играющего подрывника, Хибари почти автоматически отмечал напряженные плечи, слегка согнутую спину, плотно сжатые губы, челку спадающую на закрытые глаза. "Какие у него запястья тонкие..." - почти восхитился Кея, взглянув на руки Хаято. Закончив играть, Гокудера обернулся и с какой-то обреченностью спросил: - Забьешь до смерти? - Хибари слегка покачал головой. - Что ты играл? - как всегда холодно поинтересовался Кея. - Реквием по мечте, - ответил Хаято, смотря на что-то за плечом Хибари. Тот оглянулся, но увидел лишь пустой коридор. - Красиво играешь, - спокойно прокомментировал Кея. Гокудера хмыкнул: - Несомненно, иначе бы я уже лежал, - Хибари пожал плечами. - Никогда не поздно сделать камикорос глупому травоядному, - Хаято, вопреки ожиданиям Кеи, промолчал, лишь отвернулся от него. - Травоядное, ты не заболел? - слегка насмешливо поинтересовался Хибари. Гокудера, фыркнув, ответил: - Даже если бы и заболел, то уж тебя-то это явно не взволновало бы. Тебя же не интересуют глупые травоядные, не так ли? - Кея, слегка усмехнувшись, преодолел расстояние между ними, и склонившись к уху Гокудеры, тихо спросил: - А тебе бы хотелось, чтобы я тобой заинтересовался? - и с удивлением обнаружил, что щеки Хаято мгновенно заалели. Прохладная рука Хибари легла на лоб дернувшегося Гокудеры. - Температуры, кажется, нет... - задумчиво протянул Кея и тут же, слегка развернув подрывника за плечо, коснулся его лба губами. - Точно нет, - отстранившись, сказал он и улыбнулся замершему Хаято уголками губ. - Сыграешь мне? - спросил Хибари. Ураган Вонголы неуверенно кивнул, и, развернувшись к инструменту, заиграл, ощущая, как трясутся руки. - У тебя пальцы дрожат, - вкрадчиво сказал Кея, стоя за спиной Гокудеры - ты уверен, что с тобой все в порядке? Обернувшийся Хаято хмуро смотрел на Хибари. - Играй, травоядное. Иначе... - Кея прищурился. - ... Камикорос? - закончил Гокудера. - Нет. - покачал головой Хибари. - А что тогда? - с интересом поинтересовался Хаято. - Иначе... - Кея хищно улыбнулся, и склонившись к губам Гокудеры, прошептал: "Отымею." Больше в тот день Хаято на фортепиано не играл.