Неостроумно

      — Включай скорей невесомость, ворона!       Сердито прикрикнув на Шпунтика, Винтик бросился помогать Колоску, упавшему с вездехода и распластавшемуся в дорожной пыли. Всё было хорошо, они бы уже скоро добрались до родной деревни Колоска, Нееловки, но дело испортили снова появившиеся на пути лунные полицейские.       — Ты ранен?       — Ка-а-ажется, нет, — заикаясь от испуга, пробормотал Колосок.       Винтик услыхал новые выстрелы, громче прежних, но — вот странно — за ними не послышалось никаких криков полицейских, которых собственными выстрелами в состоянии невесомости должно было отрикошетить далеко в лес.       — Эй, ты чего зеваешь там… — ещё сердитее начал было Винтик и хотел оттащить перепуганного Колоска обратно к вездеходу, но тут раздался крик Шпунтика.       — Да чтоб тебя!..       Выстрелы резко прекратились. Издалека действительно послышались отчаянные, дикие вопли полицейских. Винтик обернулся, чтобы посмотреть, куда их унесло, и вдруг так и замер с Колоском, которого поддерживал под мышки.       Невесомость работала. Шпунтик парил в воздухе так, словно на него не действовал антилунит, который у каждого из них был припасён с собой. Даже вездеход оторвался от земли. Но глаза Винтика расширились вовсе не от этого.       Вместе со Шпунтиком в воздухе парили красные сгусточки вещества, совсем как комки манной каши в их столовой, в доме на улице Колокольчиков, когда коротышки впервые испытали на себе действие невесомости. Винтик понял, что это были за сгусточки, и тут же, оставив Колоска на земле, рванул к Шпунтику, живо взобравшись на вездеход, который с грохотом упал на землю, едва оказался в зоне тяжести. Винтик вытянулся во весь рост, пытаясь поймать висевшего в воздухе Шпунтика за руку, за ногу или за шиворот.       — Винтик, антилунит! — раздался сверху испуганный, слабый голос Шпунтика.       Винтик только стиснул зубы в ответ и наконец всё-таки ухватил Шпунтика за ногу. Шпунтик тут же снова обрёл вес, ведь энергетическое поле, создаваемое антилунитным кристалликом Винтика, действовало и на него, а затем рухнул в открытую кабину вездехода. Винтик мигом расстегнул кожаную куртку Шпунтика и почувствовал, как на лбу выступил холодный пот.       Куртка Шпунтика была изрешечена несколько раз, а под ней, теперь уже не собираясь в летающие сгустки, всё насквозь пропитала кровь.       — Кнопку не успел нажать… — поглядев на включённый прибор невесомости, пробормотал Шпунтик.       Винтик молчал, как будто оглушённый. Опомниться ему дал сам Шпунтик, потянувшийся к рулю, и Колосок, который, видя, что дело неладно, уже самостоятельно поднялся с земли и подбежал к механикам, забираясь на вездеход. Ахнув, он сразу же принялся хлопотать над раненым Шпунтиком, а побледневший Винтик включил зажигание и, нажав на педаль стартера, повернул вездеход обратно, в сторону космического лагеря землян.

***

      Знайка плохо спал уже которую ночь. С тех пор, как они спасли Незнайку и Пончика и вернулись домой, на Землю, Знайку каждую ночь неотвратимо мучила совесть. Спасательная экспедиция была необходима, но она бы не понадобилась, если бы когда-то он просто не исключил Незнайку из списка космонавтов, и тот не решил бы самовольно полететь на Луну. А что из того, если бы они сразу полетели, как и планировалось, на ракете НИП? Вдруг лунатики встретили бы их точно так же, хоть и не знали бы ничего про семена гигантских растений?       Инженер Клёпка был ранен, Незнайка заболел тоской по дому и чуть не умер по дороге на Землю, а Шпунтик…       Перед плохо видящими глазами Знайки опять стояла эта картина.       Бледный, с пугающим выражением лица Винтик соскочил с вездехода, бережно держа на руках свою ношу — Шпунтика, который был без чувств.       Вот он побежал к ракете, где пока ещё находились космонавты, не успевшие достроить Космический городок, вот закричал, зовя доктора Пилюлькина, вот Пилюлькин бросился к нему навстречу и, обхватив бессознательного Шпунтика за голову, велел немедленно опустить раненого на землю…       Все с облегчением вздохнули, когда Шпунтик открыл глаза. Он непонимающе обвёл взором уже столпившихся вокруг него коротышек, а затем посмотрел на Винтика и, неожиданно улыбнувшись, сказал:       — Я тут придумал… бронежилет. Такая штука, чтобы никакие пули не попадали. Его можно будет надеть на тело и не опасаться, что в тебя выстрелят.       — Очень остроумно, — обычно Винтик и Шпунтик говорили эти слова друг другу одобрительно, искренне восхищаясь идеями тех изобретений, что постоянно лезли им обоим в головы. Но в этот момент голос Винтика звучал глухо и почти надтреснуто. Знайка видел, что Винтик едва сдерживал слёзы.       — Голубчик, молчи, нельзя тебе сейчас говорить, — одёрнул Шпунтика Пилюлькин, но и в его голосе не исчезало беспокойство. Его стерильные резиновые перчатки уже все были перепачканы кровью.       Шпунтик хотел кивнуть и приоткрыл рот, не то глубже дыша, не то собираясь что-то ответить, но тут его глаза закрылись.       …Спасти Шпунтика не удалось. Пули задели внутренние органы, к тому же, он потерял слишком много крови.       «Шпунтик погиб, а Винтик, кажется, совсем тронулся рассудком», — подумал Знайка, снова испытывая мучительные угрызения совести, словно лично он был виноват в том, что враждебно настроенные лунатики смертельно ранили его товарища.       — Знайка, Знаечка, проснись, — Знайка услышал над ухом голос Пилюлькина.       Оказывается, он всё-таки смог задремать. В комнате было по-утреннему светло и как-то серо — наверное, на улице стояла пасмурная погода. Сев на постели, Знайка нащупал на столе очки и, нацепив их, уставился на Пилюлькина. Тот сильно похудел, а под глазами доктора, как и у него, залегли тёмные круги. Пилюлькин постоянно нарушал им самим установленный режим питания и сна. Он безуспешно бился, пытаясь вылечить больного Винтика. Тот не хотел ничего, не желал видеть никого и часто надолго запирался в своей мастерской. Точнее, в бывшей мастерской обоих друзей-механиков — Винтика и Шпунтика.       — Винтик пропал, — сообщил Пилюлькин глубоко усталым голосом.       — Ч-что?       — Его нигде нет. Уже дали объявление по городскому радио, но никто пока ничего не может сообщить.       Знайка мгновенно вскочил с постели, заметавшись по комнате в поисках своей одежды. Внезапно его посетила страшная мысль, которую, впрочем, нельзя было совсем исключать:       — Обязательно обыскать всю Огурцовую реку! Ясно?

***

      Опасения Знайки были напрасными. Винтик не утопился в Огурцовой реке. Рано утром, ещё до рассвета, он собрался, сел в газированный автомобиль собственной конструкции (их с Шпунтиком конструкции) и уехал из Цветочного города прочь. Путь он держал в город Змеевку.       Автомобиль, по примеру тех, что разрабатывали инженеры-конструкторы Солнечного города, был снабжён системой автоматического управления, но Винтик предпочитал пока не включать её.       Ехал он довольно быстро и уже к вечеру прибыл в Змеевку. Там он остановился у своего давнего приятеля, шофёра Бублика. Винтик позвонил ему заранее по телефону, поэтому Бублик был готов к приезду Винтика и сразу же потащил его ужинать. В гостях у Бублика оказался и змеевский механик Шурупчик. Оба были страшно рады видеть Винтика, однако быстро заметили его хмурый вид и неразговорчивость. За столом Винтик вяло ковырялся в тарелке и даже не смог поддержать беседу, когда Шурупчик с охотой принялся рассказывать о своих новых изобретениях.       — А где же Шпунтик? Почему он не приехал? — наконец-то спросил Бублик. Винтик сразу предупредил его, что приедет один, но больше ничего не захотел объяснять.       Надо сказать, что и в Змеевку, и в Зелёный город (они были расположены в часе ходьбы друг от друга, но в первом жили только малыши, а во втором — только малышки) новости доходили запоздало, несмотря на то, что там наконец-то появился телефон, телеграф, почтовое отделение и своё местное радио. К тому же, трагедию, случившуюся в экспедиции на Луну, решили широко не афишировать. Таким образом, Бублик с Шурупчиком действительно ничего не знали о судьбе Шпунтика.       — Нет его больше, — наконец кратко ответил Винтик.       Громко звякнула ложка, которую он выронил.       — Как так — нет? — глаза Бублика округлились.       — Что с ним? — заволновался и Шурупчик.       — Он погиб на Луне. Его убили эти мерзавцы лунатики, — процедил Винтик и тут же поправился: — Вернее, именно эти были отъявленные мерзавцы. Полицейские. Есть среди лунатиков и нормальные коротышки.       За столом воцарилось молчание. Никто не знал, что сказать Винтику, но Бублик и Шурупчик чувствовали, что как-то должны поддержать друга.       А Винтика трясло. Он как будто заново испытал то состояние, когда узнал, что Шпунтик не выживет. Что надеяться уже не на что. Когда позже он всё-таки помог Колоску добраться до деревни и передал жителям Нееловки прибор невесомости и запас антилунита, то увидел вдалеке трепыхавшихся в состоянии невесомости, уже хорошенько отделанных полицейских. И Винтик, совершенно обезумев, пытался не просто стрясти их с деревьев подальше, не просто ткнуть отобранной винтовкой каждую гниду в каске. Земным коротышкам неизвестна такая жестокость, но после того, как Шпунтик умер у него на руках, Винтику хотелось выпустить в каждого из мерзавцев весь заряд винтовки, и лучше по нескольку раз. Он так и не выстрелил, но когда одного толстого полицейского по имени Жригль унесло так далеко, что тот вылетел из зоны невесомости, Винтик подбежал к нему и со всей злостью, со всей ненавистью принялся бить ружейным стволом. От уже окровавленного Жригля его едва оттащили лунатики-нееловцы, но обезумевший Винтик больше всего надеялся, что действительно прикончил гада.       «Сами-то вы любите в других стрелять!»       Бублику и Шурупчику пришлось подхватить Винтика, потому что из-за стола он встал, слегка пошатываясь. Они отнесли Винтика в постель, где тот на удивление быстро заснул, видимо, окончательно утомлённый поездкой и измученный своими переживаниями.

***

      Винтик теперь много времени проводил в мастерской Шурупчика, заняв в ней небольшой закуток. То и дело он советовался со своим коллегой-механиком о чём-то, а потом снова просил оставить его в одиночестве и не беспокоить. Иногда его навещал и Бублик, всякий раз не забывая отнести ему чего-нибудь поесть прямо в мастерскую. Друзья подозревали, что Винтик не хотел работать у себя дома, в Цветочном городе, потому что там всё напоминало ему о Шпунтике.       Как видно было, кипучий, энергичный и деятельный ум Винтика никуда не делся, хоть Знайка и полагал, что Винтик потерял рассудок от горя.       Кстати говоря о Знайке и других коротышках из Цветочного города, хватившихся исчезнувшего Винтика. Охотник Пулька, вместе со своим пёсиком Булькой разыскивавший пропавшего вдоль берега Огурцовой реки, обратил внимание, что Булька рвётся в сторону дороги. Асфальта в этой части, далёкой от города, уже не было. Зато здесь обнаружилась автомобильная колея, а отпечатавшийся рисунок протектора в точности соответствовал тому, который был на шинах автомобиля Винтика. К тому времени, когда Пулька с Булькой прибежал домой и сообщил эти важные сведения, коротышки уже обнаружили пропажу автомобиля из гаража. Сложив же эти кусочки головоломки воедино, Знайка сделал вывод, что Винтик отправился в Змеевку.       Выйдя на связь с Змеевкой и узнав, что Винтик действительно там и даже что-то мастерит целыми днями, Знайка немного успокоился, но просил Винтику передать, чтобы надолго в гостях не задерживался. В конце концов, в Цветочном городе больше не было другого настолько толкового и изобретательного механика, да и друзья-коротышки искренне беспокоились за Винтика.       Прошло уже около месяца — а для маленьких коротышек это значительный срок — и вот наконец-то Винтик вылез из мастерской. Бублику и Шурупчику не терпелось узнать, чем же он всё-таки был занят столько времени, и Винтик, на этот раз решив ничего не скрывать от друзей, показал им то, над чем долго трудился.       Когда Бублик и Шурупчик зашли в мастерскую, то сначала ничего не поняли. Прибор, который показал им Винтик, больше всего напоминал обыкновенный компьютер, что-то вроде большого цельного вертикально вытянутого ящика с экраном и клавиатурой. И тогда Винтик нажал на кнопку (устройство кнопок во многом подсказал ему Шурупчик, обожавший все свои изобретения делать автоматизированными, с кнопками).       Экран засветился мягким, приятным светом, и на нём возникло лицо малыша, чуть кругловатое, с русыми кудрями, выбивавшимися из-под кожаного авиационного шлема с очками-консервами. Бублик и Шурупчик моментально узнали в малыше Шпунтика. Это заставило их снова притихнуть, совсем как тогда, когда Винтик сообщил им страшное известие.       Тут Винтик потянулся к микрофону, похожему на такой, какие бывают на радио, и тихо произнёс, словно бы проверяя:       — Винтик, Винтик. Шпунтик, Шпунтик.       — И Бублик, — весёлым и бодрым голосом добавил малыш, то есть Шпунтик, с экрана. — И Шурупчик, — дополнил он так, словно бы мог видеть всех присутствующих.       — Это я, Винтик.       Шпунтик с экрана улыбнулся.       — А это я, Шпунтик.       — Я… знаю. Как у тебя дела, Шпунтик?       — Лучше не бывает. Меня всего распирает от идей. Вот погоди, сейчас я тебе всё расскажу…       На лице Винтика чуть ли не впервые за много, очень много дней нарисовалась несмелая улыбка. Он протянул руку к экрану, словно бы сейчас хотел обнять Шпунтика за плечи, но его пальцы лишь упёрлись в стекло.       Наконец Бублик кашлянул.       — Это… это что же такое?       — Искусственный интеллект, — Шурупчик опередил самого Винтика своей догадкой. — Да это же гениально! Ведь это Шпунтик и он почти как… — тут Шурупчик запнулся. — Почти как…       — Живой, — докончил за него Винтик и просиял. — Не правда ли, очень остроумно?       — Остроумнее не бывает! — с энтузиазмом вторил ему искусственный Шпунтик.       Бублик с Шурупчиком лишь молча переглянулись, внезапно чувствуя огромную неловкость. Винтик настолько светился счастьем, что было видно невооружённым глазом: он окончательно свихнулся.

***

      Винтик не отходил от своего нового старого друга. Ему казалось, что и не было ничего, никакого полёта на Луну, никаких проклятых лунатиков с винтовками, ничего этого никогда не происходило, а максимум, что с ними приключилось — дурной сон. Просто были, как и всегда, они. Винтик и Шпунтик. Два скромных гениальных ума. Не разлей вода. И всегда будут вместе.       — А помнишь, какие песни мы пели? — смеялся он, когда они давали друг другу передышку и ненадолго прекращали придумывать, что ещё вокруг можно усовершенствовать.       Шпунтик тоже смеялся и подхватывал вместе с ним:

Шёл я лесом, шёл я лугом, Со своим хорошим другом. Мы взбиралися на кочки, Любовались на цветочки…

      Винтик старался не обращать внимания, что голос Шпунтика потрескивал немного неестественно, как если бы он простудился. И пусть этот Шпунтик помнил далеко не всё из того, что они за много лет пережили вместе. И пусть Винтик не мог коснуться его рук, его щёк, его волос — ничего, пустяки, ничего, пока однажды не…       — Знаешь, я люблю тебя.       Молчание. Только мерное гудение системы. Шпунтик выглядел так, будто эти слова его озадачили и он не мог подобрать на них подходящего ответа. Или Винтику так казалось. А на самом деле глаза, глядевшие на него с экрана, ничего не выражали. Как не выражала и улыбка, не выражал смех, не выражали даже ворчание или раздражение, свойственные иногда его настоящему, всамделишному, тому самому Шпунтику.       — Я не понимаю.       И это вдруг резко отрезвило Винтика.       Он вспомнил, как бережно держал раненого Шпунтика на своих руках. Тот опять открыл глаза и долго-долго посмотрел на него.       — Знаешь, я люблю тебя.       — Винтик, я осёл, да?       Тогда в ответ он молча помотал головой, стискивая зубы, хотя слёзы всё равно уже безостановочно катились по щекам.       — Сам виноват… глупо как… и совсем… неостроумно… — сумел ещё выдавить Шпунтик. И больше уже ничего.       «Совсем неостроумно», — с отчаянием повторил про себя Винтик и со злостью выдернул шнур из розетки. Экран погас, и фикция исчезла.       Это действительно неостроумно, подтвердил бы Шпунтик.