Пари во время сиесты

      Район, где жил Вэлеско, был немноголюдным. Удивительно, конечно, но прохожих и правда было не так уж много, особенно поздним вечером. Даже машины проезжали довольно редко. Фонари здесь, правда, освещали пространство довольно неплохо, однако они были расположены исключительно на главной улице. Для переулков иллюминация, скорее всего, была не предусмотрена. И Ханну это не то чтобы пугало, скорее несколько настораживало. Но, слава высшим силам, ей еще ни разу не приходилось ходить по этим улицам ночью в одиночестве. Даже сегодня ее проводили Рональд и Вэлеско, почти до самого кафе. Последний вообще порывался довести Макклейн чуть ли не до самого столика, но Ханна заверила Вэла, что спокойно доберется и сама. Когда они разошлись в разные стороны, Ханне оставалось пройти пару метров, как вдруг подул довольно прохладный ветер, а за спиной, где-то в нескольких метрах за ней, раздались оглушительные дифирамбы фанатов «Реала». Что-то подсказывало Ханне, что за вечер она еще не раз встретит безумно радующихся болельщиков. Девушка прибавила шаг, закутавшись поплотнее в толстовку. Пару раз она даже оборачивалась и поэтому оступалась, чудом удерживаясь на ногах.       Когда Ханна все-таки пересекла порог кафе, то удивленно выдохнула. Люка нигде не было. Макклейн вдруг подумала, что француз действительно любит опаздывать. Либо он просто забыл о ней, всякое бывает. Они и не друзья даже, так что Люк вполне мог махнуть рукой на Сову, даже в футболе не разбирающуюся. Хотя это было несколько обидно — Ханна не любила людей, которые не выполняли своих обещаний.       Девушка села на становившееся любимым место возле окна и, закинув ногу на ногу, достала телефон. Никаких сообщений, никаких пропущенных вызовов. Собственно, а чего она ожидала? Что Люк прибежит за полчаса до нее да еще и ждать с нетерпением будет? Нет, конечно, он так бы не сделал. Да и глупо это смотрелось бы, наверное. И, к слову, Ханна не знала практически ничего о Люке. Может, у него дома жена и двое детей, никто же не исключал этой возможности, верно? Девушка устало вздохнула и протерла глаза тыльной стороной ладони. Черт бы побрал эту привычку загоняться по пустякам. Ее бы воля, так напрочь бы отключила свое сознание, чтобы не думать о вещах, ее не касающихся. Жить стало бы, она уверена, проще раз в сто. Но, тем не менее, сказать всегда просто, а вот исправиться, порой, не получается. Многие свои черты Ханна сравнивала со вредными привычками — живешь с ними много лет, желаешь исправиться, но силы воли хватает не более, чем на день-два. И все, снова срывы. Может, сравнивать сумасбродные мысли и курение было весьма странным делом, но других ассоциаций Ханна подобрать не могла.       Смена Эвиты, видимо, на сегодня подошла к концу, потому что к Макклейн подошел опрятный молодой человек, с зачесанными набок темными волосами и карими глазами. Он обаятельно улыбался и постоянно услужливо спрашивал, нужно ли что-нибудь прекрасной сеньорите. Девушка покачала головой, поворачиваясь лицом к окну. Прохожих по-прежнему было мало, а машины все так же проезжали не чаще, чем раз в минуту-две. Тихий район, тихие улицы, тихая ночь. Стемнело сегодня довольно быстро. Виной тому, возможно, незаметно пролетевшее на стадионе время. Прошло правда довольно много, по меркам Ханны, времени, и на часах уже было почти одиннадцать. Слишком поздно, наверное, для ночных прогулок. Да и вообще, поздно. Для чего бы то ни было.       Последний раз окинув взглядом привычно пустой обеденный зал, Ханна устало потерла переносицу и, закусив изнутри губы, спрятала телефон в карман, намереваясь покинуть кафе. Она медленно, словно стараясь всеми силами растянуть быстро пробегающие минуты, подошла к стеклянным дверям, с нелепым и неуместным увлечением разглядывая носки своих уличных и довольно потрепанных балеток. Когда ее рука легла на дверную ручку, потертую немного и казавшуюся тусклой, то все-таки подняла глаза.       И вздрогнула от неожиданно возникшего, ей-богу, словно из ниоткуда, улыбающегося Люка по ту сторону помещения. Девушка, стараясь скрыть такую же счастливую улыбку, сжала губы в тонкую полосочку и на шаг отступила, пропуская припозднившегося юношу. Вместе с Люком в кафе ворвалось облако прохладного воздуха, и Макклейн слегка поежилась, ощутив пробежавшие по оголенным рукам мурашки. Она, посмотрев на француза, закусила губу. — Знаешь, будь я сейчас в плохом настроении, точно бы обиделась на тебя. — За опоздание? Резонно, да. Но ты ведь не обиделась, — Люк пожал плечами и прошел ровно к тому же месту, с которого совсем недавно поднялась Ханна. Он махнул ей рукой, приглашая сесть рядом. — Кофе на тебя заказывать? Или ты только с утра предаешь английские традиции? — Это ты про вечернее чаепитие? Если честно, давно не пила чай. Живу, в основном, только кофе и ничем больше. — Мой человек, — Люк одобрительно потрепал ее по руке и, подозвав официанта, заказал две чашки капучино. — Надеюсь, ты не против? — Вовсе нет. Мне любой кофе кажется вкусным. Ну, если, конечно, он не разбавлен ледяной водой в соотношении один к двум. — Говоришь сложно и невкусно, — усмехнулся француз, оглядывая Ханну. — Ты не выглядишь сильно потрясенной или вымотавшейся. Как матч прошел? — А то ты не знаешь. — Да я и не про счет спрашивал, вообще-то. Мне интересны твои ощущения. Ну, скажем, дыхание не задерживала? — Было однажды, когда я подумала, что мяч прилетит в зрителей. Но, в общем, ничего особенного, — поймав на себе ожидающий взгляд Люка, Ханна развела руками. — Ты ждал, что я сейчас зайду сюда с шарфиком и буду кричать «Вперед, Сливочные!»? — Вовсе нет, — улыбнулся Люк, привычным движением руки смахивая с глаз челку. Ханне это его действие всегда казалось несколько детским и забавным. Но, между тем, без этой челки Макклейн бы не смогла представить Люка. И она определенно должна была признать, что ему идет. — Думал, может хоть что-то заинтересует. Ну, нет так нет. — Я... — девушка закусила губу, шумно втягивая носом воздух. — Наверное, проблема в моем непонимании. Незнание правил создает много проблем. Это одна из главных проблем. — И только? — улыбнулся Люк, принимая из рук официанта чашку с капучино.       Пальцы обожгло раскаленной керамикой, и Ханна едва успела поставить ее на стол прежде, чем выронила. Однако неприятное жжение на кончиках ее пальцев полностью окупалось запахом свежего кофе, воздушной молочной пены и терпкой ноткой любимейшей корицы. Сказочное сочетание, которое почему-то напоминало ей безоблачно прекрасное детство, когда непременно по субботам они с семьей ходили вечерами в кафе. Особенно чувствовалось все волшебство атмосферы, когда за окном шел дождь, и городские краски и огни размывались, становились нечеткими. Как будто она, Ханна, окуналась в другой мир, у которого был вид маленького уютного ресторанчика на окраине Шеффилда. И пах он капучино с корицей. — Не только. Есть несколько причин. Но эта меня сейчас волнует больше всех. — А друзья? Они, кажется, фанаты, если я не ошибаюсь. Могут ведь и объяснить. — Скажешь тоже, — махнула рукой Макклейн. — Их попробуй спросить — заведут спор на три часа о тактике, работе тренеров. А в итоге все равно сведут весь разговор к «Моя команда лучше, так что лучше замолчи, пока я тебе случайно нос кулаком не задел». Сам понимаешь, что это, мягко говоря, занятие бесполезное.       Люк засмеялся, обнажая идеально ровные белые зубы. Ханна вдруг подумала, что у Люка невероятно красивая улыбка и заразительно-обаятельный смех. Это вновь ее напугало — девушка вспомнила о своей ужаснейшей черте привязываться к людям или вещам с удивительной быстротой. Наверное, было бы ужасно... Нет, она вовсе не хотела думать о приевшихся и, как правило, неосуществимых «бы». Без них и живется проще, и загонять себя получается гораздо реже. Поэтому, наверное, будь как будет, решила Ханна, улыбаясь Люку в ответ. — Между делом, хотел бы напомнить, что тоже не так уж и плохо разбираюсь в правилах. И если вдруг понадобится помощь... — А мне вот помнится, что несколько дней назад ты упоминал про свое довольно поверхностное отношение к футболу. Да и потом, неужели тебе его на работе не хватает? — Скажем так, — Люк прикусил нижнюю губу, несколько снисходительно улыбаясь, — не хватает общения. Моя жизнь ограничивается домом и работой, в последнее время. — О, вот как. Ну, что же, тогда я отнюдь не против. Если хочешь, я могу прийти к тебе на работу. Ну, я постараюсь разобраться в принципе игры, да и с тобой время проведу. — Нет, — категорично заявил Люк, внезапно нахмурившись. Интонация его стала какой-то несколько грубой и резкой, однако, заметив замешательство Ханны, он тут же качнул головой и едва коснулся ее руки, сжавшейся в кулак. Словно защитная реакция. — Эй, Эр, ты не подумай, тут дело вовсе не в тебе. Просто не хочу смешивать работу и... другие дела, понимаешь? — Кажется, да. Извини, — Макклейн стушевалась и мысленно отругала себя.       Ну вот и кто ее за язык тянул? Молчала бы себе в тряпочку, и никаких бы неловких ситуаций не произошло. А теперь ни тот, ни другой не скажет ничего первым. Вообще, она ненавидела подобного рода обстановки: воздух словно наэлектризован, пропитан чем-то тяжелым и тягучим. На самом деле, жутко было вот так молча смотреть друг на друга украдкой, моментально отводя взгляд, если собеседник поднимет на тебя глаза. И вообще... — А знаешь что? — вдруг прервал молчание Люк, внезапно откидываясь на спинку стула. — У меня, кажется, тринадцатого числа выходной намечается. Так почему бы нам не провести этакую небольшую лекцию по правилам с неплохим закреплением пройденного материала? — А если попроще? — Ханна, заинтересованная внезапным предложением, подалась вперед, чуть прищуриваясь. — Приглашаю тебя, говорю, к себе тринадцатого. Как раз «Сосьедад» с «Валенсией» играть будут. Вот тебе и наглядный пример, и вечер в приятной компании. — Кто-то говорил Вам, мсье, что Вы донельзя самовлюбленный человек? — засмеялась Ханна, а после утвердительно кивнула. — Да, я согласна, конечно. Мне бы в любом случае пришлось смотреть этот матч. — Отлично! — Люк хлопнул ладошками по столу — звук, к слову, получился довольно громким — и встал из-за стола, протягивая Ханне руку. — Наше время, кажется, подходит к концу. — Это почему? — Все хорошие девочки приходят домой до полуночи, — с важным видом заявил француз протягивая десять евро с тихим «можно без сдачи», тем самым вызывая неописуемый восторг у молодого человека. — Знаешь, у меня кеды в калоши не превратятся. И на тыкве тоже домой ехать не собираюсь. — И тем не менее, у нас еще будет время, чтобы наговориться и выпить несколько литров кофе, — Люк, приобняв Ханну за плечи, устремился вперед, увлекая девушку за собой.       Макклейн улыбнулась. На душе у нее стало легко, что казалось весьма и весьма удивительным. Все-таки странная вещь — эмоции. Ханна, кажется, всего несколько минут назад была расстроена и думала, что еще долго не обмолвится с Люком и словом, а обернулось все довольно неожиданным образом: они шли в обнимку по едва освещенной улице негусто населенного района Мадрида, улыбались и иногда перебрасывались шутками так, словно были знакомы с самого детства и притом еще дружили большую часть времени.       Говорят, что родственную душу найти тяжело. Наверное, Ханна бы и согласилась с этим высказыванием, если бы в ее жизни не было Рональда. А теперь еще и Люка. На первый взгляд, никаких общих интересов, кроме любви к кофе и «Звездным Войнам», у них не было, но... Макклейн едва бы смогла объяснить удивительную тягу к французу. И дело было даже не во внешности, к слову, весьма недурной. Нет, скорее, в душе, каким бы абсурдом это ни казалось. Ханна, если честно, никогда и не думала о таком понятии, как «человеческая душа», однако решила когда-нибудь поразмыслить над этим. Но именно сейчас ей не особенно хотелось предаваться философским размышлениям. Не чудесным вечером. Не в компании не менее чудесного Люка. — В общем, — юноша неловко почесал затылок, когда оба остановились на повороте, ведущем к дому Вэлеско, — я рад, что нам все-таки удалось увидеться. — Хоть ты и опоздал, — улыбнулась Макклейн, заправляя за ухо прядку волос. — Да, хоть я и опоздал, — согласился Люк, несколько отрешенно глядя на Ханну. В глазах его плескалось какое-то необъяснимо загадочное море эмоций. Девушка хотела — мечтала — понять, о чем он думает в такие моменты, когда голубизна его глаз приобретала оттенок глубокой синевы. Это казалось волшебным и завораживающим. — Знаешь, я думаю, что нам стоит почаще куда-то вот так выбираться. — Возможно. Признаться, мне давно не было так приятно пить с кем-то кофе. Только не зазнавайся, у тебя и так самооценка выше, чем нью-йоркская Статуя Свободы. — Я ничуть не... хотя, погоди. Нет, не зазнаюсь, показалось. Слышу это уже десятый раз за день, но спасибо, что напомнила о моих лучших качествах, — Ханна в ответ засмеялась и легонько хлопнула его по плечу. — Шучу-шучу. Мне приятно, Шуэт, спасибо. О, и кстати о кофе. — Что такое? — девушка, закусив губу, смотрела на то, как Люк доставал что-то из кармана своей кофты. Небольшой пакетик бежевого цвета, который помещался и на половине широкой ладошки юноши, украшенный маленьким бумажным бантиком — ничего, в общем-то, необычного. Люк протянул его Ханне, широко улыбаясь. — Что это? — Я говорил, что ездил в Сан-Себастьян к брату. Вот, считай, что это небольшой подарок. Кофе. В Мадриде такого не найдешь, прямые поставки из Германии, именно в тот магазин. — Ох, Люк, не стоило... — Боже, это лишь кофе, Эр, а не колье за десять тысяч евро. Наслаждайся. — Спасибо, — девушка крепко зажмурилась, сжимая в руке маленький и, вроде бы, ничего не значащий подарок «Скайуокера». Потом порывисто выдохнула и, приподнявшись на носочки, чмокнула того в щеку. По-детски, совершенно неумело и неловко. И тем не менее поцеловала. О силы, это было невероятно глупо, по ее мнению, и абсолютно неуместно. Однако она, открыв глаза, широко улыбнулась, скрывая за улыбкой свое смущение, и, уже развернувшись, чтобы уйти, сказала: — Кажется, это самый милый подарок, который я когда-либо получала. — Ну, я сам по себе милый, не забывай, — Люк махнул ей рукой на прощание. — Спасибо за вечер, Эстер. И спокойной ночи.       В квартиру Ханна зашла тихо, полагая, что все уже уснули, после долгого дня. Хорошо, что Вэлеско дал ей запасной ключ — не пришлось стучать кулаками по двери и, нажимая на кнопку звонка, слушать его скрипящую и протяжную трель. А так никакого шума, только едва слышный поворот ключа в замочной скважине. Девушка стянула с себя толстовку и глянула в зеркало. К сожалению, лица она своего не разглядела в кромешной ночной темноте, но ей это было и не нужно — Макклейн знала, что на ее губах все еще цвела улыбка. Она до сих пор не могла поверить, что день, который обещал быть настоящим мучением, абсолютно неожиданно влетел в топ «Лучшие дни из жизни Ханны Макклейн». — Ханна, у тебя сейчас щеки порвутся, — раздалось из-за спины. Рон стоял в дверном проеме, ведущем в гостиную, скрестив руки на груди. — Есть повод? — Нет, просто настроение хорошее. — Исторический момент, — хмыкнул Рональд и пожал плечами. — Знаешь, твой француз пунктуален. Без пятнадцати двенадцать.       Девушка тихо усмехнулась и прошла в комнату. Первым ее желанием было сварить подаренный Люком кофе, но потом Ханна решила, что кофемашина может разбудить Вэлеско, да и тишину ей нарушать не хотелось. Поэтому Макклейн, положив пакетик на стол и зевнув, подумала, что утром обязательно попробует хваленый немецкий кофе.