Пошалим?

POV Сержио

Похоже, идея дать Элизабет и Микки по накопителю и отправить гулять была самой удачной в плане конечного результата. Оба накопителя горели ровным светом и выглядели более наполненными, чем тот, что мы с Альбетро наполняли вдвоем. За завтраком Элизабет делала невозмутимое лицо, а вот Микки стеснительно отводил глаза, старательно не встречаясь взглядом ни с папой, ни с нами. При этом стоило ему только посмотреть на девушку, как он вспыхивал нервным румянцем и терял нить разговора. – Вы что, целовались? – спросил прямолинейный Альберто. Я отвел взгляд от чувственных и слегка припухших от моих поцелуев губ любимого и посмотрел на юную парочку более внимательно. Микки при этом смущенно потупил глазки, как девица на выданье, а вот Элизабет, наоборот, постаралась выглядеть дерзко. Она закинула в рот кусочек булочки и посмотрела на Альберто с вызовом. – И что теперь? Будете читать мне лекцию о приличном поведении? Сами-то творите что хотите! Думаете, я не вижу, что вы спите друг с другом? И после этого вы будете читать мне мораль о приличном и неприличном поведении? – Для начала, мы взрослые, самостоятельные люди и отдаем отчет своим поступкам. – Мне было очень неприятно, что какая-то малолетняя сопля смеет дерзить моему Альберто. – А ты, юная вертихвостка, мало того, что задурила голову моему невинному брату, так еще и украла его первый поцелуй! У тебя нет ни грамма ответственности за других людей! А ты подумала о чувствах Микки? Ты вильнешь хвостом и умчишься дальше, а мой братик останется с разбитым сердцем? И это ему в качестве благодарности за то, что помог тебе в трудную минуту? Элизабет вначале замерла с открытым ртом, похоже, ей такая мысль не приходила в голову. Посмотрев на розового от смущения Микки, она только хмыкнула и продолжила завтракать. – Микки, – я посмотрел на смущенного юношу со всей возможной суровостью, на которую был способен, – с сегодняшнего дня ты будешь работать под моим руководством, и на правах старшего кормильца в семье я не разрешаю тебе общаться с Элизабет. После завтрака научу тебя ездить на велосипеде. А после этого ты отправишься в город, отвезешь оплату булочнику, мы с ним рассчитываемся в конце недели. Ещё заедешь к рамнику и попросишь его заехать к нам. А сейчас иди переодевайся. Микки бросил на папу умоляющий взгляд, но без возражений поднялся и ушел в свою комнату. – Бетти, – окликнул я девушку, в ответ та удивленно подняла брови, – ну да, Бетти, до Элизабет ты ещё не доросла, а Берти это мужское имя. Так что будешь теперь Бетти, как раз имечко для молодой сердцеедки. Не морочь голову Микки, он слишком хороший юноша, чтобы ты на нем оттачивала свои навыки по соблазнению мужчин. Если увижу, что ты опять пристаешь к нему, просто дам тебе расчет и выставлю на улицу. – Предлагаешь мне оттачивать навыки на тебе? – Бетти посмотрела на меня томным взглядом. – У меня иммунитет к женским прелестям, – мне оставалось только встать из-за стола и посмотреть сверху вниз на юную обольстительницу, – к тому же я люблю Альберто, и как бы ты ни старалась, кроме чувства раздражения другого не добьешься. Сегодня конец недели, сделай расчет зарплаты рабочим, я подойду к обеду и проверю. – Папа, у меня к тебе большая просьба, – бросил я такой же суровый взгляд на Александро. – Перестань относиться к Бетти как к родному ребенку, она взрослая и самостоятельная девушка, которая может сама позаботиться о себе. И такой же наемный работник, как Марэк или Рувас. Мы пустили ее в свой дом, потому что за нее просил Микки, но это не значит, что она член нашей семьи. Микки мне дороже, чем молодая авантюристка в поиске приключений. Элизабет вскочила с места и рванула из кухни, только каблучки зло застучали по коридору, и громко хлопнула дверь. Альберто налил себе еще кофе и поинтересовался: – К чему было все это выступление? Ну, подумаешь, поцеловались! Да хоть бы и дальше пошли, нам-то что? Это как в присказке: «Конь-то наш, а вот поле чужое», он нам в подоле не принесет, пусть бы набирался жизненного опыта. – Нет, – сел я обратно за стол. – Микки наивный и доверчивый, совсем как папа. Бетти влюбит Микки в себя и умчится дальше, а нам потом склеивать разбитое сердечко наивного мальчика. Первая любовь - это, конечно, прекрасно, но только стоит ли она моря слез, которое будет при расставании? Надо прервать эти отношения в самом начале, пока не стало поздно. Рано или поздно мы женим Микки, и я не хочу, чтобы Микки всю жизнь помнил первую любовь и страдал, что жена не она, а другая. – Вы оба такие жестокие. – Александро встал из–за стола и, достав платочек, всхлипнул и вышел из кухни. – Всех «покусал», легче стало? – Альберто смотрел на меня с интересом. – Чего ты добиваешься? Чтобы тебя все ненавидели? – Нет, конечно. – Забрав кофе у любимого, с удовольствием сделал глоточек. – Слаще первой любви только запретный плод! Смотри сам: Бетти – хорошая девушка, Микки – хороший юноша, они подходят друг другу, оба идеалисты и восторженные дети. Из них получится хорошая пара. Если здесь принято создавать семью из трех мужчин и одной женщины, то это прекрасный выход для всех. Мы будем старшими мужьями по документам, а по факту у Элизабет появится единственный муж! Мы ведь не будем претендовать на девушку? – Альбето согласно кивнул и забрал свой кофе обратно. – А мы потом сможем запатентовать свою резину и модели своих велосипедов! – Какой ты меркантильный и коварный! – Альберто посмотрел на меня с интересом. – Хорошо, мы будем делать вид, что мешаем Ромео и Джульетте, а если они на самом деле передумают влюбляться друг в друга? – Тогда придется разыскивать тётушку и просить у нее покровительства и помощи. Если появился плагиат велосипедов, то никто не гарантирует, что не найдутся ушлые дельцы и не попробуют стянуть рецепт резины. Рано или поздно, но у нас уведут это изобретение. Надо бы поторопиться! А тут еще с серой разбираться! Голова просто кругом, все так резко навалилось… – Прорвемся, – Альберто вздохнул. – Ладно, иди отправляй Микки, куда ты там хотел. Я уже подготовил чертежи для рамника, поэтому буду ждать тебя в цеху, который мы вчера от ржавчины избавляли. Научить Микки кататься на велосипеде оказалось достаточно просто. И вскоре он достаточно резво рассекал по двору. Убедившись, что он не разобьет себе нос на первом же повороте, я с чистой совестью отправил его в город. Позже я собирался отправить его туда же, но уже к мяснику, из расчета, что парень устанет к концу дня и не будет забивать голову глупыми мыслями. Альберто дожидался меня в насосной станции. Разъем для большого накопителя мы нашли еще вчера. Увидев, что я уже пришел, Альберто установил первый накопитель с огнем и опустил рубильник, большая громадина насоса заурчала, где то в недрах конструкции послышался шум воды, и возникла мелкая вибрация под ногами. Теперь настала очередь фильтра. Мы еще вчера в паузах между… м-м… скажем так, очистки от ржавчины своей собственности, определили цистерну с фильтром, где в небольшом резервуаре оставались хлопья серы. Удалив остатки старой серы из приемника, мы вставили в разъемы сразу два накопителя – с огнем и водой. Коротко помолившись, я поднял рубильник и услышал, как в большом накопителе фильтра раздался плеск воды. Похоже, резервуар начал наполняться. Было очень тревожно, поскольку было совершенно не понятно, чего ожидать в дальнейшем. Как мы узнаем, что все делаем правильно? Может, прежние хозяева завода вместе с документами забрали и матрицы фильтров? И мы напрасно надеемся на чудо? Мы напряженно прислушивались к происходящему. Вскоре резервуар фильтра заполнился, и вода потекла куда-то вниз, судя по звукам, она возвращалась по трубе обратно в море. Мы с Альберто только напряженно прислушивались к происходящему. Но, кроме шума воды и вибрации насоса, ничего не происходило. Мы выждали ещё какое-то время, а потом у меня сдали нервы, и я, открыв окошечко приемника, заглянул внутрь. Там было пусто! В голове сразу закрутились мысли, где раздобыть серу. Если мерзкий аптекарь все же прав, и в соседних городах он тоже все скупил, тогда надо не терять времени и сразу ехать в столицу. Сера часто используется и в косметологии, и медицине, поэтому с ее покупкой не должно возникнуть проблем. Другое дело, что найдя большой объем серы для покупки, придется как-то объясняться с властями и доказывать, что легковоспламеняющаяся сера нам нужна не для взрывов, а для вполне мирного применения. А без патента на производство резины это чревато воровством изобретения. Что же делать?! Пока я метался возле фильтра, пытаясь придумать выход из сложившийся ситуации, Альберто попросту засунул руку внутрь приемника и нащупал маленькую желтую крупинку. Она была маленькая, как манка, но она была!! Я уставился на нее, будто это был бриллиант. – Ура!! У нас получилось! – закричали мы хором и принялись скакать как сумасшедшие. – У нас есть сера! Ура! - Ну что, будем демпинговать цену на серу? – Альберто хищно засверкал глазами. – Разорим придурка, чтобы другим неповадно было, и заодно аптеку у него отожмем, сделаем там свой магазинчик! – Обязательно! – поцеловал я свое хищное сокровище. – У нас есть много пустых баночек из-под серы. Они накопились у нас, пока мы покупали ее у аптекаря, и теперь мы можем фасовать серу туда. Поставим цену как за пустую посуду и заодно освободимся от залежей стеклянной тары. – Напишу объявление в газеты, – Альберто прищурился в раздумьях, – «Фирма Моретти и Компания продает серу собственного производства! Качество гарантируется!» и укажу цену крупным планом! И пусть теперь аптекарь удавится! Марэк сказал, что он взял кредит в банке под закупку серы. Посмотрим, как негодяй попытается вывернуться, а потом как банк будет его из штанов вытряхивать! И только потом решим, что будет выгоднее – или выкупить его по остаточной цене, или как имущество должника у банка. Сбросив излишек энергии в накопитель с огнем, мы отправились по своим делам. Альберто отправился объяснять рамнику ключевые узлы в грузовой раме велосипеда и на что стоит обратить особое внимание. А я пошёл опять к прессу, надо было делать очередную партию колес. На душе было тревожно: пока не было точного расчета производительности фильтра по добыче серы, поэтому и не было уверенности, что нам хватит собственной добычи. Но при всем при этом в случае необходимости надо будет продавать серу, чтобы прокатить несостоявшегося компаньона. Так, за думами, я пропустил робкий стук папы в дверь. Александро пришел звать меня на обед. У него были покрасневшие глаза и припухший нос. Я даже растерялся от подобной картинки, ну точно – нежный младший муж! Образцовая домохозяйка, вернее, в этом мире – домохозяин! Мне только оставалось обнять его и нежным голосом пообещать, что я хочу только одного, чтобы Микки был счастлив. В ответ я услышал шмыганье носом в районе подмышек и тяжкий вздох. Похоже, мне поверили. Папа робко улыбнулся мне и сообщил, что очень гордится моей силой и решительностью: «Совсем как у покойной маменьки! Сильная была женщина – ну, прямо кремень!» Перед обедом я зашел к Бетти проверить ее работу. Девушка старательно рассчитала зарплату с учетом того, что рабочие один день провели на соревнованиях, а следовательно, не работали. Я с тайным злорадством заставил ее все переделывать, объяснив, что мы сами отправили людей в город, где они нам помогали во время соревнований, а значит, они работали! И кроме этого, велел начислить им премию в размере десяти процентов за переработку рабочих часов и за проявленное усердие! Бетти наградила меня злобным взглядом, но я в ответ заявил ей, чтобы она поторопилась, сегодня последний рабочий день недели. Это значит, вечером надо будет выдать всем деньги, а для этого необходим точный расчет. – Попрошу папу принести тебе сюда бутерброды и чай, чтобы ты не отвлекалась от рабочего процесса. А ты поторопись с работой, не стоит, чтобы люди тебя дожидались вечером. У всех семьи и свои дела! За обедом Микки молча косился на пустой стул Элизабет, но лишних вопросов не задавал. Особенно после того как я попросил Александро отнести ей обед под предлогом того, что девушка не успевает с порученной работой. Микки с восторгом стал рассказывать, как он ездил на велосипеде и по пустой загородной дороге, и в шумном городе. Смущаясь, попросил у меня «гоночную кепи», поскольку шляпу сдувает ветром. И, получив разрешение взять не только кепи, но и очки, расцвел довольной улыбкой. Альберто за обедом делился своими планами на грузовой велосипед. Две рамы грузовых велосипедов нам изготовят завтра, а голубую и зеленую краску уже привезли на пробу. Поэтому можно будет покрасить один велосипед в голубой цвет, а второй в зеленый, и заодно проверить, как новая краска станет смотреться со стороны. У велорикши было решено сделать деревянный корпус с мягким сиденьем и кожаный верх, который можно складывать в хорошую погоду. Сразу вспомнилось, что у нас есть и кожевенники, и столяры. А значит, мы вполне можем обойтись для начала своими силами. Но в скором времени нам придется дополнительно набирать работников. После обеда, заглянув в приемный бак фильтра, мы обнаружили внутри приличную кучку серы. Объем был примерно как в двух баночках аптекаря. Мы сразу обязали Микки подходить каждый час к фильтру и выбирать серу из приемника. Все же она была достаточно горючей, и ей не стоило накапливаться там в большом объеме. Настроение сразу подпрыгнуло, и энергии прибавилось в прямом смысле этого слова. До вечера время пролетело незаметно. Вечером, проверив работу Бетти, пришлось сухо ее похвалить, девушка справилась с работой прекрасно. В ответ на похвалу она также скупо кивнула головой и отправилась ужинать. Зато работники, увидев полученных денег намного больше, чем ожидали, очень обрадовались. Им в последнее время вообще очень везло с деньгами: и в тотализаторе на гонках выиграли, и премию получили. Перед ужином пришлось отослать Микки под благовидным предлогом в город. Бетти, увидев пустой стул младшенького, только пожала плечами. А позже я проследил, чтобы братишка после ужина смог только устало доползти до своей спальни и там сразу уснуть. Мне пришлось бережно раздеть его и положить под одеяло. На следующий день Микки двигался скованно, но во время завтрака старался держаться как ни в чем не бывало перед Бетти, но было видно, что у него болят мышцы ног от непривычной нагрузки. У Микки теперь значительно прибавилось работы. Мы с Альберто теперь старались занимать его в течение дня всевозможными заданиями. Идея не дать молодым людям встречаться оказалась очень хлопотной в самом начале, но плодотворной в конце. К концу недели Микки уже привык исполнять массу мелких заданий и теперь стал настоящим помощником в делах, избавив меня с компаньоном от множества мелких обязанностей. И вообще с приездом папы и Микки наша жизнь стала на порядок проще. Папа полностью взял на себя ведение домашнего хозяйства и обустройство быта. Теперь не надо было думать о чистоте рубашек и еде. Александро как трудолюбивая пчелка жужжал по хозяйству, при этом не забывая о питании работников. Он, похоже, воспринимал их как дальних родственников, приехавших в гости. По крайней мере, к концу второй недели он знал, кого как зовут и чем кто занимается у нас на производстве. Внимательно следил, чтобы все были сытые и здоровые. Люди в ответ улыбались Александро и не отказывали, если ему требовалась помощь. Микки теперь был нашим курьером и рассыльным. А еще проверяющим «хозяйским глазом» в лавке, где стояли образцы наших велосипедов. Мы до сих пор арендовали половину книжной лавки. Парнишка приезжал туда дважды в день узнать, что продалось и что спрашивали. Он следил, чтобы у меня всегда имелось достаточное количество ниппелей, а к завтраку были свежие газеты, молоко и фрукты. Отвозил оплату поставщикам, в случае необходимости возил им записки и приглашения. Ещё он доставал серу из приемника. Относил необходимое мне количество на день, а остальное фасовал в маленькие баночки и закрывал плотными крышками. Аптекари вначале с удивлением покупали у нас серу, недоверчиво к ней присматривались и проверяли качество. Такая низкая цена выглядела подозрительно, но потом, услышав от рабочих историю, что Филански хотел пробраться в компаньоны и поэтому скупал серу, а теперь «молодые хозяева» мстят ему подобным образом, совершенно успокоились и с довольным хмыканьем покупали у нас качественный товар за сущие гроши. Они были совсем не против разорить своего конкурента нашими руками. Сам Филански пытался прорваться на завод и предложить свою серу вполовину от первоначальной цены, но, так и не сумев прорваться сквозь строй охраны, только жалобно кричал у забора в попытке привлечь к себе внимание. А вот Элизабет откровенно скучала, сидя в кабинете за расчетными книгами. Ее деятельная натура рвалась навстречу приключениям, но отсутствие достаточного количества денег заставляло её снова возвращаться в тишину кабинета к толстым гроссбухам*. С тех пор как она разобралась в нашей незамысловатой бухгалтерии, работа стала для нее рутиной. Девушка с завистью смотрела в окно, наблюдая активную жизнь Микки. Она слышала, как мы хвалим его трудолюбие и увлеченность работой. Ей тоже хотелось ездить по городу на модном велосипеде, а вместо этого она считала столбцы цифр и с волнением ждала очередных придирок к своей работе от раздраженного хозяина. Мне приходилось каждый день проверять ее работу, выискивая ошибки и недочеты. Хотя ничего страшного в них не было, но мне приходилось каждый вечер брюзжать и нудно объяснять ей элементарные вещи. Хотя, положа руку на сердце, мне самому ужасно не нравилось быть таким и приходилось затаскивать себя в кабинет едва ли не за шиворот. Но Элизабет, будучи домашним ребенком, относилась к тому типу людей, которые воспринимают хорошее к себе отношение как обычную вещь, то, что не стоит благодарности. И которые, быстро привыкая к людям, садятся им на шею с самым независимым видом и уверенностью, что именно такое поведение – правильное. Поэтому я объяснял ей, что в реальной жизни хорошее к себе отношение надо еще заслужить. А еще нашей милой девушке не хватало элементарного общения с людьми. От меня, кроме нотаций и придирок, она ничего не слышала, Альберто насмешливо игнорировал ее, предпочитая разговаривать со мной. Папа был далек от наших интриг, но круг его интересов вращался только вокруг быта, и поэтому он был не интересен ей как собеседник. А вот Микки редко появлялся за общим столом. Мы с Альберто каждый раз придумывали ему задание, которое задерживало его в пути, пока мы обедали или ужинали. Но если вдруг Микки появлялся в зоне ее видимости, то бесхитростный юноша сразу начинал делиться новостями и историями о своих маленьких приключениях. Он оказался неожиданно хорошим рассказчиком, и в его изложении даже поездка за хлебом превращалась в маленькое путешествие. Он с горящими глазами рассказывал о дороге, которая петляла и коварно изгибалась, о людях, которые перебегали ему дорогу или, наоборот, с интересом смотрели на новый велосипед (Микки ездил на грузовом велосипеде по делам и за покупками). Он рассказывал о нарядах отдыхающих и сплетнях, которые попадали ему в уши от лавочников или мастеров. Микки пересказывал городские новости намного интереснее, чем газеты, тем более что он все это произносил, глядя с немым обожанием на Элизабет. А после моих придирок и недовольства подобное восхищение было просто бальзамом на девичье сердечко. Поэтому спустя две недели после начала осады капризной беглянки в поведении Элизабет произошли разительные перемены. Теперь она смотрела на Микки с искренним интересом и доброжелательностью. Она, наконец, смогла рассмотреть в молодом человеке ум, доброту, трудолюбие и жизнерадостность. Теперь она воспринимала его не как комнатную собачку, которую можно погладить, когда хорошее настроение, и оттолкнуть ногой, когда плохое, а как молодого человека со своими принципами, надеждами и планами на будущее. И то, что она видела, ей очень нравилось. Это было очевидно по взглядам, которые теперь доставались младшему брату. Мы с Альберто уже мысленно составляли планы, как подвести молодых людей к мысли о браке, но жизнь в очередной раз внесла свои коррективы в лице ливрейного слуги, появившегося на нашем пороге ранним утром. Слуга принес визитку своего хозяина и небольшое письмо, в котором нас очень категорично приглашали в гости. Папа, увидев вензель на визитке, побледнел и схватился за сердце.