Пошалим?

POV Сержио

Не помню, когда мне было так страшно, как сейчас. Не знаю, был ли это ментальный посыл маркизы или мое расшалившееся воображение, но от ужаса я едва дышал. Маркиза уже не казалась милой женщиной. И слова «Опекунский совет» уже не ассоциировался с милыми дамами, которые радеют за сирых и убогих, невольно в голове сразу замелькали картинки застенков НКВД: серые стены, заляпанные кровью, и иголки под ногтями. – Испугались, – довольно констатировала дама, – и правильно сделали. Я узнаю ложь с полувзгляда, а с лгунами у меня разговор короткий. Мы с Альберто переглянулись, в прошлой жизни, когда мы были женщинами, нам приходилось встречаться с подобными «наездами», и не важно, кто это был, гопник в подворотне или налоговый инспектор, но всегда можно было сыграть под испуганную или недалекую дурочку. А потом выждать момент, когда сволочь расслабится, поняв, что перед ней слабая жертва, и врезать по яйцам или выложить на стол проверенные документы, или даже диктофон, чтобы припугнуть зарвавшегося негодяя. Но что делать сейчас? Сыграть «под блондинку» уже не получится, тетка явно раскусила, что мозгов у нас больше, чем кажется на первый взгляд, а говорить правду после подобного наезда как-то не хочется. Мы не трусы. В конце концов, неужели не выкрутимся? Да мы и не таких ушлых протягивали! Снова мы с Альберто понимающе переглянулись. Вот что значит дружба, проверенная годами! Слов не требовалось. Оставалось только решить, кто будет врун, а кто подвирала. Вот ведь, что у нас с подругой получалось лучше всего, так это вешать на уши лапшу. Причем делали мы это всегда слаженно, одна лапшу навешивала, а вторая нахваливала и поддакивала. Альберто-Ирина закатила глаза и по привычке сложила губки бантиком, значит, у нее уже есть идея, как выкрутиться, а мне достанется роль подтанцовки в ее кордебалете. Это было очень кстати, поскольку в моей голове было пусто как в барабане. – Не может быть! – синхронно выдохнули и тетушка-гестаповец, и Элизабет. Мы не поняли, чему они так удивились, и даже немного растерялись. А вот маркиза рванула к нам как кошка за мышами. Но только она поймала нас очень своеобразно – за яйца! Я даже икнул от неожиданности, когда железная рука сжала нежнейшую часть тела. Не могу сказать, что сильно ими дорожил, но уже как-то привык к дополнительному девайсу своего молодого тела. Даже, сказать честно, несколько полюбил за определенные нежные и неоднозначные ощущения во время… м-да, хотя поначалу жутко мешали… но теперь, когда маркиза сжимала их как в тисках, было до слез жалко расставаться со своими… ой-ей-ей! – Нет, парни, вроде… – Вероника с сомнением пожамкала руками остальные части тела, с интересом наблюдая, как мы с другом синхронно открываем и закрываем рты, словно два карася на берегу. – Да, точно парни… ничего не понимаю… – Но я же видела! Я точно видела у них зеленую ауру, как у женщин! – Элизабет разве что только не подпрыгивала на диване. – Девочка устала и немножко поспит. Правда, малышка? – Вероника ласково посмотрела на девушку, а та вдруг сладко зевнула и уронила голову на спинку диванчика. – Лучше пускай спит на виду, чем подслушивает под дверью, – пояснила Маркиза и скептично посмотрела на нас с Альберто. – Итак, что вы такое хотите мне сообщить, что не решаетесь рассказать будущей супруге? – Мы… – начал Альберто, но маркиза сильнее сжала наши яйца, и все наши мысли разбежались, спасаясь кто куда. – А вот врать мне не советую, – Маркиза де Лорри скептично нам ухмыльнулась. – Не знаю и не понимаю, что происходит и как, но вот то, что сейчас меня попытаются развести как простофилю, мне понятно и без слов. Давайте сэкономим друг другу нервы и время. Я хочу услышать правду. И особенно про ту часть, откуда у вас эмпатические способности? Можете не отрицать. Если даже наивная Элизабет увидела зеленые всполохи в вашей ауре, когда вы собирались с духом, прежде чем начать лгать, то поверьте, дознавателю из Опекунского совета видно не только это. Я даже на какой-то момент усомнилась, что вы мужчины, уж больно вы похожи на переодетых женщин. А работая в разведке, я столько переодетых клоунов видела… Хотя обычно парни пытаются выдать себя за невинных цветочков, но бывает разное… – Хорошо! – взвизгнул я фальцетом, когда почувствовал когти. – Уберите свои руки от наших… кокушек, и мы поговорим начистоту! – Кокушек! – рассмеялся гестаповец в юбке. – Точно парни, они всегда нежно относятся к своим причиндалам. Маркиза довольно усмехнулась и расположилась возле спящей Элизабет. – Продолжаем наш увлекательный разговор, – расправила юбку маркиза, сложив руки на коленях, как прилежная ученица. – Начнем с того, кто вы такие. Я помню своего племянника Сержио. Шустрый, довольно сообразительный паренек, но ничего выдающегося. Вот только его стихиями были огонь и земля. А у тебя огонь и дух, и у твоего дружка тоже огонь и дух, и вот это уже становится подозрительно. Даже если предположить, что стихия каким-то неведомым образом смогла смениться с земли на духа, но дух это исключительно женская стихия. Мужчинам она неподвластна. – А у Микки вода и воздух, – неожиданно подал голос Альберто, - это тоже не совсем мужские стихии. И вы его не щупали! – Порой такие мужчины рождаются, – отмахнулась Вероника, – тонкие, артистичные натуры. Бесполезные существа, – поморщилась дама, – актеры, писатели и прочие бездельники. Их мало, но они бывают. Но вот зеленые всполохи мысли, да еще у двоих, и при этом чтобы вспыхивали синхронно, подстраиваясь друг под друга… Такое бывает лишь у женщин, которые достаточно долго жили рядом и хлебнули разного: и соленого, и сладкого большой ложкой, и при этом доверяли одна другой как самой себе. Они понимают друг друга без слов, только по мимике лица. Такое не у всяких сестер бывает, а вы-то точно не родственники. И самое главное, вы – не женщины! – Ну ладно… – Альберто пожал плечами и кивнул мне головой. Придется сказать правду и положиться на судьбу и… на великодушие тетушки. Мы взяли стулья и сели напротив Вероники. Если и начинать доверительный разговор, то надо быть с оппонентом на одном уровне, не давить превосходством, но и не пресмыкаться. Хотя сейчас нам бы не помешало ее покровительство, надо будет воззвать к ее материнским чувствам и прикинуться жертвами обстоятельств. Которыми мы по сути и являемся. По всей вероятности вокруг нас опять что-то замелькало, судя по тому, как иронично и насмешливо на нас посмотрела маркиза, явно приготовившись снимать развесистую лапшу с ушей. – Давайте знакомиться, – Альберто мило улыбнулся. – Меня зовут Ирина Соколова, а это моя подруга Елизавета Плюшкина. Вы правы, когда-то мы были женщинами, и на момент смерти нам было по пятьдесят лет. А если быть точнее - мы погибли сразу после празднования Лизкиного юбилея. Дальше Альберто будничным, даже слегка скучающим тоном рассказал, как мы, по всей видимости, погибли по пьяни, и неожиданно для себя очнулись в номере отеля, в котором двое молодых парней покончили жизнь самоубийством, выпив яд. Непонятно, поверила нам Вероника или нет. Ее лицо напоминало скорее застывшую маску без малейших проблесков эмоций. То, что она нас внимательно слушала, было видно только по тому, как часто она смаргивала глазами, по всей видимости, пытаясь справиться с растерянностью от невероятной истории. Чтобы дожать маркизу, мы начали рассказывать о своей жизни и своем мире. О жизни Ирины, ее нерадивых мужьях, несложившейся личной жизни, о бизнесе, взлетах и падениях. О моей жизни с одним мужем и сыном. О борьбе и победах, о работе и тревогах, которые делила с мужем пополам, и его предательстве, когда казалось, все было хорошо и понятно. А еще о мире, в котором практически правят мужчины, где нет магии и владения стихиями, зато есть много различных механизмов, для которых магия совершенно не нужна, такие как, например, велосипеды. О том, что наш техногенный мир намного опережает этот, хотя постоянно подвергается войнам и различным вирусным болезням. А потом вскользь рассказали о ухудшающейся экологии, когда человек в погоне за сиюминутным желанием разрушает окружающую среду, совершенно не задумываясь о том, что останется после них.

POV Альберто

Сержио еще долго разглагольствовал и вводил Веронику в курс нашей биографии. Я же задумался на другую тему. И, воспользовавшись возникшей паузой, вставил своё слово: – Вы уверены, что у нас имеются эмпатические способности? – уточнил я у маркизы. – Мало того, очень даже неплохие. Вы и сами могли приструнить и усыпить девочку, – кивнула дама на спящую Элизабет. – А почему мы раньше не замечали этой магии? – Развивать свои способности нужно, учиться, – сообщила маркиза и задумалась, постукивая изящными пальчиками по краю стола. – Племянника мне, конечно, жаль, но вы можете принести много полезного в наш мир. Так что отправлю-ка я Элизабет с Микки в столицу и займусь вашим образованием. – Не стоит на нас тратить свое свободное время, – предпринял Сержио попытку избавиться от сомнительной участи подопечных маркизы. – Отчего же? – приподняла Вероника бровь. – Прежде всего вам нужно научиться скрывать эту необычную для мужчин магию. Хорошо, что никто раньше на неё не обратил внимания. Позже мы еще обсудили все детали и нюансы. Затем маркиза вывела из сна Элизабет и сообщила, что ей не помешает прикупить достойный свадебный наряд. Сержио пробормотал под нос, что это лишние траты. Хозяйственный он у меня. Приобнял своего хм... будущего мужа и шепнул, что это с его точки зрения незначительная цена за наше стабильное положение в этом мире. Поскольку маркиза решила поженить нас по-быстрому, то на следующий день мы устроили большой шопинг. Никого из своих мужей Вероника с собой брать не стала. Так что отправились за покупками мы малым составом. «Женихам» приобрели обновки в салоне готовой одежды. Без особых изысков. Что-то более достойное нужно было заказывать у портного и ждать несколько дней. Зато платья для дам подгоняли на месте. Заготовки были пошиты заранее, и портнихам оставалось только чуть подогнать их по фигуре. Привычного нам белого свадебного наряда в этом мире не знали. Просто наряжались во что-то красивое. Между прочим, я прямо слюной изошелся, разглядывая все эти корсеты, многослойные юбки и прочие аксессуары. – Сержио, может, нам в трансвеститы податься? – поинтересовался я у друга, ощупывая корсаж одного из нарядов. – Ты эти бабские замашки брось, – зашипел на меня Сержио. – Может, купить одно платье и просто по спальне в нем ходить? – продолжал вздыхать я, обмотав запястье сиреневым кружевом. – В спальне ты мне безо всяких нарядов нравишься, – шлепнул меня по попе Сержио. Пока я мечтал и ностальгировал, наши дамы успели завершить покупки. Курьер обещал доставить все на дом. Но Элизабет сообщила, что еще вернется в салон, поскольку ей для столицы нужны еще наряды. Микки поддакивал и млел, глядя на будущую супругу. – Тебе, малыш, тоже нужно справить полный гардероб, – потрепал брата Сержио. – Да я что? Я и так похожу, – зарумянился Микки. – Никаких "так похожу", – поддержал я Сержио. – Ты достойного рода, а мы обеспеченные люди. И вообще закажем тебе у портного, что приходил к нам шить, бриджи. Он толковый, сделает, как скажем. – А еще папеньку нужно полностью одеть, – припомнил Сержио. Так-то одежда и у Микки, и папы имелась. Мы постарались снабдить их всем необходимым. Но что-то красивое не помешает приобрести. Невольно мне припомнилась сцена, когда эти два бедных родственника пришли с жалкими узелками на завод. Я даже скрипнул зубами от злости. Нужно будет папу уважить. Вечером после ужина я сидел и зарисовывал фасоны мужских костюмов. – Все же местный ассортимент салонов для мужчин слишком беден, – вздыхал я. – Где шикарные фраки, сюртуки, белые рубашечки, бабочки... Сержио вяло мне поддакивал, сосредоточившись на каких-то документах для патентов. Папа чирикал с Микки о будущей учебе в столице, Элизабет листала учебник по химии. И только маркиза, как оказалось, внимательно меня слушала. – Элитный салон для обеспеченных господ? – уточнила она и взяла со стола один из набросков. – Да. Это готовые костюмы разных размеров. Рубашки тоже по размерам и росту, – начал я пояснения и увлекся. Через несколько минут все побросали свои дела и слушали меня с большим интересом. – Таких дорогих салонов здесь, на курорте, точно нет. Да и в столице скорее салоны портных, а не готовой одежды, – пробормотал папа. – Портных тоже можно задействовать в салоне, чтобы подгоняли брюки или что другое по фигуре, – заверил я. – Нужно помещение, – резюмировала маркиза. – Слишком это дорого, – отмахнулся Сержио. – Отчего? – хмыкнула Вероника де Лорри. – Я как раз думала купить себе особняк. Но могу еще и помещение под салон приобрести. Естественно, войду в долю этого предприятия. – Как бы нам это не совсем... – начал отнекиваться Сержио. – Александро давно мечтал о чем-то таком, – кивнула маркиза на папу. Тот прямо «лапки» на груди сложил, умильно наблюдая за сестрой. – Ты же захочешь получить такой салон? – все же уточнила маркиза. А у папы даже слов не осталось, только головой покивал. – Вот и отлично. Завтра свадьба, а через день займемся наконец делами.

POV Сержио

Свадьба получилась на удивление неприметной. Вероника едва ли не под конвоем доставила нас на своем авто в мэрию. Толстый мэр долго и нудно рассматривал документы, разрешающие брак. Оказывается, для этой процедуры надо разрешение Опекунского Совета. Хорошо, что тетушка подсуетилась с этим самым разрешением. В этом мире надо было обязательно предоставить этому самому Совету доказательства, что брак происходит по желанию и с согласия всех сторон. И не важно, этот брак по любви или по расчету, главное, чтобы все участники брака отдавали себе отчет, что с момента свадьбы им придется жить вместе в мире и согласии. Наибольший интерес вызвала наша новая фамилия. Поскольку Элизабет была не первой дочерью, то она не могла наследовать фамилию матери. Обычно в подобных случаях фамилия нового рода составлялась из частей фамилий, кто вступал в брак, и это делали как раз дамы из Опекунского Совета. Они нам выбрали фамилию Гатрурх. Начало фамилии Гат от фамилии Элизабет Гатри, а дальше следовала фамилия Рурх, поскольку Альберто был аристократом, а вот плебейскую фамилию Моретти было решено проигнорировать. Не то чтобы мне было обидно, но… вывеску на заводе придется теперь переделывать! Вчетвером мы расписались в муниципальной книге, заверив, что согласны с новой фамилией. Нас поздравили с вступлением в законный брак. И все! Мы с Альберто только удивленно переглянулись, как-то в нашем мире это все происходило куда более помпезно. А где же напутствие молодым? А где традиционный поцелуй? Хотя стоило только представить это совместное перечмокивание по кругу всех участников, как нас обоих пробило на хи-хи. Да уж лучше так… Вероника, по всей видимости, поняла наше с Альберто недоумение и пояснила, что вся помпезность и разговоры происходят именно на заседании Опекунского Совета. Именно там надо было доказывать грозным дамам, как все горят желанием вступить в брак, а иначе разрешения не увидать как собственного темечка. Хотя деньги и связи решали все вопросы, как и в нашем случае. Вероника попросту поставила в известность Опекунский Совет нашего городка, что этот брак необходим для блага государства, и нас расписали в авральном порядке без очереди и ожидания. После росписи Вероника завезла нас в ресторацию и качественно накормила, а после этого милостиво отпустила до завтра. Добравшись до дома, розовеющие Микки и Бетти заперлись в спальне. Правда, я перед этим успел отловить братишку и уточнил: в курсе он того, что делают с девушкой, вернее, с женой ночью в кровати? Микки обещал не подкачать, он якобы читал соответствующую книжку. Ну… надеюсь, что пацан не оплошает. Мы с Альберто в советчики к ним точно не пойдем. И вообще нам некогда тот «супружеский долг отдавать». Нужно успеть дооформить все надлежащие документы для патентов. Бумажной работы было много, даже несмотря на то, что мы последние два дня заполняли все формуляры, не разгибая спины. Папенька полночи носил нам кофе и булочки, а мы с другом на пару вспомнили студенческую жизнь, когда курсовые доделывались накануне самой сдачи. Из соседней комнаты доносились стоны и повизгивания, а мы с компаньоном в перерывах между своей работой перепроверяли друг друга, чтобы случайно не сделать механической ошибки из-за усталости и общей нервозности последних дней. И как результат, Вероника увидела утром четверых усталых, но очень довольных супругов. По всей видимости увиденное ее не очень порадовало, но когда мы протянули ей несколько папок с готовыми документами, она наконец благосклонно нам улыбнулась. Мы с Альберто разбили для начала все наши новинки по узлам – педали к зубчатой передаче, причем для начала мы решили запатентовать только односкоростную передачу, пружину амортизации под сиденьем и велосипедную раму со своей непростой геометрией, при этом мы патентовали сразу несколько велосипедных рам, начиная от нашего Зайки 3м. И, конечно, вилки крепления колес, эксцентрики колес, втулки, тормозные колодки, обод колеса, который служит каркасом для покрышки и, естественно, наше ноу-хау этого мира - сами резиновые колеса, причем отдельно покрышки и камеры. Рецептура резины для них различалась, поскольку была предназначена для различного использования. А еще куча всяких довесков к основному изобретению - вроде звонка на руль, резиновых накладок на ручки, велонасос, крепеж насоса к раме, велофары, стопы, задние отражатели, крылья защиты у колес. Несколько мелких патентов мы сделали специально. Будем внедрять свои новинки, совершенствуя их по частям, чтобы было удобно продавать их в различной комплектации. Маркиза даже растерялась, когда поняла нашу задумку. Она считала, что мы будем согласовывать сам велосипед в единой комплектации, а мы предпочли разбить его по узлам, а потом собирать как множество патентов на одной основе. Это как нанизывать бусы из разных составляющих. Добавляешь, сокращаешь, перекручиваешь и каждый раз получаешь новую модель. Если, предположим, поставить помпезные колеса нашего велосипеда Альберто на раму другой геометрии, то можно получить качественно другой велосипед для целевой аудитории. Вероника прослушала небольшую лекцию о маркетинговых ходах, системе продаж и прочих «продажных» премудростях, с которыми мы сталкивались в нашем мире. Она была впечатлена новыми терминами и деловой хваткой, за которой чувствовался недетский опыт, и вдруг задумалась о чем-то, совсем не связанном с нашими патентами. Мы не сразу заметили ее пытливый взгляд, которым она начала нас препарировать, но беспечно отмахнулись от сомнений, ну, мало ли о чем женщина задумалась. Оформление патентов оказалось намного сложнее регистрации брака, хотя, возможно, здесь к браку относятся не так внимательно, как к новым изобретениям. Наконец мы увидели старых грымз из Отдела Опеки нашего курортного городка. Они с большим недоверием отнеслись к нашим документам. Пришлось с пеной у рта на протяжении нескольких часов доказывать, что мы не стащили эти работы у других более умных людей и на самом деле изобрели все сами. Затем дамы долго совещались, насколько безопасны наши изобретения. Их интересовало, можно ли найти способ использовать наши изобретения как оружие. Я злился, но сдерживал себя, хотя так и хотелось сказать, что его можно использовать как оружие, если стрелять велосипедом из катапульты. В последний момент прикусил себе язык, а вдруг они со мной согласятся и на этом основании запретят нам производить велосипеды как таковые? Дамы тоже поразились, почему мы заявляли велосипеды не единым изобретением, а как сложную мозаику, но мы, чтобы не вступать с ними в дебаты, сказали, что собираемся выдавать новинки по частям, потому что так выгоднее. Похоже, из нашей речи дамы поняли только одно – так выгоднее, и сразу успокоились. А возможно на них «надавила» маркиза, которая уже устала маячить за нашими спинами и хотела наконец все это закончить. После этого начался не менее долгий процесс «освидетельствования» самого патента и подписи всех членов Опекунского Совета. А поскольку патентов было множество, то мы едва успели поставить последнюю печать к концу рабочего дня. Зато когда вышли из душного помещения, то почувствовали себя победителями – теперь мы могли спокойно продавать свои патенты и не бояться, что наши новинки уведут конкуренты. Да и самих конкурентов следовало проверить на предмет плагиата. Только одна фирма «Вервакел» запатентовала своего монстра, но для начала их велосипед был по меньшей мере смешным и, кроме того, нелепым с точки зрения инженерной мысли. И чтобы модернизировать его, тем недотепам пришлось бы опять подавать полный пакет документов на все узлы и соединения. Что было бы глупо и громоздко. И, кроме того, реши они улучшить, предположим, колесную вилку, мы сразу могли бы обвинить их в нарушении авторских прав по одному из зарегистрированных уже патентов. Так что, как говорится: шаг вправо, влево - штраф за воровство, прыжок на месте – попытка плагиата! Мы были так счастливы, что совершенно забыли о Веронике, и как оказалось, совершенно напрасно.