Между ангелом и бесом

Пятница прошла на удивление спокойно. Снейп не обращал на меня никакого внимания и не напоминал о вчерашнем происшествии, за что я была ему крайне признательна. Вся школа взволнованно гудела разговорами о предстоящей игре. То тут, то там встречались парочки дерущихся слизеринцев и гриффиндорцев. К концу дня в песочных часах этих двух факультетов оказалось меньше всего камней. Решив лечь спать пораньше, чтобы хорошо выспаться и не предстать завтра перед любимым с опухшим лицом и синяками под глазами, я ушла с ужина пораньше, приняла расслабляющую ванну и, укутавшись в тёплое одеяло, погрузилась в сон. *** На следующее утро меня разбудил громкий стук в дверь. Проклиная в душе того, кто стоит в коридоре и мешает моему отдыху, я вытащила свою тушку из кровати и, накинув халат, прошлёпала по холодному полу к двери. – Доброе утро, Лили, – Снейп бесцеремонно отодвинул меня в сторону, прошёл в комнату и сел в кресло, сложив на животе руки. – Доброе утро, профессор, – я повернулась к нему. – Какое вы имеете право вот так вот бесцеремонно врываться ко мне в апартаменты? – Никакого, – тут же ответил Снейп, продолжая сверлить меня своими чёрными буравчиками. – Тогда попрошу вас удалиться, – я показала рукой на дверь. – Не так быстро, милочка, – Снейп встал и, сделав круг по комнате, уселся на кровать. – Что вам нужно, Северус? – я начала выходить из себя. – Что мне нужно? – задумчиво повторил профессор. – Мне нужны объяснения, Лили. – Объяснения… – тупо повторила я. – Какие объяснения? – Какие объяснения? Не строй из себя саму невинность, Лили. Тебе это ни к лицу. – Попрошу без оскорблений, – угрожающе прошипела я. – Конечно, – согласился Снейп. С минуту мы сверлили друг друга глазами. Наконец, я не выдержала: – Так каких объяснений вы от меня ждёте? Снейп устало вздохнул и встал. Прохаживаясь по комнате, он сказал: – Вчера вечером, пока я был на ужине, кто-то залез на склад ингредиентов и украл… что, как вы думаете? Я пожала плечами. – Синий бледноцвет, – улыбка скользнула в его глазах и тут же погасла. – Как вы это объясните? – Я ничего об этом не знаю, – сердито проговорила я. – Насколько вы помните, я была на ужине. – Была, но потом ушла… задолго до его окончания… – Послушайте, Северус! – я решила поскорей избавиться от назойливого профессора. – Я пришла к вам в четверг для того, чтобы попросить синий бледноцвет. Вы мне отказали. У меня никогда не было привычки красть то, что я не могу достать честным путём. Не знаю, кто украл у вас столь ценный ингредиент, но это была не я. – Значит, не ты? – Снейп медленно достал из складок мантии маленький пузырёк с какой-то жидкость и показал мне. – Знаешь что это, Лили? Я отрицательно покачала головой. – Это Сыворотка Правды. Одной капли будет вполне достаточно, чтобы я узнал, ты украла синий бледноцвет или нет. Ну так как? Рискнёшь? – Ага! – я сложила на груди руки и высокомерно глянула на профессора. – И попутно поведать вам ещё о десятке своих тайн и секретов? Он усмехнулся и спрятал пузырёк в карман. – А ты не так глупа… – Это, как я поняла, комплимент? – Пусть будет комплимент, – согласился Снейп и направился к двери. Проходя мимо меня, он остановился и прошипел: – Я докопаюсь до правды, Лили. И если я узнаю, что это была ты… – А если вы узнаете, что это была не я, то я с превеликим удовольствием выслушаю ваши извинения, профессор, – перебила его я. – И не надейся, – шепнул он мне на ухо и вышел. *** Сжимая в зубах зубную щётку и ёжась от холода, я судорожно рылась в своём гардеробе, пытаясь придумать, что же мне надеть. Вот так всегда! Хожу-хожу целую неделю, ничего не делаю и представляю себе всякие разные ситуации, которые могут произойти при встрече с любимым, а потом вдруг – бац! Просыпаешься утром и осознаёшь, что НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТЕБЕ НАДЕТЬ! Пальцы на ногах вконец замёрзли, поэтому я прекратила разорение своего шкафа и, вытащив изо рта зубную щётку, подпрыгнула пару раз на месте. Прошлёпав в ванную, я уставилась невидящим взором в зеркало и продолжила чистить зубы. *** Идея о моей экипировке пришла как-то сама собой. Безо всякого энтузиазма перебирая свою одежду уже, наверное, в сотый раз, я одновременно наткнулась на свои зелёные обтягивающие джинсы и коротенькое изумрудное платьице с длинными рукавами. В голове тут же мелькнула спасительная мысль: ага! Надев джинсы и платье, я сделала два хвостика, скромненько накрасилась и, в последний раз осмотрев себя в зеркало, двинулась на завтрак. *** – Доброе у… – МакГонагалл, завидев меня, улыбнулась и сделала шаг навстречу. Однако чем ближе она подходила, тем быстрее сползала с её лица улыбка. Когда Минерва приблизилась ко мне, вид у неё был такой несчастный, что я даже испугалась. – Лили, что это на вас? Я суетливо оглядела себя. – А что на мне? – Прекрасно выглядите, Лили, – послышался сзади голос Снейпа, после чего появился и он сам, с довольной ухмылкой поглядывая то на меня, то на МакГонагалл. – Спасибо, – почти шёпотом ответила я, наблюдая за тем, каким взглядом смотрит Минерва на мастера зелий, усаживающегося за стол. – Лили, вы что, собрались болеть за Слизерин? – шёпотом спросила МакГонагалл. – Вот ещё! – возмущённо воскликнула я и тут же, смутившись от взглядов, направленных на меня, прошептала: – С чего это вы взяли? – Вы надели всё зелёное, Лили! – Минерва снова смерила меня изучающим взглядом. – Все болельщики Слизерина будут в зелёном, а болельщики Гриффиндора – в красном. Так уж у нас заведено. – Чёрт возьми! Почему меня никто не предупредил? – моё настроение поползло вниз. – Я теперь что, как дура должна сидеть в зелёном и делать вид, что мне абсолютно безразлично, кто выиграет? – Вы можете сходить к себе и переодеться. До матча ещё есть время… – предложила МакГонагалл. Я грустно покачала головой: – В том-то и дело, что не могу… Оставив изумлённую МакГонагалл в полном одиночестве обдумывать мои слова, я прошла к своему месту и, не обращая внимания на доводившие меня до белого каления фырканья Снейпа, приступила к завтраку. *** В Холле царила невообразимая толкотня. У самых дверей гриффиндорцы и слизеринцы затеяли драку. Пытаясь протолкнуться к месту потасовки, я краем глаза заметила движущиеся в толпе бледный крючковатый нос и чёрные сальные волосы Снейпа. «А у него неплохо получается прокладывать себе дорогу!» – подумала я, наблюдая за тем, как ученики расступаются перед профессором Зельеварения. Вскоре крики со стороны двери прекратились, и толпа хлынула на свежий сентябрьский воздух. Когда я, наконец, ступила на дорогу и вздохнула полной грудью, сзади раздался до боли знакомый голос, от которого из сердца будто вынули какую-то давнюю занозу, мешавшую спокойно жить. – Здравствуй, Лили. Я резко обернулась, отчего мои хвостики совершили крутой вираж. – Ремус! – несмотря на долгие уговоры оставаться спокойной и не совершать необдуманных поступков, я не удержалась и, широко улыбнувшись, бросилась ему на шею. О Господи! Не знаю, знакомо ли вам это чувство: когда после долгой-долгой разлуки вы, наконец, встречаетесь с любимым человеком. Когда вы прижимаетесь к нему со всей силой и чувствуете тепло его тела, стук такого близкого и в то же время такого далёкого сердца. Когда вы пытаетесь вдохнуть его запах, чтобы запечатлеть его в своей памяти на всю жизнь. И когда вы с замиранием сердца чувствуете, как после некоторого замешательства руки любимого сначала робко обнимают тебя, а потом со всей силой прижимают. Я услышала, как что-то мягко упало к моим ногам, зашуршав обёрткой. – Лили… – такой знакомый, такой волнующий голос любимого заставил меня оторваться от его плеча и, чуть отстранившись, заглянуть в серые глаза. – Ремус… – я улыбнулась, передразнивая его интонации. На какой-то миг его глаза будто очистились от вечного тумана и стали казаться ярко-голубыми. А уже в следующий момент его губы приблизились настолько близко, что я уже не смогла сдерживать себя. Чуть подавшись вперёд, я прикоснулась к ним своими губами. Его руки сильнее прижали меня к горячему телу, язык мягко, но настойчиво скользнул внутрь моего рта и начал с нежностью изучать его… И тут же в мою память ворвался образ, заставивший всё моё тело содрогнуться: тёмная лаборатория, освещённая лишь огнём из-под котлов, я, бессильно распластанная на столе, и чёрная фигура, настойчиво двигающаяся между моими белыми расставленными ногами. Я с силой оттолкнула Ремуса и сделала два шага назад. – Лили? – на лице любимого отразилось неподдельное беспокойство. – Я сделал тебе больно? – Нет… – прошептала я, качая головой и стараясь не смотреть ему в глаза. – Нет… Он сделал шаг, потом развернулся, поднял букет, лежащий у его ног и подошёл ко мне. – Это тебе, – он протянул мне цветы, вглядываясь в моё лицо и хмурясь. – Лили, если я сделал что-то, что было тебе неприятно, извини. Скажи что, и я никогда больше этого не сделаю. – Нет, Ремус, дело не в тебе. Ты не виноват, – я рассматривала букет и не поднимала на любимого глаза. – Тогда в ком? – Во мне… – я подняла голову и улыбнулась. – Пойдём, игра скоро начнётся. Я протянула ему руку, и он, постояв немного в нерешительности, сжал мою ладонь. *** Как я и ожидала, все места были заняты. Нервно оглядываясь, я искала свободные места. – Вон там как раз два места, – донёсся до меня голос Ремуса, а потом любимый потащил меня по одному лишь ему известному пути. Я с любовью и лаской сжимала его руку и думала о том, каким замечательным может оказаться сегодняшний день… Нужно только забыть о своих страхах, о своих кошмарах… Нужно только забыть… А? Что? О нет! Не может быть! Я встала как вкопанная, рассматривая те два места, к которым привёл меня любимый. А точнее – человека, сидевшего рядом. – Лили? – в поле зрения появилось озабоченное лицо Ремуса. – Что с тобой? – Ничего, – я проглотила ком, появившийся в горле. – Идём? – нерешительно поинтересовался любимый. – Идём, – кивнула я. Мы подошли к нашим местам. Наш сосед поднял голову и уставился на нас. – Добрый день, Северус, – сдержанно поздоровался Ремус. – Здравствуй, Люпин, – с ноткой пренебрежения, отвращения и затаённой злобы ответил Снейп. Ремус сделал шаг, собираясь сесть рядом с Северусом, однако я, преодолев дрожь в ногах, опередила его: я испугалась, что в их прошлом был какой-то конфликт, который сейчас может выйти наружу, и тогда сегодняшний матч закончится с ещё большими потерями. Снейп ухмыльнулся и отвернулся. Ремус опустился слева от меня и, наклонившись к моему уху, шепнул: – Ты уверена, что хочешь сидеть именно здесь? – Абсолютно, – улыбнулась я и, вспомнив недавно произошедшую сцену и устыдившись своего поведения, нежно чмокнула его в щёку. Он улыбнулся и сжал мою руку. Послышался свисток – и игра началась. *** – …Квоффл у Гриффиндора! Ричард Милтон делает пас на Инессу Вагнер… О нет! Инесса пропускает мяч! Очевидно сказывается усталость: игра продолжается более шести часов! Ни ловец Слизерина, ни ловец Гриффиндора не могут поймать неуловимый золотой снитч… – раздавался голос над полем. – Итак, Джон Пирс спокойно обводит зазевавшегося гриффиндорского вышибалу и летит прямо к воротам! Новый гриффиндорский вратарь весь на нервах: это его первая в жизни игра. Пирс на огромной скорости обходит гриффиндорских игроков, уворачивается от бладжеров… Я напряглась и подалась вперёд. – Гол!!! По трибунам прокатилась зелёная волна из болельщиков-слизеринцев. Снейп, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку кресла, спокойно наблюдал за игрой. Я покосилась на Ремуса: тот, устроившись на моём плече, тихонько посапывал. Видно, квиддич никогда не интересовал его. А лично меня игра захватила. Ничего подобного я в жизни никогда не видела и вряд ли ещё когда-нибудь увижу. – Ричард Милтон снова перехватывает квоффл и ведёт его к воротам. Счёт 620:590 в пользу Гриффиндора. Игра идёт вот уже шесть с половиной часов… И тут над полем нависла такая тишина, что в ушах начало звенеть. Потом по трибунам прокатился громкий вдох. Я непонимающе покосилась на Снейпа, подавшегося вперёд. Проследив за его взглядом, я увидела фигуру в зелёном плаще, с огромной скоростью движущуюся к поверхности земли. Сзади на некотором расстоянии двигалась красная фигурка. А потом я увидела его: золотой мячик размером с грецкий орех отражал свет солнца. Я почувствовала, как Ремус пошевелился. Зрители подались вперёд и… – ДА!!! – зелёные трибуны взорвались криками. Снейп старательно прятал довольную улыбку, но у него это плохо получалось. Я перевела взгляд на МакГонагалл. Она сидела, прижав руки к груди и плотно сжав губы. Сейчас она была похожа не на строгого декана Гриффиндора, а на простую старушку, которой сообщили, что пенсия уменьшилась в пять раз. Я почувствовала, как мою левую руку сжали тёплые пальцы. Повернувшись к Ремусу, я наткнулась на его весёлую улыбку. – Превосходная игра! Я получил истинное удовольствие! Я не удержалась и прыснула. *** Мы медленно шли к замку, откуда должны были свернуть на дорогу к Хогсмиду. Ремус держал меня за руку и молчал. Я тоже молчала, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Сзади послышались быстрые шаги, которые я тут же узнала, а потом ядовитый голос: – Не хочу нарушать вашу идиллию, однако… – Снейп догнал нас и, обгоняя, кинул, не оборачиваясь: – Лили, зайдите ко мне как только вернётесь. – Зачем? – изумлённо воскликнула я. – А разве вы не просили у меня кое-какой ингредиент? – Снейп не обернулся, однако я почувствовала, что, говоря это, он улыбался. Я остановилась как вкопанная, переваривая то, что услышала. – Лили… – начал Ремус, но я его уже не слушала. – Северус! Стойте! – я кинулась к остановившемуся Снейпу. – Не стоит оставлять своего кавалера одного, – профессор покосился на Ремуса. – Что вы имели в виду? – настойчиво прошептала я. – О чём это вы? – Снейп поднял бровь. – Об ингредиенте. – Ах об ингредиенте… И что же в моих словах вам непонятно? – Снейп со скучающим видом разглядывал Запретный Лес. – Вы же сказали, что его украли. – Я нашёл его. – Нашли? Не у меня ли случайно? – съязвила я. – Нет, – коротко бросил он. – Почему вы решили дать его мне? – Потому что вы исполнили условия нашей сделки, – монотонно пробубнил профессор. – Какие условия? – опешила я. – Как это какие? – Снейп, наконец, посмотрел на меня. – Вы сели рядом со мной на матче. – Ах это! – я стукнула себя по лбу. – Я и забыла… Отлично, я зайду к вам сегодня вечером. – Буду с нетерпением ждать, – оскалился Снейп. – Хотя не думаю, что вы вернётесь сегодня в Хогвартс. – Что? – выдохнула я. – О чём это вы? – О чём это я? – Снейп сверкнул своими чёрными глазами и снова покосился на Ремуса. Я покраснела. – Я зайду к вам сегодня вечером, – твёрдо повторила я и, развернувшись, вернулась к любимому. *** Ремус повёл меня по любимым местам своей юности. С замирающим сердцем я смотрела на спокойную гладь Чёрного Озера и на заснеженные вершины гор. На протяжении всей долгой прогулки любимый рассказывал весёлые истории из своей жизни и задорно смеялся. Я прижималась к нему, клала голову ему на плечо и наслаждалась мелкими мурашками, пробегающими по всему телу, когда он нежно обнимал меня и, придерживая за талию, шептал на ухо красивые слова. Время летело незаметно и с ужасающей быстротой. Когда на небе стали появляться маленькие звёздочки, Ремус остановился, повернул меня к себе лицом и, взяв за руки, улыбнулся. – У меня для тебя сюрприз, Лили. – Сюрприз? – я любовалась его серыми глазами, в которых отражался рогатый месяц. – Да. Ты любишь сюрпризы? – он нежно, но настойчиво притянул меня к себе и обнял за талию. – Люблю. Очень, – я попыталась скрыть нервозность, но у меня это плохо получилось. – Лили, чего ты боишься? – одна рука поднялась к моему лицу и дотронулась до щеки. – Ничего, – я покачала головой, пытаясь успокоиться, но паника, такая знакомая, такая мерзкая и липкая, уже начала метаться во мне. – Лили, успокойся, прошу тебя, – словно сквозь туман доносился до меня знакомый голос. – Да, я спокойна, – уверяла я не только его, но и себя. Голос любимого был тихим, нежным и успокаивающим. Мелкая дрожь постепенно начала проходить, образы мрачной лаборатории стираться. Я подняла голову и посмотрела в глаза Ремусу. – Всё в порядке? – заботливым голосом поинтересовался он. – Да, – я кивнула. – Я хочу, чтобы ты знала, Лили: я никогда в жизни не сделаю ничего, чего бы ты не захотела. Я хотела кивнуть, но в уме вдруг вспыхнула надпись из энциклопедии: «Люди-оборотни обладают неутолимым сексуальным желанием и могут делать это в несколько раз дольше и эффективней, чем люди или простые волки». Я глубоко вздохнула. – Идём? – спросил Ремус. – Куда? – дрожащим голосом поинтересовалась я. – К сюрпризу. Я секунду помедлила и кивнула. *** Дремучая Ива. Я слышала о ней, но никогда не видела. Ремус привёл меня к ней. – Зачем мы здесь? – поинтересовалась я. – Скоро увидишь, – улыбнулся любимый. Он достал волшебную палочку и тихим голосом произнёс какое-то заклинание. Дерево тут же перестало махать своими ветвями. Вокруг наступила такая тишина, что слышно было как от лёгкого ветерка шелестит трава. – Пошли? – свет месяца выхватил бледную руку любимого. – Пошли, – согласилась я и сильно сжала его тёплую ладонь. Ремус пересёк поляну и подошёл к стволу Ивы. У самой земли чернела дыра. – Нам сюда, – Ремус спустился вниз и галантно подал мне руку. Держась одной рукой за ствол, а другой опираясь на любимого, я спустилась следом. Меня тут же окутала темнота. – Так темно… – прошептала я, крутя головой и пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. – Да, наверное… Сейчас… Люмос! – в глазах вспыхнул яркий свет, и я зажмурилась. – Сюда, Лили. Давай руку. Я протянула руку и схватилась за Ремуса. – Наклонись чуть-чуть, здесь низко… Осторожно… Вот так. Теперь пошли. Так и не открывая глаз, я двинулась следом за любимым. Шли молча и долго. Наконец, через какое-то время до меня снова донёсся взволнованный голос: – Вот и пришли! Несколько ступенек… Почему ты закрыла глаза, Лили? Я открыла глаза и увидела улыбающегося Ремуса. Он слегка потянул меня за собой, и я встала на первую ступень. – Нам наверх. Я кивнула и, поднимаясь по лестнице, спросила: – Что это за место? – Иву посадили в то время, когда я учился в Хогвартсе. Собственно говоря, специально для меня её и посадили. Каждое полнолуние мадам Помфри отводила меня сюда… ну, для того, чтобы я никого не покусал… Он повернул голову и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула, давая понять, что всё поняла. Наконец, ступени закончились. Я сделала шаг и услышала, как скрипнула под моими ногами половица. Я посмотрела себе под ноги и увидела деревянный пол. – Это что, пол? – Скорее всего, – улыбнувшись, кивнул Ремус и потянул меня дальше по коридору. В конце коридора я заметила узенькую полоску света. Когда мы подошли ближе, оказалось, что это дверь. Ремус легонько толкнул её, и она с противным скрипом открылась. Не в силах сдержать своего любопытства, я заглянула в комнату через плечо любимого. – Господи, Ремус! – восхищённо ахнула я. Это была маленькая квадратная комната, скорее всего спальня, так как возле правой стены стояла огромная двуспальная кровать с балдахином. Два окна, расположенные напротив двери, были заколочены, однако на каждом весела занавеска. В комнате стоял полумрак. Неяркий трепещущий свет давали лишь четыре свечи, стоявшие на столе в углу комнаты. Стол был сервирован на двоих. – Ну как? Нравится? – немного смущённый Ремус сделал шаг вперёд, втащил меня в комнату и закрыл дверь. – Не то слово! Здесь так… уютно! – я действительно чувствовала себя здесь как дома, хотя меня и смущала огромная кровать, будто притаившаяся в тени. – Пришлось немало повозиться… Столько пыли накопилось… Я оглянулась на взволнованный голос и подавила смешок. Ремус нервно теребил в руках палочку, его щёки горели румянцем. Я вдруг почувствовала прилив такой нежности к этому мужчине, что сделала шаг, приблизившись вплотную, и взяла его за руки. – Ну что ты волнуешься? Всё просто замечательно! Если, конечно, не считать моего зверского голода. С завтрака прошло довольно-таки много времени. – Ну, конечно! Господи, какой же я дурак! Ремус быстрыми шагами пересёк комнату и, ухватившись за спинку стула, отодвинул его и выжидательно посмотрел на меня. – Ого! – кокетливо воскликнула я, подошла к столу и изящно опустилась на стул. Ремус опустился на своё место. – Вина? Я немного подумала, покосившись на кровать, и кивнула: – Немного. Ремус кивнул и плеснул в два бокала бордовой жидкости. Подал один мне, поднял свой и, смотря мне в глаза, произнёс: – За тебя, Лили. – Нет, так не пойдёт! – замотала я головой. – Давай тогда уж и за тебя! – Хорошо, – не стал спорить любимый. – За нас. Я подумала и кивнула. – За нас! Мы выпили. Вино было вкусным, сладковатым и приятным. – Разрешите за вами поухаживать? – спросил Ремус, протягивая руку за моей тарелкой. – Пожалуйста, раз уж вам так хочется, – кивнула я, пытаясь состряпать на лице серьёзную мину. Когда Ремус накладывал мне какой-то салат, я заметила, как сильно у него трясутся руки. И чего это он так волнуется? Сорок лет, всё же, не мальчик уже! – Прошу, мисс, – тарелка с мягким стуком опустилась передо мной. – Благодарю, сэр, – снова кивнула я и, не удержавшись, хрюкнула. Ремус весело рассмеялся. – Как салат? Я взяла вилку, подхватила ей несколько зелёненьких листочков и положила в рот. Устремив взгляд в потолок, тщательно прожевала, проглотила, потом ещё некоторое время посидела, прислушиваясь к своим внутренним чувствам. Наконец, я перевела взгляд на замершего в ожидании Ремуса и выдвинула свой вердикт: – Неплохо. Я бы даже сказала: отлично. – Замечательно! Теперь и я могу попробовать, – облегчённо вздохнул любимый. Я снова не удержалась и хихикнула. – Ты всегда такая смешливая? – улыбнулся Ремус. – Нет. Только если ты меня смешишь, – честно призналась я. – Хотя… Знаешь, бывает, что я сама с собой разговариваю. Ремус немного пожевал и сказал: – Мне не привыкать. Знаешь, прихожу однажды с работы и слышу: в библиотеке кто-то говорит. Достаю палочку, крадусь на голоса, распахиваю дверь и… И что, как ты думаешь? – Незаконное вторжение? – попробовала угадать я. – Нет. Сириус решил развивать в себе актёрское мастерство. Бегает из одного угла комнаты в другой и кричит на невидимую собеседницу: «И где это ты шлялась полночи?! Я глаз не мог сомкнуть!» Потом перебегает в другое место и тонюсеньким голоском отвечает: «Ты не представляешь, милый! В Министерстве опять было совещание!» Я во весь голос расхохоталась. Ремус скромно улыбался. – Ой, не могу! Вот Сириус! Вот уморил! – Это ещё что! Когда я ему поведал, что собираюсь устроить ужин, он всю ночь просидел в библиотеке – искал какие-то рецепты. Этот салат, кстати, его рук дело. – Что ж, передай ему от меня низкий поклон. У него определённо талант. Можно мне ещё? – я протянула тарелку, и Ремус с готовностью вскочил. – Смотри не налегай. У нас ещё горячее есть. – Ну тогда мне совсем чуть-чуть, – сказала я. Пока я уплетала вторую порцию салата, Ремус рассказывал истории из своей школьной жизни. Я с готовностью задавала ему вопросы, смеялась и с удовольствием пила вино, которое любимый временами подливал. Когда Ремус решил, что настало время для горячего, в голове у меня творился такой кавардак, что я не смогла точно вспомнить свой пароль. Подумав мимоходом о том, как я попаду к себе, я выжидательно посмотрела на Ремуса, застывшего над столом в позе фокусника, готового сдёрнуть со шляпы платок и вытащить на свет божий кролика. – Готова? – спросил он. Я кивнула и нетерпеливо заёрзала на стуле. – Оп! – Ремус поднял крышку с блюда, стоявшего в центре стола. Я неуверенно хихикнула, переводя взгляд с любимого на блюдо и обратно. Ремус, радостно смотря на меня, покосился на блюдо и громко ойкнул. БЛЮДО БЫЛО АБСОЛЮТНО ПУСТЫМ! – Как же это… А где же… – Ремус выглядел таким растерянным, что мне стало жаль его. – В чём дело? – спросила я, быстренько придумывая, чем бы развеселить любимого. – Горячее… Куда оно делось? – подумав немного, Ремус нырнул под стол. Не придумав ничего более умного, я нырнула следом. И тут же наткнулась на тёплый нос любимого. – Тесно здесь… – прошептал хриплый от волнения голос Ремуса. – Тесно… – согласилась я, пытаясь пятиться назад. Это плохо получалось, так как моя попа упёрлась в ножку стола. Я почувствовала, как Ремус глубоко втянул в себя воздух. – Убить его мало… – Кого? – удивлённо спросила я, всё пятясь и пятясь. – Сириуса… И куда он горячее дел? – Плюнь ты на это горячее… Ничего страшного ведь не случилось… Стол был маленьким и низким. Места под ним было ещё меньше. Стоять на четвереньках, чуть пригибаясь, было неудобно. А уж прикасаться при этом носом к носу любимого было ещё неудобней. – Думаю, что нам лучше… – начала я. – Да, конечно, так будет лучше… – кивнул Ремус и попытался отползти назад. – Не выходит… Тут стена… А что если… Я услышала пыхтение любимого, его нос на мгновение покинул мой. – Надо же, я и забыл… – снова донёсся до меня его голос. – Что забыл? – Вся мебель здесь прикручена к полу. – Зачем? – Очевидно затем, чтобы я её не снёс… В порывах бешенства… Быстрое движение – и нос любимого снова упирается в мой. – Извини… – прошептал Ремус. Не успела я ничего ответить, как послышался протяжный приглушённый стон любимого, а потом его горячие губы впились в мои. Сердце бешено заколотилось. Открыв глаза так широко, как это было возможно, я пыталась хоть что-нибудь разглядеть. Язык Ремуса мягко протиснулся ко мне в рот и робко коснулся языка, будто спрашивая разрешения. Я резко подалась назад и каким-то невероятным образом выбралась из-под стола. – Лили! – послышался приглушённый голос Ремуса, а потом показался и он сам. – Лили, прости, я не хотел… – Всё… всё в порядке… – я заломила руки и сделала несколько шагов по комнате. Остановившись перед кроватью, я несколько мгновений смотрела на неё, а потом, повернувшись к Ремусу, резко спросила: – Всё это было заранее подстроено, да? – О чём ты, Лили? – Ремус сделал несколько шагов ко мне. – Этот ужин, вино, комната с кроватью… Ты всё заранее подстроил? – Что?.. Лили, да как тебе такое могло вообще в голову прийти! – он выглядел таким расстроенным и несчастным, что я тут же забыла о своих мыслях. – Прости… Прости, пожалуйста, просто… Просто… – я секунду колебалась, пытаясь найти нужные слова, но ничего не вышло. Поэтому я просто отвернулась и обхватив себя руками, уставилась немигающим взором в стену. – Что, Лили? – я почувствовала, как Ремус положил мне на плечи руки. – Я всё пытаюсь понять, что с тобой происходит… Ты не была такой до своей болезни… Что случилось? – Ничего… – я покачала головой, чувствуя, как в носу предательски защипало. – Можешь не говорить, если не хочешь, но я ведь всё вижу, всё чувствую. Знаешь, оборотни обладают высокой чувствительностью. – Знаю… – прошептала я, глотая слёзы. Ремус мягко развернул меня и прижал к своей груди, гладя по волосам. – Что-то происходит с тобой… Тогда возле Хогвартса, когда я поцеловал тебя в первый раз, ты была другой… А теперь ты чего-то боишься… В тебе живёт какой-то кошмар, от которого ты не можешь избавиться, который мешает тебе спокойно жить… Спокойно любить… Я знаю, что сейчас не время, но… Я люблю тебя, Лили. Я замерла, затаив дыхание. – Лили? Ты меня слышишь? Я кивнула, уткнувшись в его плечо. – Так ты… ты расскажешь мне? Я покачала головой. – Я не могу, Ремус. Это… это давняя история. Тогда, при первом нашем поцелуе, я просто не думала об этом… Это было так давно… – с замиранием сердца я ждала ответ любимого, его реакцию. Я соврала. Нагло, без запинок. И мне было стыдно. Ужасно стыдно. – Лили… – Ремус легонько отодвинул меня от себя и заглянул в лицо. – Скажи мне, прошу тебя. Я не могу жить, зная, что на душе у тебя такой тяжкий груз. Расскажи мне, и мы вместе будем с этим бороться… Я закусила губу и перевела взгляд на свечу, горевшую позади любимого. – Когда мне было 15 лет, меня изнасиловали, – быстро протараторила я, стараясь не смотреть ему в глаза. Я снова соврала. И снова мне было ужасно стыдно. Я услышала его судорожный вздох. – Лили… Почему ты сразу не сказала мне? – Я боялась, – я перевела взгляд на его лицо и заглянула в глаза. И нашла там то, что искала. Сочувствие. Понимание. Любовь. Это самое важное – любовь. – Я люблю тебя, Ремус, – прошептала я. – Но я боюсь. Боюсь находиться рядом с мужчиной. Боюсь поцелуев, ласк, близости. Я боюсь, что мне причинят боль. Боюсь, что снова буду страдать, кричать… Я боюсь любить, Ремус. – Лили… – Ремус крепко обнял меня. Я вцепилась в него со всей силой, на которую была способна, и тихо заплакала, радуясь тому, что, наконец, рассказала ему… пусть и не всё… пусть и не правду… Но теперь он знает. Мы стояли так около десяти минут. Он гладил меня по волосам, изредка целовал в висок. Я, уткнувшись носом в его свитер, беззвучно рыдала, вспоминая всё то, что испытала за последний месяц. Вспомнилось всё: и исключение, и потеря денег, и увольнение с работы, и смерть мамы, и изгнание с места жительства, и издевательства Снейпа. Но странное дело: переживать всё снова, прижимаясь к надёжному и понимающему Ремусу, было так легко, что я невольно почувствовала себя в полной защите. Не знаю как, но Ремус это тоже понял. Подхватив меня на руки, он подошёл к кровати и опустил меня на мягкую перину. Сел рядом. Мы оба уставились на свечи в другом конце комнаты. Посидели молча. Наконец, Ремус сказал: – Я рад, что ты мне рассказала… Я люблю тебя. – Я тоже рада. И я тоже люблю тебя, Ремус. С самой первой встречи. Он повернул ко мне голову, улыбнулся. – И я. Я тоже улыбнулась. – Хочешь ещё поговорить о том, что случилось? – Ремус сжал мою руку в своей. – Нет, – я покачала головой. – Я хочу другого… Он замер. Я – тоже. Неужели я сказала это? Неужели сказала? – Прости, я… – начал Ремус, но я протянула руку к его лицу и коснулась губ. – Не надо, ничего не говори. Это всё я. Надо же какая дура! Прости! Давай посидим ещё немного. Времени уже много, замок, скорее всего, уже закрыли… Ремус мягким движением взял мою руку и поцеловал кончик большого пальца. Я замолчала, таращась на него во все глаза. А он тем временем легонько покусывал подушечки остальных пальцев. Затем перевернул руку и коснулся языком ладони. – Ремус… – начала было я, но теперь уже он протянул руку и коснулся пальцем моих губ. – Я остановлюсь как только ты попросишь меня об этом. Если тебе будет больно или неприятно, только скажи… Я молча кивнула. – Мне жарко. Я сниму свитер? – спросил Ремус, выпуская из рук мою ладонь. Я снова кивнула. Он медленно, будто боясь меня спугнуть, стянул свитер, оставшись в одной футболке. – Можно я поцелую тебя? – спросил он. Я помедлила немного и отрицательно покачала головой. – Не бойся меня, Лили. – Я не боюсь. – Тогда поцелуй меня. Я закусила губу и перевела взгляд на свои ноги. Я хотела этого. Да, я хотела. Но я боялась. Боялась… – Ладно, – я подняла голову и вызывающе посмотрела на него. Он напряжённо улыбнулся. Я села поближе, потом придвинулась вплотную. Провела рукой по его волосам, пытаясь собраться. Потом медленно наклонилась, посмотрела ему в глаза и прижалась губами к его губам. Он не ответил. Я немного отодвинулась. – Знаешь, мне было бы легче, если бы ты ответил на мой поцелуй, – смущённо проговорила я. – Ты меня не целуешь, Лили. Мы просто касаемся губами. Это не считается. Я снова закусила губу, внутренне соглашаясь с ним. Снова приблизившись к любимому, я слегка поцеловала его нижнюю губу, потом провела по ней языком. Неожиданно его губы разомкнулись, и я с удивлением обнаружила, что наши языки переплелись, затеяв дикий и страстный танец. Обхватив Ремуса за плечи, я сильнее прижалась к нему, отчего наши губы сомкнулись. Я проникала в его рот всё глубже и глубже, ощущая невыразимое удовольствие и страсть, со стремительной скоростью разлетающуюся по всему телу. Меня охватил жар. Казалось, что джинсы начали плавиться. Я начала задыхаться, резко дёрнулась назад. Тяжело дыша, я наблюдала за любимым, который тоже делал безуспешные попытки восстановить дыхание. – Ну как? – спросила я. – Уже лучше, – серьёзно кивнул любимый и улыбнулся. – Может, ещё попробуем? Голова ужасно кружилась. Прикрыв глаза рукой, я произнесла: – Сейчас, только отдышусь немного… – Мы можем лечь, – предложил Ремус. Я подняла голову и испуганно уставилась на него. В его глазах горел огонь страсти и желания. – Просто ляжем рядышком, – успокаивающе добавил он. Я кивнула. – Хорошо. Только… не торопи меня, ладно? – Обещаю. Он откинулся на подушки и похлопал по одеялу рядом с собой. Я медленно легла рядом, чувствуя, как всё удовольствие от поцелуя стало постепенно исчезать, и страх начал потихоньку закрадываться в душу. Очевидно, Ремус тоже это понял. Он перекатился на бок и, положив голову на согнутую в локте руку, успокаивающе сказал: – Лили, успокойся. Я не сделаю ничего, чего бы ты не захотела. Не бойся меня. В конце концов, я сделан из той же материи, что и ты, просто слеплен немножко иначе. Я быстро окинула его взглядом. – Да уж… Он улыбнулся. – Ложись на живот. Я помедлила, а потом перевернулась на живот, не сводя с него глаз. Он протянул руку и стал нежно поглаживать меня по спине. Его движения были успокаивающими, я расслабилась. Наверное поэтому, когда он спросил, можно ли ему снять футболку, я кивнула. Рука прекратила своё движение, но лишь на миг. Когда Ремус снова опустился рядом, уже без футболки, я попросила: – Поцелуй меня. Он с минуту смотрел мне в глаза, а потом нагнулся и поцеловал. Тот же поцелуй. Такой же страстный, заставляющий забыть обо всём на свете, лететь ввысь, туда, где тебя никто не увидит, задыхаться, снова набирать в лёгкие воздух и снова задыхаться. Когда Ремус отодвинулся, я хихикнула: его губы были красными и припухшими. – Тебе не жарко? Можешь снять платье, – предложил любимый. Я судорожно вздохнула. – Если не хочешь, можешь остаться в нём, – смилостивился Ремус. – Но тогда мы будем топтаться на одном месте. Я согласно кивнула, но снимать платье не стала. – Хочешь, я помогу тебе? – спросил Ремус. Я помедлила и кивнула. – Хорошо, – немного напряжённо улыбнулся любимый. Я села и повернулась к нему спиной. Его пальцы начали медленно и непринуждённо расстёгивать пуговицы. Когда все пуговицы были расстёгнуты, Ремус наклонился и поцеловал открывшийся участок моей спины. Я вздрогнула и закусила губу. – Мне продолжать? – поинтересовался Ремус, заглядывая мне в глаза. – Да… – прошептала я. Он снова исчез за моей спиной. – Подними руки, – услышала я его голос. Я послушно подняла руки. Платье медленно скользнуло вверх. Оставшись без надёжной защиты, я стыдливо прикрыла руками обнажённую грудь. Ремус вопросительно посмотрел на меня и покачал головой. – Без этого никак не обойтись, Лили. Я хочу видеть тебя. Не бойся, я не сделаю тебе больно. – Я не боюсь, что ты сделаешь мне больно, Ремус. Я боюсь, что не выдержу этого. Боюсь, что воспоминания снова нахлынут на меня. – Всё будет хорошо. Я кивнула и медленно опустила руки. Мне было стыдно и неуютно от его проницательных серых глаз, которые скользили по моей груди. Наконец, он снова посмотрел мне в глаза. – Я хочу дотронуться до тебя, Лили. Можно? Я, затаив дыхание, прислушивалась к своим чувствам. – Да, только… – Что? – Не сделай мне больно, Рем. – Обещаю, Лили. Глядя мне в глаза, он протянул руку и накрыл мою левую грудь своей ладонью. Не в силах дальше выдерживать его взгляд, я закрыла глаза и откинула назад голову. Второй рукой он коснулся правой груди, пощекотал большими пальцами соски, которые тут же напряглись. – Вот видишь, Лили, твоё тело уже всё забыло… Ты великолепна, Лили… Он обхватил мою голову руками и притянул к себе. И снова страстный поцелуй, после которого мы долго не могли отдышаться. – Ложись, Лили, так будет удобней. Я послушно откинулась на подушки. Ремус навис надо мной. Покрывая моё лицо короткими нежными поцелуями, он постепенно спускался ниже. Шея, грудь… На секунду он замер, ожидая моего сопротивления, но я ничего не сказала. Мне было приятно. Я почувствовала лёгкое прикосновение губ к левому соску, потом язык игриво и дразнящее начал щекотать его. Я тихо вскрикнула. Ласки тут же прекратились. – Что, Лили? – обеспокоено спросил Ремус. – Ничего, Рем, всё хорошо, – я улыбнулась и провела рукой по его щеке. Он снова опустил голову к моей груди и начал целовать её, ласкать языком, обхватывая губами то один сосок, то второй. Его ласки доводили меня до исступления. Между ног томилось что-то большое, готовое в любой момент вырваться наружу. Я просительно застонала. – Избавимся от брюк? – понял меня любимый. Я кивнула и потянулась к застёжке, но его рука меня остановила. – Я сам, хорошо? Я снова кивнула. Его пальцы ловко расстегнули молнию. Стянув джинсы ровно настолько, чтобы открыть взору темнеющий треугольник волос, он судорожно вздохнул и, наклонившись, уткнулся в него носом. Я почувствовала, как он глубоко вдыхает, потом поднимает голову и восхищённо шепчет: – Мерлин, Лили! Как ты пахнешь! – Как? – игриво вопрошаю я, притягивая его за волосы и целуя. Забыв на мгновение про тесные брюки, мы катались по кровати в страстном танце, изредка восклицая. Когда воздух снова кончился и мы оторвались друг от друга, оказалось, что я лежу сверху. – Хм-м… Мне так тоже нравится, – глубокомысленно изрёк Рем и улыбнулся. Сев на него верхом, я наклонилась и укусила его за ухо. Он тут же положил свои ладони на мои ягодицы и прижал меня к себе. – Лили… Он перекатился, и теперь я оказалась снизу. Продолжив начатое, он стянул с меня брюки и схватился за свои. – Дай я, – я потянулась к застёжке, расстегнула пуговицу, потянула молнию вниз. С замиранием сердца я ждала того, что увижу. И, наконец, восставшая мужская плоть вырвалась наружу. Я невольно отдёрнула руку. – Думаю, дальше я сам, – Рем взял инициативу в свои руки, быстро стянул брюки и откинул их назад. Теперь мы были абсолютно нагими. Я с интересом изучала его тело, худое, но довольно крепкое. На груди вились редкие светлые волосы, тянулись до пупка, снижались к паху, где образовывали аккуратное убежище для длинного и толстого члена. Я вдруг почувствовала смущение, быстро отвела взгляд и встретилась глазами с Ремом. Его глаза задорно улыбались в то время как лицо было очень серьёзным. – Ну как? – поинтересовался он. – Что – как? – ещё больше смутилась я. – Ты так долго изучала меня… – Не дольше, чем ты меня, – с вызовом ответила я. Он рассмеялся. – Ладно, не горячись. Дай-ка я лучше тебя поцелую. Он быстро приблизился ко мне и поцеловал. Господи! Я, наверное, никогда не привыкну к его поцелуям! Снова его язык настойчиво и страстно переплетался с моим, снова проникал далеко внутрь, заполняя всю полость моего рта и мешая дышать. Продолжая тонуть в его поцелуе, я почувствовала, как меня нежно, но вполне настойчиво кладут на кровать. Я внутренне сжалась, ожидая, что вот сейчас внутрь меня ворвётся этот монстр и разорвёт меня на кусочки… – Лили… – Рем, видно, почувствовал моё напряжение. Оторвавшись от моих распухших губ, он провёл рукой вдоль моего тела и шепнул: – Не напрягайся, не сжимайся… Всё ещё можно прекратить, только скажи… Он некоторое время смотрел на меня, ожидая, наверное, что я вскочу и убегу. Когда он понял, что я не собираюсь этого делать, он наклонился и поцеловал шею, потом ещё и ещё. Нежно покусывая и всасывая в себя кожу, он медленно начал продвигаться ниже. Задержался на груди, снова дразня соски языком. Потом спустился ниже, снова вдохнул запах волос в паху. – Лили, раздвинь чуть-чуть ноги… Я послушно развела в стороны ноги и схватилась за спинку кровати. – Рем, прошу… Только не сделай мне больно… – Я прекращу сразу же, как только ты скажешь, – послышался хриплый голос. Я почувствовала лёгкое прикосновение пальцев к завиткам, обрамляющих лоно. Они нежно, но настойчиво поглаживали меня. Комната, освещённая лишь пламенем свечей, начала уменьшаться в размерах. Дыхание участилась. Напряжение внутри возрастало, требовало разрядки. Не в силах сдерживаться, я крепко сжала зубы и приподнялась навстречу умелым пальцам. Однако продолжения ласки не последовало. Я разочарованно опустилась на кровать и хотела было уже спросить, в чём дело, когда влажный и дерзкий язык скользнул к дрожащей от возбуждения плоти. – Рем… – простонала я, когда язык быстрыми движениями довёл меня до оргазма. Громко застонав, я почувствовала облегчение, а вслед за ним слабость. – Да? – весёлым голосом поинтересовался любимый, наклоняясь надо мной и целуя. Снова страстные поцелуи, перекаты по кровати. Снова я оказалась сверху. – Я не могу больше ждать, Лили, – прошептал Ремус. – Я тоже, Рем, – улыбнулась я. Слабость быстро прошла, и на её место снова пришло желание. Ремус быстро перекатился, вклинился между моими ногами. – Расслабься, Лили… – прошептал он, на секунду замирая. Я тоже замерла, а потом почувствовала, как он ненастойчиво и спокойно вошёл в меня…