Омеги предпочитают быть трезвыми

Динамик надрываясь, воспроизводит «Имперский марш» оповещая об операции. Все должно быть идеально. Шлепок резины по коже рук. Я готов нести смерть. Шаг. Оружие мгновенно оказывается в ладони. Внимание сосредоточено на цели. Враг близко. Я не проиграю. Оборот. Резкий выпад. — Ты не пройдешь!— щетка утыкается в преграду.       Секундное замешательство. — Блять, фильм не тот,— разочарованно выдыхаю,— а так хорошо начиналось.       Быстро смахиваю пыль с плеч парня. — Ну, ты это…оцепе…тьфу!— быстро пытаюсь подобрать слово, взмахивая щеткой, словно палочкой,— оживи? Разморозься?       Альфа удивленно моргает. — Кёнсу?— парень осторожно делает шаг назад.       Стаскиваю с лица марлевую маску. — Ким Чонин. Восемнадцатилетний, с геном алкоголика, ибо родственник Чанеля, любящий кидаться названиями цитрусовых и скрываться в неизвестном направлении… — Всё!— Чонин заметно смутился,— убедил. — Чем обязан твоему визиту?       Кроме Бэка никто не решается заглянуть в библиотеку, когда на дверях красуется табличка «закрыто», а музыка басами трясет стекла окон. Иногда дети поговаривают о приведении, которое появляется именно в это время. — Я тут это…в качестве белого флага.       Скептически осматриваю альфу. Черная кожаная куртка поверх красной толстовки и темные джинсы. — Что-то ты не очень-то по дресс-коду одет,— задумчиво констатирую. — Кто бы говорил…       Резко вытягиваю руку в сторону настенного календаря, где ярким маркером обведено сегодняшнее число и красуется надпись «субботник». — А…— Чонин понимающе кивает,— а я уже думал что ты это…того…       Закатываю глаза, но где-то внутри делаю пометку сменить стиль одежды для уборки. Защитный белый комбинезон, марлевая маска и синие перчатки нынче не хит сезона. — О, да, мне ж просто палец в рот не клади дай покосплеить «Во все тяжкие»… — Не начинай,— резко обрывает волну иронии.       Неосознанно вздрагиваю. Неловкая пауза накрывает зал. Шумно выдохнув, альфа оккупирует уже знакомые пуфики, зарывая пальцы в волосы. — В общем,— в голосе зазвучала неизбежность, в которую Чонин еще сам не до конца верил,— меня прислали в качестве заложника и… — И у тебя есть тридцать секунд, чтобы залезть под стойку,— сообщаю, заметив в окно знакомую макушку друга в толпе, ожидавшего зеленый свет светофора. — Что?— альфа явно не ожидал такого подвоха. — Сейчас десять утра,— быстро тараторю, хватая парня за рукав,— а он тут. Что-то явно случилось. Да что ты, какой не компактный!?       Как бы он не старался все равно какая-то часть тела торчала. Смирившись, что придется не пускать Бэка за стойку, чтобы омега не споткнулся о вытянутые ноги, заканчиваю речь: — Коротко: хочешь жить – лежи и молчи,— неожиданно для себя ерошу его волосы,— по возможности даже не дыши… — Серпом!— громкий хлопок двери сообщает о прибытии омеги.— Всех! По яйцам! Под корень!       Альфа шумно сглотнул, неосознанно прикрывая ладонью ширинку. Появляюсь из-за стойки, легко пиная прячущегося. — Согласен. Процентов на семьдесят…       Бэкхен замер, возмущенно глотая воздух. — Меня мои устраивают,— пожимаю плечами и, захватив свое оружие труда в виде щетки для пыли иду в сторону полок, решая все-таки начать субботник.       Бэкхену не нужны вопросы. Его просто нужно слушать. Бросив куртку на стойку, он ложится на пуфики. Сейчас для него нет библиотеки. Мысленно он в кабинете, где моя роль хорошего психолога. — Когда-нибудь я его убью. — Посадят. — Плевать. — Тебе не идет оранжевое. — Договорюсь с охранником. — Сосать придется. — Иди нахуй. — А ты следом, и не сворачивая.       Ответа не последовало. Бэк нервно ерзает на пуфиках, пока окончательно не падает, громко матерясь. — Намек понят,— бубня, потирает ушибленное бедро,— тряпки в шкафу? — Ага.       Вооружившись необходимым, присоединяется к уборке. Никто не решается заговорить первым, занимаясь своим делом.       Плей-лист как назло включает лирическую песню, при которой сразу возникает желание выйти в окно. — Достало!       Мысленно прощаюсь с плеером и прикидываю где можно купить замену по скидке. К моему удивлению Бэк просто яростно начал листать, громко комментируя мой вкус. — О, то, что нужно…       Первые секунды до боли знакомой песни заставляют улыбнуться.       Дверь с грохотом захлопывается, пропуская в дом зимний воздух. Отвлекаюсь от учебника: — Как успехи?       Молчание в ответ является самым худшим ответом. Помогаю раздеться другу. Мокрая одежда тут же отправляется сушиться. — Зима жестока,— задумчиво проговариваю, смотря как крупные хлопья снега, укрывают двор. — Люди тоже…— Бэкхен осторожно обнимает со спины, уткнувшись в плечо.— Прости я не смог…       Растираю его замерзшие пальцы. Мы оба знаем, что всегда можем обратиться к родителям. Это не стыдно. Это нормально. Но сдаться сейчас, столкнувшись с первыми сложностями – непростительно. — Моя статья показалась ему глупой. Он сказал еще один промах, и я лишусь возможности заработать и зачета. — Его право. — А как…— в голосе друга слышится надежда, которая тяжелым ударом отдается в груди. — Мистер О вышел из декрета, и я как порядочный человек не могу лишать его работы. — Пиздец…       Тишина давит на виски. Хочется бежать и прятаться. Идея приходит мгновенно. Резко отстраняюсь и, схватив куртку, несусь в сторону магазина, молясь, чтобы в честь праздника он не был закрыт.       К счастью успеваю за десять минут до закрытия. Мне хватает трех. Выгребаю последние деньги на кассе и возвращаюсь домой. Нахожу друга сидящим на полу и залипающим на серии «Glee». — Лови!— смеюсь и кидаю ему пакет. — Что это?— омега недоверчиво заглядывает внутрь,— Мандарины! Откуда? — Из магазина,— вешаю куртку и сажусь рядом,— думаю, то, что нужно на Рождество.       Смех Бэкхена наполняет гостиную. — А завтра мы, что будем есть? — Подумаем об этом завтра,— улыбаюсь, отправляя дольку фрукта в рот,— вкусно! «So tell me what you want, what you really really want…»*       Щетка и бутылка с водой тут же превращаются в микрофоны, а библиотека в личную сцену. — «Если хочешь со мной в будущее, забудь моё прошлое…»— Бэкхен старается в точности передать движения девушки из сериала. — «Если хочешь узнать меня поближе, лучше сделай это быстрее…»— не отстаю, крутя бедрами в такт. — «А теперь не теряй попусту моё драгоценное время, действуй, вместе нам было бы как раз то, что надо…»— хором продолжаем.       И сейчас неважно насколько глупо мы выглядим и что у нас ужасный акцент и временами вообще поем полный бред. Цель: выпустить эмоции. Итог: выполнено на все сто.       Под свои бурные аплодисменты падаем на пуфики. Забираю бутылку у Бэка и жадно делаю несколько глотков. — А нам так уж важно все убрать? — Неа,— мотаю головой,— просто не хотел сегодня детей брать. — Тогда, переодевайся.       Не нахожу причин отказывать. Захватив вещи, закрываем библиотеку и ловим такси. — Куда?— интересуется водитель, как только щелкают ремни безопасности. — Лотте Ворлд!— хором отзываемся, заставляя пожилого альфу вздрогнуть.       Покорив пару аттракционов, решаем отдохнуть в кинотеатре. Весь сеанс пугаем влюбленных парочек своими громкими комментариями.       Попкорн только раззадоривает аппетит. Доставка еды как всегда пунктуальна. Встретившись с доставщиком у двери дома, быстро расплачиваемся. — Знаешь,— очередной кусок курицы отправляется в рот Бэка,— а иногда сок круче пива. — Я должен это записать,— достаю телефон и включаю камеру,— на бис, пожалуйста. — Иди ты…       Отправив пустые коробки из-под пиццы и курицы в мусорку, поднимаю взгляд на часы. — А теперь отдыхай. — Не,— улыбается,— полдвенадцатого только. Время для статьи. Я покажу этому альфе, что омеги могут не только шикарно бедрами трясти. — Удачи!— приободряющее хлопаю его по плечу.— А я, пожалуй, в кровать. — Пусть к тебе придет горячий альфа и поможет хорошенько отдохнуть,— подмигивает омега, ставя сок в холодильник. — Альфа…       Словно молния проносится по всему телу. — Бляяяя!       Быстро выбегаю из дома, забыв даже переодеться. Дорога до библиотеки занимает пятнадцать минут. Мысленно убиваю себя за забывчивость. Последний перекресток. В окне виднеется что-то белое. Светофор наконец-то зажигается нужным светом. Стараюсь не упасть, перебегая дорогу. «Покормите кто-нибудь» - сообщали синие буквы на белом листе.