Вопреки всему!

POV Елена — Бон, мне плохо! — Сейчас буду! Что пьёшь? — Всё! — Жди. Я откинулась на спинку кожаного дивана и закурила, да! Я пять лет, как бросила сосать эту мерзость и снова закурила! Голова с непривычки сразу закружилась и лёгкая эйфория окутала мозг, чёрт, ну почему я потеряла контроль? А всё мужчины и этот напыщенный красавец Деймон и эта злобная акула с обаятельной улыбкой, Майклсон. Будь те вы все прокляты!!! Я никому не позволю вытирать об себя ноги, моё детище, точнее детище семьи Гилберт, которое я собирала по кусочкам после гибели папы, которое позволяло учиться Джеру в академии искусств в Лондоне и делать выставки его работ в лучших галереях мира, никому не позволю отнять моего «ребёнка»! Приглушённо запиликал телефон, я оглянулась в поисках него, ну конечно! Он упал в диван, только у меня случаются такие мелкие тупости, кое-как просунула руку между диваном и спинкой и нащупала аппарат. А вытащить руку назад, уже не могла, застряла намертво! — Вот же гадство! Только этого не хватало! А телефон трезвонил не переставая, чем ещё больше бесил меня! Я уже по моему до крови натёрла руку, но не на сантиметр не продвинулась к успеху. — Есть кто дома? — как гром среди ясного неба, прозвучал знакомый голос. Я в ужасе сжалась, только не это!!! Я уже молилась всем богам и богиням, но неотвратимые шаги приближались к двери, я идиотка оставила не запертой дверь, я же ждала подругу, а пришёл враг, ирония судьбы, да ещё я в таком беспомощном состоянии, вся кровь бросилась мне в лицо и от гнева и от унижения сразу. Кое-как, отдёрнув халатик, я с грозным видом уставилась на дверь. — Эй, живые есть? — По какому праву, ты врываешься в мой дом?! — выпалила я, когда медленно открылась дверь и мои глаза встретились с его глазами. Он усмехнулся и совсем не смутившись, стал подходить ко мне. Я собой закрыла застрявшую руку и придала лицу гневное выражение. — Привет! А я звонил в дверь, а потом смотрю, а она открыта, ждёшь кого? — Уж не тебя, точно! — Ну, а пришёл, я! Не поцелуемся? Я учуяла лёгкий запах виски, это мне совсем не понравилось: — Ты пьян? Пошёл вон! — То есть трезвому мне, ты была бы рада? — издевался полуночный гость. — Никакому тебе, я не рада! Он проигнорировав мой злой словесный выпад и жадно разглядывал меня, я с ужасом поняла, что почти обнаженна перед ним, маленький шёлковый халатик не скрывал моих ног и обтягивал рельефно высокую грудь. — На что уставился? Уходи пожалуйста, сейчас придёт мой друг и ты тут не уместен, от слова, совсем! Он как-то нервно сглотнул и придвинув стул, сел на против меня, закинув ногу на ногу. — Я пришёл поговорить и только, это не займёт много времени. — Хорошо, выкладывай и вали уже скорее! — почти взмолилась я, затёкшая рука болела, ну хотя бы телефон заткнулся и то хорошо. — Очень ты грубая, Елена Гилберт, — притворно вздохнул он. — А с чего мне с тобой быть ласковой? Ты увёл у меня солидного клиента,буквально из-под носа! — проговорила я, сузив глаза на него. Он вдруг широко улыбнулся, отчего его лицо стало ещё красивее, чем ещё больше разозлил меня. — Что я сказала смешного? — Да нет, я вспомнил, как ты мне зарядила по фейсу! — Хочешь ещё? Так, только попроси! Он перестал улыбаться и приглушённым голосом выдал: — Запомни, я никогда женщин не прошу, просят они, а я решаю дать ли или послать. — Пошёл к чёрту! Я тоже, посылаю тебя! — Вот поэтому ты и одна, а была бы чуточку мягче, ночи были бы не такие постылые. Гнев вообще затмил мой разум и я забыв о капкане, которым стал мой диван, рванулась и хотела съездить по этой наглой роже, но только охнув, опустилась на место и невольные слёзы от боли побежали по лицу. — Эй, что с тобой? — он подскочил ко мне и участливо взял за руку, ну за свободную руку, конечно. — Да какая тебе разница? — сквозь слёзы проговорила я, — рука застряла. Он посмотрел на моё бедственное положение, оценил размах бедствия и просто заржал в голос. Он смеялся так заразительно, что я хныкая, тоже не удержалась и стала смеяться вместе с ним, уже слёзы текли из глаз и живот болел, а мы, как два идиота, ржали. Потом отдышавшись, он вытер слёзы и прерывисто проговорил: — Это я удачно зашёл! И знаешь, я воспользуюсь твоей беспомощностью. — Что это зна... Он подскочил ко мне и просто засосал меня по взрослому, с языком, я задохнулась от возбуждения, от переизбытка чувств и от восторга, всё сразу навалилось на меня. Он целовал вкусно и со смаком, исследуя всё своим проворным языком, у меня помутилось в голове, его руки крепко прижали меня к сильному телу и запах мужчины альфа самца, просто сделал из меня безвольную тряпку. Вдруг, он резко отстранился и сверкая глазами прошептал: — А не пойти ли мне и дальше? Овладеть тобой, такой сладкой, прямо на этом диване, рука твоя мне и не нужна, а вот уязвимость твоя, просто срывает мне крышу. Я уже отдышалась и пришла в себя от поцелуя и молниеносно полоснула его по ухмыляющейся роже ногтями, оставляя багровые следы на бледной коже Сальваторе. Он отпрянул и я увидела, как его глаза наливаются дикой злобой! — А у кошечки есть, коготки? Мне это нравится! И он с дикой страстью накинулся на меня, я извивалась и вопила, он не слышал, просто его руки были всюду и вот я уже без халата, в одной шёлковой короткой сорочке, а он припал к моей груди губами и волна желания, помимо моей воли, затопила всё моё существо, я невольно простонала от удовольствия, что послужило ему сигналом к дальнейшим ласкам, более откровенным. Он тяжело дыша отстранился и прохрипел: — Прости, но это мне мешает! — и с треском порвал сорочку. И не давая мне опомнится, уже ласкал меня языком, между моих дрожащих ножек, я свободной рукой схватила его за голову и прижала сильнее, услышав его короткий смешок. Его язык, просто творил невероятное, я забыла и про руку в «капкане» и вообще про то, где я нахожусь и только стонала, требуя от него большего. Вот уже пальцем он проник в меня и быстро задвигал, не прекращая посасывать мой клитор. — Хочу тебя, — прошептала я. Его не надо просить дважды, я в полубредовом сознании услышала, как звякнула пряжка его ремня и он опять впился мне в губы, а его возбуждённый член, тёрся о моё лоно. Я выгнулась ему на встречу с тихим стоном, но он дразня, чуть отстранился. — Попроси, — прорычал он, обжигая меня дыханием. Я упорно, потрясла отрицательно головой и только глухо застонала. Он пальцем стал массировать нежно мой клитор, чуть надавливая, меня всю трясло от желания. — Попроси, — повторил он. И я просто сдалась, не в силах терпеть сладкую муку: — Пожалуйста… — Что? Говори же! — требовал мой мучитель, — что, пожалуйста? — Трахни меня, — взмолилась я. — Скажи, трахни меня, Деймон! — Трахни меня, Деймон! — почти проорала я. И он не теряя ни секунды, с силой насадил меня до упора, я только охнула и отдалась его бешеным и рваным толчкам. Уже на пике, когда мир разлетелся на тысячи цветных осколков, образуя прекрасный рисунок, как в калейдоскопе, мы вместе обессиленные упали на чёртов диван, тяжело дыша и постепенно приходя в себя. — Ты прекрасна, Елена Гилберт,— прошептал он мне в ухо и покрыл быстрыми поцелуями моё, ещё пылающее от страсти, лицо. Постепенно до меня стало доходить, что я наделала, я только что отдалась, как дешёвая шлюха своему врагу? Которого хотела наказать, а получилось, что он пришёл, увидел, победил?! Я резко села и глядя зло, в его изумлённые моим выпадом глаза, проорала: — Получил, что хотел? Унизил и натешился?! Уходи! Оставь меня одну! — и не выдержав эмоционального напряжения, снова разрыдалась. Он прижал меня к груди и молча гладил, как ребёнка, потом проговорил: — Какая же ты дура, глупыш, ты так ничего и не поняла? Я опять, оттолкнула его свободной рукой: — Всё я поняла, ты мне отомстил! Доволен? Просто уйди, — последнее предложение я проговорила уже тихо и бессильно опустив голову. Он молчал и не двигался, затем сказал: — Отомстил за что? Так это ты, взломала базу данных фирмы? — он резко рукой поднял моё заплаканное лицо и требовательно вглядывался в глаза, — ты?! Говори же! — Я!!! А ты думал, что Елена Гилберт, идиотка? Так ты ошибался и ты ещё у меня попляшешь! Думал трахнешь одинокую девушку и я сразу стеку к твоим ногам? Нет, Сальваторе, это ты идиот и это ты у меня попляшешь! — всё это я выпалила без запинки и глядя, в уже чёрные от гнева глаза, Деймона. Он молчал минуту, потом встал: — Ты не женщина, ты сама сатана, но и я не мальчик. Вызов принят и да, ты шлюха, что надо! Пока я от гнева ловила воздух ртом, он мгновенно надел штаны, накинул рубашку и подмигнув мне, быстро вышел. А я, бессильно откинулась на диван и опять разревелась, так мне и надо. Потом уже, кое-как запахнув остатки хилой одежды, как-то так наклонилась и моя рука легко выскочила из плена, я обескураженно пялилась на неё, потом истерический хохот потряс моё тело. В таком плачевном состоянии, меня и нашла Бонни, он подскочила и трясла меня, я не могла от хохота сказать и слова, просто бессильно махала на неё руками, тогда она дала мне пощёчину, я икнула и резко замолчала: — Елена, ты пугаешь меня! — Бон, с неподдельной тревогой смотрела на меня, — что произошло и с кем только что, я столкнулась у тебя во дворе? — С моей погибелью, — тихо проговорила я, вытирая слёзы ладонью. — ОК, я купила ром, это конечно мужской напиток, но знаешь, по моему я угадала, давай пить и ты мне всё расскажешь и про погибель и про то, почему ты в таком странном виде? Я опустила на себя глаза и румянец снова окрасил лицо, халат распахнут, сорочка под ним порвана вдоль и свисает жалкой тряпкой, короче, картина маслом! — Ой, Бон, я сейчас, стаканы в баре, — я метнулась быстрой ланью, в душ. Уже потом, роняя пьяные слёзы, под печальную музыку, я рассказала Бонни всё и про миллионера Никлауса, решившего забрать мою фирму и про Деймона Сальваторе и про мой позор на диване, сильная вещь этот ром, скажу я вам! Бон меня не перебивала, только её большие тёмные глаза, кстати не менее пьяные чем мои, были ещё больше и внимательно смотрели на меня. Закончив, я отдышалась и проговорила: — Наливай Бон, выпьем за меня идиотину, каких свет ещё не видел! Бон помотала головой и сказала: — Я предлагаю выпить за большое чувство, которое заслуженно пришло к моей подруге и которое она, по своей глупости не видит! За любовь, Елена! Я открыла рот и смотрела на неё. — Ты что не поняла? Я тебе час изливала душу и рассказывала про то, что сильнее чем я ненавидеть нельзя, а она, про какую-то любовь? — Да, не про какую-то, а про самую настоящую любовь, которая рождается, как раз из ненависти! Пей уже, потом сама поймёшь. Я безропотно опрокинула обжигающую жидкость в горло и поставив с грохотом стакан на столик, сказала: — Ты ошибаешься. Бон обняла меня: — Это ты ошибаешься, девочка.