Мир, в котором я живу

Я проводила Кастиэля взглядом до самой остановки, потом повернулась к Натаниэлю, который стоял ровно на том же месте, не двигаясь. Мне сразу вспомнились слова Розы, которые она сказала мне совсем недавно о том, что мне придется выбирать. И смотря на лицо Ната, я понимала, что помирить их — не лучшая затея. Сейчас он очень зол, но я почему-то совершенно не чувствую себя перед ним виноватой. И единственным, кто в этой ситуации был агрессивен — именно Нат, а не Кастиэль, чью агрессию я еще могла бы как-то принять и понять. — Итак, — сказала я хриплым голосом, что выдавал мое волнение с головой. Я прокашлялась и подняла свой взгляд на него, — что произошло? Почему ты мне не позвонил? — Извини, я не мог, — ответил он всё еще раздраженно, смотря сквозь меня. — Ко мне приходили родители и Амбер, поэтому всё, что я мог сделать — отправить смс. — Я понимаю, — кивнула я. Но на самом деле я ничего не понимала. В школе Натаниэль не скрывает наших отношений, и Амбер, конечно же, могла рассказать о них его родителям. Но тогда почему он не смог позвонить? Возможно ли, что… Думать об этом совершенно не хотелось. Даже допускать мысль об этом, а тем более рассуждать об этом вслух. — Я не сказала тебе об этой прогулке, — продолжила я, — потому что просто не успела. — Ты могла бы написать смс, — пожал плечами Натаниэль. — Ты тоже мог! — я почувствовала, как мой дрожащий голос перешёл на тон выше, и я боялась, что если он скажет хоть еще одно слово, то вся моя обида выльется наружу. И тогда, честно говоря, я не знала, что из этого выйдет. И выйдет ли. Натаниэль опустил голову и несколько минут стоял молча, пиная маленькие камешки под ногами, что медленно, но верно начинало выводить из себя, словно то, что я никак не хотела говорить вслух — подтверждалось. Он не спеша делает несколько шагов в мою сторону, но всё ещё старается не приближаться ко мне слишком близко. Правильно делает. Теперь зла уже я. — Прости, — говорит он тихо, и я вижу, как он пересиливает себя и смотрит прямо на меня. От этого взгляда у меня мурашки по всему телу. Сегодняшний день был таким замечательным, я была в предвкушении легкой усталости после такой насыщенной прогулки, но думаю, что, вернувшись домой, я буду без сил от этого разговора, если эту молчанку вообще можно назвать разговором. — Натаниэль, слушай, — я рвано вздохнула и старалась как можно дольше выдержать его взгляд, — я знаю, что у тебя довольно непростые отношения с семьей, но это не означает, что ты можешь игнорировать меня. Я волновалась. — Я заметил, — он снова перевел взгляд на поворот, за которым несколько минут назад исчез Кастиэль. — Ты серьезно сейчас? — я подняла одну бровь, сверля Ната взглядом. — Кажется, у нас был договор по поводу этого, и вообще, у этой прогулки была определенная цель. — Ты просто ничего не видишь вокруг себя, — на удивление спокойно ответил мне Натаниэль. — Ты про что? — не первый человек мне об этом говорит, но я, правда, слегка не догоняю. — Не про что, — Натаниэль приблизился и сел на корточки передо мной. — Канада, я не хочу с тобой ссориться. — Я тоже, — согласилась я, все ещё глотая мерзкое чувство обиды, которое так желало вырваться наружу. Я так хотела высказаться, но отчаянно сдерживала себя, думая о дальнейших последствиях. — Тогда давай, не будем этого делать, — он коснулся тыльной стороной ладони моей щеки, а я, по какой-то мне причине, дёрнулась чуть назад, и увидела, как Натаниэль замер, все также держа руку перед моим лицом. — Уже поздно, — тихо сказала я. — Думаю, что мне пора домой. Увидимся завтра в школе, — я попыталась выдавить подобие улыбки, но получилось, наверное, не очень. Натаниэль встал и ответил на мою улыбку, что тоже казалась недостаточно искренней и даже неверной. — До завтра, — сказал он, провожая меня взглядом до самых дверей.

***

Всю ночь меня тяготили мысли о том, что произошло. Натаниэль ни разу не связался со мной за эти два дня, отправив только короткую смску. Я хорошо понимаю, что у него с родителями не самый радужные отношения (и это мягко сказано), но все-таки он мог позвонить мне. Мысль о том, что он скрывает свои отношения от родителей не давала мне покоя. Я понимала, что, возможно, это вынужденная мера, что по-другому он поступить не может, но мне от всего этого становилось не по себе. Это было очень обидно, даже больно: знать, что человек тебя скрывает от близких людей, какими бы они ни были. В этот момент я задумалась о том, что рано я порадовалась, что у такой как я, всё может быть так же, как и у обычных людей, которые не обременены коляской. Кажется, я заблуждалась на этот счет. Тем не менее, несмотря на это, Натаниэль неплохо умеет злиться, чего я раньше за ним совершенно не замечала. Наверное, он очень долго сдерживал всю эту ревность, или я не знаю, как это вообще назвать, учитывая обстоятельства. Роза оказалась права. Он никогда не смирится с тем, что я общаюсь с Кастиэлем. Я накрылась одеялом с головой и закрыла глаза, пытаясь покончить с этими глупыми мыслями. Я решила, что мне стоит действовать по ситуации, и вообще попытаться узнать, что произошло, когда к Нату наведались родители. Но словила себя на мысли, что, возможно, я не хочу знать эту правду. Она может слишком больно ударить по мне. Я почувствовала, как на запястье упала капля, потом еще одна. Я поднесла руки к глазам и поняла, что из них текут слезы — предательские соленые слезы. Осознавать, что всё, казавшееся таким крепким и незыблемым, разваливается на глазах — невыносимо. Я больше не могла сдерживаться и заплакала, глотая всхлипы, чтобы не разбудить спящих родителей. Я не хотела, чтобы они увидели мои слезы. Впервые за то время, что я попала в аварию, я вижу их счастливые лица. Я не хочу их расстраивать. Не хочу, чтобы они думали, что мне до сих пор тяжело. Я просто не желаю этого чувствовать.

***

— Привет! — у ворот школы меня неизменно встречала Розалия, а позади нее топтался отчего-то излучающий счастье Алекси. — По поводу чего такая радость? — спросила я. Просто именно сегодня чей-то позитивный настрой просто убивал меня. Я пыталась замазать корректором свои синяки от недосыпа, но не думаю, что их не видно совсем. — В общем, — Алекси ослепительно улыбнулся. — У меня появилась девушка. — Правда? — я уставилась на друга, не скрывая удивления. — А как же Виолетт? — Ну вообще, это и есть она, — чуть тише ответил Алекси, — только пожалуйста, старайтесь не упоминать об этом при ней хотя бы какое-то время. Вы же знаете она немного… — Стесняется, — улыбнулась Роза, — да, мы знаем. — Поздравляю, Алекси, — улыбнувшись сказала я. Шкала моего настроения с очень хренового поднялась до отметки средне, — Это так здорово, я очень рада. — А у тебя как? Как до дома добралась? — Роза перевела взгляд на меня. — О, нет. Это не столь важно. Лучше расскажи, как вы… Я не успела договорить, потому что услышала жутко писклявый голос, который я узнаю, где и когда угодно. — Все выходные мы провели в новой квартире брата, — вещала Амбер по ту сторону ворот, вероятно, общаясь с Ли и Шарлотт — своей свитой верных собачек, которых она держит на очень коротком поводке. — Не понимаю, как он живет в подобных условиях. Наш дом куда лучше. И чего ему не сиделось? — продолжала она. — Я очень удивилась, когда мама и папа разрешили ему остаться там, ведь они были так категорично настроены сначала, а потом взяли и согласились. Но Натаниэль что-то им пообещал взамен. Интересно, что? Да, мне тоже интересно. Очень.