Ловец снов

в безумии хаоса дикого бреду по заросшей тропе, вокруг первобытные заросли, не слышно звуков извне, не видно луны и солнца, бреду день и ночь — ноги в кровь, и дальше — сплошная чилибуха ломает мне кромки бортов. мне Орфей напевает песню, его заросли приняли в стаю, проросли ему в кожу и лёгкие, они душу ему истоптали, рвут ему сердце и глотку, подобно железным прутьям. Орфей напевает песню, он не знает, что задохнулся. и чем дальше в чащу, тем темней, там живут злые звери, настоящие чудища. мне бы взять обратный билет, а пока только кожу рвущие… заросли. средь травы и плюща — прекрасное дерево, чьи ветви раскинулись до небес, только мне их не видно, плющ накрыл одеялом лес. я касаюсь дышащей коры, мне заботливо ветки щекочут запястья, по щеке старый лист, уж увядший пронесся плавно. только слышу я крик, мольбу. это от боли, от зарослей задыхается прекрасная Дафна. скоро плющ поглотит её, это смерти вестник. скоро Дафна не будет дышать, не зная об этом. слышно тихое напевание песни. пытаюсь сдвинуться с места — ничего не выходит. мои руки и ноги в ядовитом сплетенье, и я знаю, я знаю — из зарослей не выходят, но я всё ещё жду, что растворится затмение. и чем больше плутаешь, тем сильней обвивает плющ, тем сильней он рвёт глотку и лёгкие, этот лес — пристанище потерянных душ, что от света такие далёкие. но я знаю, знаю, меня спасёт, ко мне пробивается сквозь зарослей тучу маленький, неприметный надежды и солнца лучик.