Девочка с афрокосами

-Ну что? Теперь ты рада?! -Я как лучше хотела. Для тебя. -Нин? Зачем?- с трудом сдерживая слезы, спрашивает Вика у сестры. Нина лишь молча отводит взгляд. -Вика, нельзя так жить. Вика обхватывает голову руками и ,наконец, позволяет эмоциям взять верх над волей. Так больно ей еще не было. Нет, физически Вика часто получала травмы, будучи чересчур подвижным ребенком, но слезы сдержать умела. Даже когда мама мазала зеленкой разбитые колени, девочка стойко переносила боль, потому что знала - сама виновата. Но , когда тебя предает родная сестра, что тут скажешь? Кого обвинишь? Только что себя. Но Вика не делала ничего плохого. Она была обычным пятнадцатилетним подростком, и в её жизни не происходило ничего незаурядного. Все изменил один простой случай, простой настолько, что можно было бы и не расписывать. Почти каждый из нас переживал то же самое в этом возрасте, Вика не была исключением. В то время, как все одноклассницы и подруга Галя были погружены в свои переживания и страдания «о ком-нибудь из десятого "Б"», Вика спокойно жила без этого. Просто в её мыслях не было этого самого «кого-то», что и говорить, девочка вообще ни к кому не испытывала романтической привязанности. Саму Вику это не удивляло и не пугало, ей казалось, что все идет своим чередом, что так и должно быть. На вопросы одноклассниц девочка отшучивалась или просто соглашалась с ними в их же подозрениях по поводу «Бори Синичкина» просто, чтобы отстали. Одноклассницы, и с этим ей повезло, недолго донимали Вику подобными расспросами, у каждой из них была собственная жизнь, зачастую интереснее. Исключением была лишь родная сестра. Нина почему-то не отставала от нее с этим, сама не зная причины. Вика делала вид, что не замечает отношения сестры. Как-то в начале весны класс , в котором училась Вика, расформировали из-за недостаточного количества учеников. Их с Ниной распределили в разные, и вот тут случилось то, чего Вика не ждала. На первом уроке с новым коллективом она, немного подумав, села за последнюю парту. Домашнее задание Вика в тот день не делала и к уроку готова не была. Пока девочка доставала из портфеля пенал и тетрадь, к ней подсела одноклассница. Подняв голову, Вика увидела, что соседка выглядит не совсем обычно. Светлые волосы у нее были заплетены во множество тонких косичек. Вика, конечно, уже наблюдала подобное, тем более для поколения конца девяностых афрокосы не были новинкой, но что-то в тот момент поразило её. Может быть, игра света на тонком, словно фарфоровом, лице соседки, может быть, её непринужденная улыбка, кто знает? Но, увидев её, Вика машинально улыбнулась в ответ. Содержание того урока она не запомнила, зато помнила каждую фразу ,сказанную соседкой, как выяснилось, Катей. Новая знакомая жила недалеко от школы, в отличие от Вики, ездившей на другой конец города. Время шло, снег таял, изменения происходили и с Викой. В душе у девочки появилось место для чего-то нового. Почти все свободное время Вика проводила с Катей, чаще у нее дома, ведь в её собственном была Нина. Сестра, узнав о новой викиной подруге, как и следовало того ожидать, начала вести себя еще более отчужденно, чем раньше. Нина никогда не устраивала сцен, не выясняла отношений, она все делала исподтишка. Временами, когда Вика задерживалась у новой подруги, Нина наговаривала матери разных гадостей, вроде того, что последняя живет чуть ли не на помойке. На самом деле Катя была из приличной семьи, хотя, люди часто думали иначе. В последнюю неделю учебы девятые классы сдавали норматив по физкультуре. Вика никогда особо не отличалась тягой к занятием спортом, у нее были слабые связки ног. Катя же разделяла взгляды Вики с одной поправкой, она считала посещение уроков обязательным, даже если это физкультура. Так что на сей раз Вика порадовала преподавательницу своим присутствием. «Оох, да ну! Прутковская снизошла! Тяжело то к нам, смертным, спускаться было?!». Вика, выдержав еще несколько минут гневной тирады от Кощеевой, встала в строй и начала сдавать нормативы наравне с остальными. На деле, сейчас её мало волновали чьи-то порицания, когда подруга , её Катя, была рядом, стояла справа от нее, чуть касаясь рукой. Сначала все шло хорошо, но после продолжительного и изнуряющего бега предстояли еще упражнения в зале, а главное - прыжки через козла. Этот спортивный снаряд Вика всегда обходила стороной, но Кощеева, в кои-то веке увидевшая саму Прутковскую, решила, что нужно выжать её по полной. Девочка до последнего не хотела прыгать через козла, но её все-таки заставили. Не рассчитав траекторию прыжка, она приземлилась крайне неудачно, чуть не вывихнув правую ногу. Кощеева испугалась, правда, скорее за себя, и разрешила Кате отвести Вику в раздевалку. -Где болит-то? Тут?- спрашивала Катя, осматривая больную ногу. Девушке на тот момент показалась она очень маленькой и хрупкой, как и сама Вика. -Нет, вот чуть ниже. - Перелом-то тут вряд ли. Вот, когда я прикасаюсь больно? -Немножко…Аааай, теперь больно. -Прости. -Ничего .Ууух, кикимора поганая. -Ой, да не говори, охренела совсем уже. Знает же, что не умеешь, а заставляет. -Пойди сюда? -Сюда, куда?- Катя чуть рассеянно улыбнулась. -Сядь рядом? -Хорошо. Девушка подсела к Вике на низкую лавочку, выкрашенную в мерзкий зеленый цвет. Вика устроилась поудобнее, положив голову на плечо подруге и обняв её обеими руками. -Ты только ничего про меня не подумай. -А ты не подумаешь? -Нет, я же знаю, что тоже тебе нравлюсь.- Катя улыбалась, а Вике было страшно в тот момент, как никогда раньше. -А это ничего, если ты меня поцелуешь? Вместо ответа Катя мягко коснулась губами Викиных губ. От испуга девочка сначала не ответила, но в следующий момент немного успокоилась и стала робко отвечать. Для обеих девушек то чувство, что возникло между ними, не было странным. Оно появилось как бы само собой, пугало только то, что оно взаимно. Но этот светлый момент был испорчен. И он был испорчен Ниной. Было бы лучше, если бы вместо нее в раздевалку вошел кто-то другой. Девушки сидели, как ошпаренные кипятком, Вика даже не успела сообразить, что нужно остановить сестру. С Ниной происходило тогда что-то странное. Девушка бежала из школы домой, притом даже оставила вещи. Её будто разрывало изнутри чувство обиды, смешанное со злобой. Нина хотела рассказать матери и отцу все до мельчайших подробностей. Конечно, так она и сделала, даже немного приукрасив. Нина в тот день плохо соображала, что творит. Но именно тогда она почти сломала родной сестре жизнь. Мать девочек была широкой души человеком, добрая от природы, но морали в подобных случаях она придерживалась строго. -Я не для того тебя, донечка, растила. Не для того. Я хочу, чтобы ты счастлива была, я же люблю тебя. Я хочу, чтобы ты также своих детей любила ….и мужа, чтобы хорошего нашла. Ну, что ты? Я добра тебе только желаю». Мать действительно желала дочери только добра, в отличие от сестры. Тот вечер был единственный в жизни Вики, когда девочка плакала навзрыд, ведь у нее фактически отняли то, что ей принадлежало по праву. Родители Кати забрали девочку спустя несколько дней, в школе она больше не появлялась. Вика, пережив полгода издевательств одноклассниц и подколов со стороны сестры, решила жить по заветам матери. По началу ей было трудно привыкнуть к такому укладу, но потом постепенно она почти привыкла. Единственный человек, который не отвернулся от Вики, её подруга Галя, во всем старалась поддержать девушку. Особенно в память Вике врезался вечер, когда она, вся в слезах и одном туфле примчалась к подруге. Парни часто обижали девушку. Тот парень сильно обидел. Окончив 10 классов, Вика стала жить обычной жизнью, даже пользовалась успехом у противоположного пола. Два раза она приводила парней с «серьезными намерениями» знакомиться с родителями, но оба раза позже обернулись ничем. Вика закрывала на это глаза. Часто, засыпая в чужой квартире, ей снился один и тот же сон, и в нем всегда была она, девочка с афрокосами. Все пятнадцать лет, по окончании школы, Вика приводила в жизнь материны заветы. Девушка упрямо шла к своей цели, ни на минуту не уклоняясь от курса. За эти годы от немного застенчивой пятнадцатилетней девочки не осталось и следа, даже внешне Вика, казалось, была другая. Девушке редко везло, но однажды она нанялась няней в дом к известному в Москве продюсеру. За три года Вика очень привязалась к шефу и его детям. Последние стали для нее почти родными. Она настолько сжилась со всеми обитателями дома Шаталиных, что уже не могла бы и представить себе жизнь без них. А ведь когда-то она у неё была. Девушка не знала, любила ли она по-настоящему своего работодателя или нет. Она редко задавалась этим вопросом. Ей даже было жаль финансового директора Шаталина, потому как шеф всегда уделял ей куда большее внимание, нежели Жанне. И, похоже, Жанна действительно его любила. Все их глупые ссоры из-за мужчины Вика старательно разыгрывала. Перед тем, как Шаталин сделал Виктории предложение, Жанна почти слезно умоляла её отступиться, но девушка не могла. Она объясняла Жанне, почему поступает так. -Отступись, прошу !? -Я не могу, прости. Не могу. -Но ведь ты же его не любишь, Вика. У тебя в сердце до сих пор другой человек! – Жанна была на грани истерики. Последние слова глубоко задели за живое, но Вика не могла отступиться. -Прости меня, если сможешь…. Конечно, гораздо позже Жанна простила её. Гораздо позже наступило спустя год после того, как Вика дала согласие Шаталину. В тот день Максим был на премьере мюзикла своего давнего приятеля, он звал с собой жену, но Вика, сославшись на недомогание, решила остаться дома. Что-то тогда заставило её остаться. Кроме девушки дома не было никого. Почти два часа Вика просматривала фотоальбом, вспоминая, как все начиналось. Так давно. Максим часто спрашивал, кто это с ней на фото, кто эта девочка с афрокосами? Вика всегда называла её подругой. Мало кто знает, чье имя было написано у неё на спине, а позже забито красивой татуировкой. Тогда, вытирая пыль с фотографии, Вика вспоминала испуганные синие глаза напротив с огромными, как у кота, зрачками. Последняя их встреча. Все заветы матери она выполнила? Все? И она счастлива теперь? Разве нет? Максим счастлив, дети еще будут счастливы. А она что? Она делает вид. Да еще Жанна, может. Может быть, она все еще любит Максима. Но как же она старательно играет, даже у Вики не всегда так выходило. Маска счастливой беспечности. -Мама, ты меня слышишь?- почти шепотом спрашивает Вика у пустоты. -Думаешь, они нас слышат? Вика от испуга дернулась в кресле. -Жанна, чего ты так пугаешь? -Извини. Я просто вернулась немного раньше, нужно забрать документы Максима. Вика осторожно спрятала под халат фото с девушкой. -Почему ты прячешь её? -Потому…потому что это часть моей жизни.- почти также шепотом отвечает Вика. -Понимаю, я ведь уже говорила. -Может, ты и была права, я не знаю. Я думаю, что бы здесь. Что бы здесь изменилось? -Без тебя? -Да. Часто я так думать стала. -На самом деле, многое. - Серьезно сказала Жанна- Но ты думаешь. То есть, ты ведь выполняешь, волю твоей матери. Именно так. То, чего она хотела. А чего она конкретно хотела, ты знаешь? -Она желала мне добра, это я знаю.- Вика чувствовала, что её застали врасплох. -Я думаю, она хотела, чтобы ты была счастлива.- Жанна говорила по прежнему серьезно, но уже более ласково. Финансовый директор удалилась в кабинет Максима. Забрав необходимые документы, женщина уехала. "К своему начальнику"- пронеслось в мыслях Вики. К своему теперь действительно просто начальнику. Странно, но в эту секунду Вика осознала, что Жанна была права. Права на двести процентов. Вика решила, что не стоит медлить. -Прости меня, мама, если сможешь. Я люблю тебя. Написав большое письмо для детей и Максима, Вика собрала свои вещи и уехала к отцу. Девушка долго, перед тем как уехать, обходила дом, в котором прожила всего-то год, но в котором делала счастливым хотя бы одного человека. Теперь ей хотелось найти, снова найти то, что она когда-то почти по собственной воле потеряла. Вика понимала, что найти Катю, все равно, что искать иголку в стоге сена. Но. В жизни девушки всегда были исключения. Так почему на этот раз его не может быть? Спустя неделю лишь одно решение свести татуировку привело её в тату салон на окраине города. Мастера пришлось ждать долго, но ожидание того стоило. Ведь впервые за пятнадцать лет Вика искренне улыбалась кому-то в ответ. И не просто кому-то, а той самой девочке с афрокосами, пусть и повзрослевшей. -А ты ничего не подумаешь? -А ты не думай! -Что? -Иди сюда, ты слишком много думаешь. С этими словами девушка сжала Вику в крепких объятиях. -Господи, как мне тебя не хватало.- сказала Катя, зарываясь носом в копне черных волос подруги