Предательство

Глубокая ночь. Чистый морской воздух. Волны мягко раскачивали корабль, который держал путь на полуостров. Наруто, стоявший у правого края палубы, с тоской думал о том, что покидать Аме все же было не лучшей идеей. Нужно было попробовать найти подход если не к Джирайи, то хотя бы к его ученикам. Он знал достаточно, чтобы сыграть на их чувствах. Может быть стоило довериться Джирайи и рассказать о себе правду. Все же отличие между этим Джирайей и тем, который учил Наруто, было лишь в том, что этот не носил маску жизнерадостного бабника-извращенца. Корабль тем временем уносил их все дальше от берега. Они сутки назад отдалились от берегов Кири, самая сложная часть пути была преодолена. Узумаки собой гордился. Они сумели пересечь половину материка, никем не пойманные. Даже самые опасные родственники Наруто, искавшие его оказались не у дел. И пусть команда чувствовала себя ворами. Каждый из них был рад отправиться на встречу новой жизни. Спустя три года. — Наруто! — громкий крик полный бешенства, ярости и негодования, разрушил тишину утреннюю приятную тишину побережья. Узумаки нехотя принял сидячее положение, жмурясь ярким лучам солнца. — Ну, что такого важного случилось, что ты поднял такой крик с утра пораньше, Дейдара? — подрывник опустился рядом с ним, протягивая письмо переданное с полуострова через призыв. Ждать, пока Наруто соизволит прочесть и вникнуть в суть, Тсукури не стал, вместо этого принявшись эмоционально, а значит очень громко, пересказывать содержание. — Кисаме-семпай пишет, что в Конохе будет проводиться межнациональный экзамен на чунина. В числе приглашенных: остальные четыре деревни, Узушио, Аме, Отто и мы, представляющие Деревню сокрытой Луны. Он понятие не имеет, какого черта произошло и спрашивает, что делать? — Дейдара, вскочивший еще в середине повествования, сейчас расхаживал перед парнем туда-сюда, уперев руки в бока. Наруто нашел нужную строчку, где были указаны якобы заявленные ими составы команд: он с близнецами и Хьюго с Тсукури и Шо. — Интересная картинка. Похоже, мой па-па, сошел с ума. Собрать весь этот зоопарк в одном месте. О чем он только думает? Или что-то целенаправленно задумал? Ладно, Дей, расслабься и расскажи о предстоящем приключении остальным, а я поговорю с Кенши. Нам стоит как следует продумать все возможные пути развития событий. — Ты серьезно?! Хочешь сказать, что мы отправимся на этот дурацкий экзамен? Зачем он нам, для отступников ранг не имеет значения. Не говоря уже о том, что это очень опасно и… — Дейдара, — перебивает эмоциональную громкую тираду Узумаки, — мне очень интересно, каким образом мы вообще оказались в списках. Хотя, если честно, куда интереснее, как именно, собрав в одном месте злейших, ненавидящих друг друга врагов — в лице шиноби различных деревень, будут проводить экзамен и обеспечивать безопасность, что вообще Лист собрался делать и зачем. Да и нам всем не помешает развеяться, расслабиться и повеселиться. Так, что расслабься и получай удовольствие. — Сомневаюсь, что у меня получится получить хоть каплю удовольствия, — пробурчал Тсукури и поплелся в сторону дома. Амит Курара, Ниам Курара, Наруто Намикадзе. Дейдара Тсукури, Ханако Хьюго, Шики Шо Интересно, Минато знает, что на экзамен заявится его считающийся без вести пропавшим сын? Да еще в компании Хьюго, которая как-то стала отступницей. В его родном мире Данзо бы лучше сам убил, чем допустил бы чтобы такой кеккей генкай покинул деревню. Может он мертв? Или это просто проделки Орочимару. Что-то тебе больно много всего интересно. Да и думаешь ты не о том. Проблем-то это не отменяет. Ни тех, что принесет твоя семейка, ни тех, что доставят Узумаки. Ни особенно тех, что связаны с этими татуировками. Если верить воспоминаниям, ты являлся старшим в триаде, а речь шла о любви и совместной долгой и счастливой жизни. Из рассказанного Кенши выходит, что твои воспоминания, а значит и знания ошибочны. Факты — это подтверждают. Вопросов становиться, дорогой мой, больше. Где гарантия, что, побывав в Листе, ты не вернешься домой с очередным именем на руке. Какие проблемы? Ты преувеличиваешь, Курама. Даже я не могу быть настолько невезучим. С Гаарой и Темари разберемся до прибытия в деревню. Уверен, мы найдем общий язык и достигнем консенсуса. Остальное — не проблема, а веселое приключение. Прошлой жизни тебе явно было мало. Слово-то какое выучил — консенсус. Боюсь еще немного, и ты поумнеешь. Желчью не подавишься? Не нуди. Уверен, все это будет как минимум весело. Ты здесь останешься или отправишься с нами? Здесь останусь. Кто-то должен вас вытащить в случае пиздеца. Зная тебя, он обязательно наступит. Ты хотел поговорить в Кенши. Он будет не в восторге от всего этого. Наруто поднялся, потянулся, окидывая пустой пляж внимательным взглядом и отправился в сторону гор. Там мастер кендзюцу обычно проводил утренние тренировки. Кенши давно не покидал остова, предпочитая тренировать молодняк и исследовать древнее наследие Рикудо. Единственными, кто постоянно торчал на материке были Кисаме и Юмико, первый предпочитал быть в курсе происходивших событий, второй не хватало приключений. Орочимару явно теряет хватку, раз после нахождения в его деревни еще и на приключения тянет. — Кенши-семпаааай! Я знаю, что ты здесь. Нападение было очень неожиданный, но за три года упорных тренировок удалось вернуть приобретенные рефлексы и реакции, которые сработали на отлично. Разговор откладывать Наруто не хотел, но адреналин уже был пущен по крови, а предвкушение предстоящей битвы читалось в глазах. В конце концов, торопиться некуда, у них еще есть целый месяц. Пара часов ничего не изменят. *** Итачи вертел на пальце кунай, думая о том, как прекрасно бы он смотрелся в глотке. В чей именно глотке, Учиха даже себе ответить не мог. Чаще всего представлялась глотка младшего брата. Тот тоже родился гением. Ему все давалось легко, быстро, практически сразу. Саске слишком часто пытался привлечь внимание отца, а потому очень много выпендривался. Особенно, если дело касалось их отношений с товарищем по команде Сенжу Юруми. Сам к представителям лесного клана относился с равнодушием. Наставником седьмой команды был Обито, которого тоже периодически хотелось убить. Своим бесконечным радушием и дежурной лживой улыбочкой он бесил неимоверно просто. Итачи был единственной гордостью отца. До появления младшенького, который пусть уступал брату в силе и знаниях, никогда не разочаровывал отца, восхищенно ловя каждое слово последнего. Так что старший из сыновей Фугаку быстро из гордости превратился в позор и разочарование. Учиха метнул кунай не глядя, итак зная, что не промажет, но боковым зрением зацепил иероглифы, что сложились в одно единственное слово — Китсуне. Еще одна проблема вылезла. В отличии от большинства Итачи знал настоящую информацию о соулмейтах, а не сказку, суть который старший-младший и любовь до гроба. Определить суть связи у него не вышло, равно как и определить личность. В Конохе был только один человек, которого хоть как-то можно было бы связать с образом Китсуне — это джинчурики. Менма Намикадзе к великому счастью с ним связана не была. Избалованная, истерично-капризная девица, одним своим видом вызывающая раздражение и неумное желание прибить, восхищала только лишь младшего брата, который надеялся связать с ней жизнь. Не ради любви, а из холодного расчета, который заключался в том, чтобы порадовать отца возможным родством с семьей Хокаге и кланом Узумаки, и усилением генетики клана. Мемна, понимая, что является хорошей партией для наследника любого клана, симпатизировала Итачи, играя со всеми остальными. Учиха натянул на предплечье широкий кожаный браслет, закрывающий имя целиком, который являлся еще и креплением для ножа. Шуншином Учиха переместился в лес, ближе к границе деревни, сейчас как раз начиналась, его смена в патруле. Такие вот обязательные миссии он любил. Тишина, одиночество, спокойствие. Никакого напряжение, никаких надоебливых, крикливых напарников. Осталось немного времени до начала пиздеца, именуемого экзаменом на чуннина. В этом году все деревни с удовольствием откликнулись на приглашение. Минато-сан совсем с головой не дружит? Этот вопрос хотели задать многие, решился его озвучить только Итачи. От Хокаге он получил только насмешливую покровительственную улыбку сопровождающую слова: так нужно для блага деревни. От отца — пиздюлей за неуважительное отношение к правителю деревни, слишком длинный язык и унизительное положение, в которое он при всех осмелился поставить главу клана Учиха. Лес успокаивающе-ласково шумел кронами деревьев. Легкий ветерок оглаживал кожу, даря приятную прохладу. Все проблемы отступали на второй план, даря разуму отдых и позволяя сполна насладиться дежурством.