Предательство

Наруто выбирает для визита самое лучшее по его мнению время. Когда команды Аме уходят в неизвестном направлении, а Джирайя остается в одиночестве в баре гостиницы. — Джирайя-доно, не откажетесь от компании? — Узумаки специально становится в поле зрение на расстояние удара, что не нервировать шиноби и его паранойю. — Ты подрос, Наруто. Присаживайся. — Мне стоит спрашивать откуда и как? — Наруто присаживает рядом, просит себе чарку, зная, что пить в этой ситуации не самое умное решение. — Сопоставил факты, это не сложно, — Джирайя опустошает чарку с саке, краем глаза наблюдая за брюнетом, — так что такого случилось, что все так обернулось? — Жизнь сложилась, — горькая усмешка, появившаяся на молодом лице, зацепила Джирайю, — можно мы не будем об этом? Это все было достаточно давно, чтобы забыть и не вспоминать. — Хорошо, не хочешь обсуждать, не будем. Ты собирался встретиться с Орочимару в нашу последнюю встречу. В итоге представляешь никому не известную деревню. Что изменилось? — Э, нет, все было не так. Я сказал, что вести переговоры с Орочимару-саном нужно, когда будешь уверен, что останешься хотя бы при своих, у меня такой уверенности не было. Сейчас, к слову, ее все еще нет. Он опасен, умен, непредсказуем и может меня убить. — Ты не по годам умен, я заметил это еще в прошлую нашу встречу, — санин разливает принесенный саке по чаркам, наблюдая за малейшими изменениями в мимике, дыхании, чакре, — так что ты хочешь? — Честно? Не знаю. Я не думал, что у нас так просто получится поговорить, особенно учитывая нашу последнюю встречу. — Я был вежлив, а ты — угроза. — Сейчас ты вежлив, — Наруто настолько расслабляется, что невольно переходит на «ты», — а тогда, ты меня едва не убил и не очень вежливо попросил убраться. — Тебя это обидело? — Джи если и удивляется, то виду не подает. — Это. Было. Очень. Больно. — голос хриплый, больной, горький. Это горечь оседает в воздухе, забирается под кожу, в легкие, в сердце. Джирайя молчит. Прислушивается к себе, к ощущениям, к гребаной связи, которую удавалось игнорировать несколько лет. Он прекрасно знает, что в ту ночь чувствовал мальчишка. Несмотря на то, что связь тогда только устанавливалась, она была очень четкой, хорошо ощущалась, чувствовались все связи мальчишки. Сейчас он не чувствует ничего, и этот факт очень напрягает. Джи помнит, как это больно, когда кто-то из участников отказывается и рвет связь, поэтому он уверен, что они с мальчишкой все еще крепко связаны. Санин доливает по чаркам остатки саке, возвращает токкури, чтобы его снова наполнили горячим крепким саке. Узумаки ведет. Организм непривыкший пить, быстро пьянеет. Трезвеет его организм тоже обычно достаточно быстро, то ли регенерация, то ли помощь Лиса. Вот только этот короткий промежуток времени между трезвостью и трезвостью, который у него есть, является самым свободным момент. А сам Наруто очень уязвим в этот момент. Паранойя вроде должна орать благим матом, но она молчит, не подает никаких признаков жизни и Кицуне расслабляется, пуская все на самотек. Будь, что будет. *** Минато проводит очередную ночь в своем кабинете. Стол привычно завален бумагами и свитками, мерно тикают часы, стрелки которых показывают первый час ночи. Хокаге лежит на подоконнике заложив руки за голову. Он не удивился, ни вопиющему поведению дочери, ни отказу Наруто. Подумать только. Мальчишка, которого искали две великие деревни, четыре древних клана, не только обвел всех вокруг пальца, но и похоже основал свою деревню. В дверь постучали. Длинный, два коротких, длинный. Дверь открывается. На пороге стоит Учиха Фугаку, уставший, ниспавший, взъерошенный, серьезный. Минато быстро складывает печати, кабинет накрывает особым барьером, но Хокаге не дает вошедшему и слова сказать. — Пожар, наводнение, второе нашествие Кьюби завтра. Все завтра. Сегодня я слишком устал. Учиха усмехается, но замолкает. Удобно устраивается на диване, не сводя взгляда с крепкой светловолосой фигуры. — О чем ты думал, когда устраивал все это? — спрашивает Фугаку, рукой обводя пространство. — Это просто интуиция. Наитие. Я впервые за долгое время знаю, что делаю все так, как надо. Не ради демонстрации силы. Не из-за Наруто. Этот экзамен… Это неплохая возможность собрать совет каге, аи. Немного урегулировать конфликт. Третья отгремела и двадцати лет не прошло, мы уже стоим на пороге четвертой. — Не знаю, кои, не знаю. Если первый этап, еще не конфликтный, то остальные два буквально развязывают руки. Тебе рассказывали, что случилось сегодня? — О том, что Анбу Не пытались лезть к девчонке Хьюго? Или об отвратительном поведении моей дочери? — Значит ты в курсе. — У меня уже состоялся очень интересный разговор с Данзо, мы вроде друг друга поняли, что до остального: дочь я наказал, а отказ Наруто… Если совет соберется, то и ему, и Джирайе-доно придется на нем присутствовать. — Не боишься, что они поубивают друг друга на экзамене? — Учиха мрачен, собран, ему все это не нравится, ни участие своих детей, ни сам формат экзамена. — Кои, знаешь в чем была сила кланов до объединения? Они не могли себе позволить быть слабыми, потому что знали: слабость — это смерть. Мы или шиноби, или нет. Они должны понять, что это не игры, и сегодняшний инцидент лучшее доказательство того, что все правильно, — Минато садится, смотрит прямо в глаза своему собеседнику, — непоправимого не случится, все остальное пойдем им на пользу, они или сдадут повязки, или возьмутся за ум. Учиха взгляд не уводит, молча соглашаясь со своим собеседником. Минато, как всегда мрачен и прав. Они сидят в обществе друг друга и тишины до самого рассвета, думая каждый о чем-то своем.