Отельный рок-н-ролл

Поколесив немного по южным штатам, с началом осени Цеппелины вновь летели на север. Третьего сентября был запланирован концерт в Нью-Йорке. Расклеенные по всему городу афиши расхваливали мастерство группы, зазывая зрителей посетить шоу. Собственно, в такой рекламе острой необходимости не было: фанаты всех мастей и без того с нетерпением ждали, когда билеты появятся в продаже, и раскупили их буквально за несколько часов. Концерт в Madison Square Garden оправдал все надежды публики: Лед Зеппелин действительно умели создавать необыкновенные вибрации как на студийных записях, так и во время живых выступлений. Тогда, в 1971-м году, группа не использовала никаких спецэффектов: только луч прожектора, музыканты и их инструменты, да ещё мастерство прославленного британского квартета. Но и этого было достаточно, чтобы публика сходила с ума от восторга, а критики недоумевали: в чём же заключается магия Лед Зеппелин, где искать её секрет? Да разве выведешь формулу успеха путём логических умозаключений, если четверо музыкантов вложили в песни душу, единый сплав образовав и чем-то общим став? Многие пытались решить эту головоломку, но она не поддавалась никому. «Не по Сеньке шапка», — смеялась Катрин де Нуво, читая статьи с витиеватыми рассуждениями музыкальных критиков, не приводящими ни к каким мало-мальски здравомыслящим выводам. Годы спустя, ближе к концу восьмидесятых, в руки Кэти попадёт стихотворение Булата Окуджавы, в котором он задаётся подобным вопросом, впрочем, так и оставшимся без ответа. Правда, написано оно несколько по другому поводу: великий советский бард посвятил эту песню своему другу-скрипачу. Но суть от этого не менялась. Музыкант играл на скрипке — я в глаза ему глядел. Я не то, чтоб любопытствовал — я по небу летел. Я не то, чтобы от скуки — я надеялся понять, Как умеют эти руки эти звуки извлекать Из какой-то деревяшки, из каких-то грубых жил, Из какой-то там фантазии, которой он служил? Да ещё ведь надо в душу к нам проникнуть и поджечь. А чего с ней церемониться? Чего её беречь? И в самом деле, возьмите в руки гитару или сядьте за пианино. Уверена, что многие выучатся хорошо, нет, даже отлично играть. Но вряд ли кто-то из моих дорогих читателей сумеет достичь тех вершин, какие с кажущейся небрежной лёгкостью покоряли на сцене Цеппелины. Приблизиться к их мастерству — да, возможно, у кого-то получится. Но повторить в точности — нет, уж поверьте мне на слово. Ибо тут так сошлись четыре человека — четыре стихии, четыре гения, каждый в своём роде — что создание точной копии Лед Зеппелин со всем их мастерством, неповторимым командным духом и изумительными песнями невозможно в течение как минимум ближайшего столетия, а то и больше. Как сказал Роберт: «Мы были первыми. А вам теперь осталось только обезьянничать». И как бы дико это ни звучало, он абсолютно прав. Да, многие парни брали в руки гитары в надежде чего-то добиться на поприще рок-н-ролла, но Джимми Пейдж получился такой один…

***

В Нью-Йорке Роберт и Кэти, заручившись согласием Питера Гранта, не стали заселяться в отель. Квартира на Манхэттене пустовала целый год, лишь нанятая Кэти домработница раз в неделю приходила наводить порядок. Но к моменту появления там хозяйки и её милого дружка всё помещение сияло чистотой, постель была застелена идеально накрахмаленным бельём, а холодильник загружен свежайшими продуктами и дорогим шампанским. Так что пока Джимми Пейдж проводил время в обществе Пола Маккартни, обсуждая с экс-музыкантом «Битлз» его второй сольный альбом и делясь соображениями на тему создания новых песен, Роберт и Кэти наслаждались ужином при свечах. Шампанское, негромкая музыка, смех, причудливое сплетение теней на стенах и потолке — вечер в Нью-Йорке выдался весьма романтичным. Роберт обнимал подружку и думал о том, что скоро выйдет новый альбом Лед Зеппелин, а там, глядишь, надо будет писать ещё один и он покажет Джимми тот текст, что родился у него в Сиэтле. Получится прекрасная песня, а возможно, в скором времени появится множество других, не менее интересных. Молодой человек счастливо вздохнул; довольная улыбка весь вечер не сходила с его лица. Внимание Роберта привлекли серёжки в ушах Кэти. Он отвёл её волосы назад и посмотрел на бриллиантовые капельки, сверкавшие в аккуратных мочках любимой. Почему-то эта картинка привела Планта в состояние щенячьего восторга и он с нарочитой свирепостью поцеловал подружку в то место, где золотая дужка серьги пронзала нежную розоватую кожу — раз, другой, третий. От четвёртого поцелуя Кэти со смехом увернулась. — Смотри, не проглоти серёжку, милый, — задорные огоньки плясали в глазах Кэти. — Я вовсе не хочу, чтобы фамильные бриллианты побывали в твоём желудке: уж больно тяжело их будет оттуда доставать. — Тогда сними их, девочка моя, — не растерялся Роберт, — они мне мешают. Я, кажется, нашёл на сегодняшний вечер свою сладкую конфетку и хочу немедленно её получить. — А как насчёт твоей серьги? — осведомилась Кэти, вынимая бриллианты из ушей. — Не жмёт? — Нет, — со смехом ответил Роберт. — К тому же она у меня одна. Правое ухо свободно, если хочешь. Серьга в левом ухе Планта и в самом деле была довольно приличных размеров, но англичанин с ней не расставался, благо под длинными волосами она была не особенно видна. Певец настолько к ней привык, что не замечал её: украшение действительно нисколько ему не мешало. Роберт усадил Кэти к себе на колени и, откинув её волосы, принялся хватать губами освобождённую от серёжки мочку уха, будто это и в самом деле был сладкий леденец. Девушка смеялась и брыкалась, словно норовистая лошадка, стремясь уклониться от комичных домогательств своего ухажёра, но тот крепко сжимал её в объятьях, не давая выскользнуть. Тогда Кэти принялась щекотать Роберта — он ответил ей тем же; гостиная огласилась громким смехом влюблённых, переходящим в истеричный визг. «Ай, Роберт, перестань!» — вопила Кэти. «Нетушки, ты первая начала!» — парировал Плант и удваивал озорное усердие, доводя подружку до сумасшествия. Кэти в долгу не оставалась. И только истерзав друг друга до полного изнеможения, парочка закончила игру длительным поцелуем. — Кэти, ты невозможная женщина, — едва отдышавшись после дикого приступа хохота, вызванного щекоткой, сказал Плант. — Каждый день ты другая. Меня не покидает ощущение, будто я встречаюсь по крайней мере с целой дюжиной девчонок, и всякий раз для меня загадка, с какой именно у меня сегодня свидание. Это потрясающее чувство, мне так нравится! — Приятно, — улыбнулась Катрин. — А вот ты, милый, довольно предсказуем. Впрочем, это тоже хорошо. У тебя два образа: Роберт радостный и Роберт в печали, Алконост и Сирин. Мне больше нравится первый. — Как-как? — слух Планта споткнулся о незнакомые слова. — Скажи, пожалуйста, ещё раз, я не понял. — Алконост и Сирин, — повторила Кэти, — это из славянской мифологии. Полуженщины-полуптицы. Алконост поёт песнь радости, Сирин — песнь печали. Картина есть такая, кажется, у Васнецова. — Ах, вот оно что, — задумчиво протянул Роберт. — Что ж, веселиться, конечно, приятней, но иногда бывает грустно. Разве нет? — Верно, — согласилась Кэти. — Но твоя улыбка так очаровательна, что я хочу видеть её всегда. Плант благодарно провёл рукой по тёмным локонам подружки. — А знаешь что, милая, — с хитрым прищуром произнёс он, — мне почему-то вспомнились твои ананасы в шампанском. У нас в доме есть ананасы? Кажется, я совсем не прочь ощутить вкус русского декаданса. — Вроде бы в холодильнике я видела ананас, — ответила Кэти, соскальзывая с коленей Роберта. — Пойду посмотрю. Остаток вечера влюблённые с большим удовольствием лакомились десертом, воспетым в своё время Игорем Северяниным. Завтра им предстояло путешествие в Канаду, где у Лед Зеппелин должен был состояться концерт в Maple Leaf Gardens, Торонто.

***

Утром Цеппелины временно покинули США. Питер Грант был вынужден остаться в Нью-Йорке: из-за прошлогоднего инцидента с муниципальным чиновником правительство Канады выдвинуло против продюсера Лед Зеппелин обвинение, поэтому въезд в страну ему был воспрещён. Позднее это обвинение будет полностью снято. Но пока бутлегеры всех мастей радостно потирали руки: в отсутствие неистового Гранта у них была возможность сделать приличные записи концерта. И сотни магнитофонов наматывали километры плёнки, десятки видеокамер жужжали в алчных руках, впитывая в своё нутро каждый жест Цеппелинов. Коул в одиночку не мог справиться одновременно и с оголтелыми фанатами, и с ворующими цеппелиновское наследие бутлегерами. Но подпольные записи — меньшее зло по сравнению с угрозами в адрес музыкантов, поэтому тур-менеджер выбрал безопасность группы. Ричарду всюду мерещились направленные на Цеппелинов пистолетные дула, и он заметно нервничал. Расслабиться он мог только в отеле да на борту Боинга Кэти. И если Пейдж пил из страха перед полётом, Бонэм — от тоски по семье, Плант и Джонс выпивали за компанию, для куражу, то Коул надирался исключительно в силу своего нервного напряжения. Как тур-менеджер он нёс ответственность за жизнь и здоровье Цеппелинов, а также подружки Планта, хотя Кэти уверяла Ричарда, что ничего плохого в этом турне с группой не случится. Не очень-то доверял он её интуиции, честно говоря. И может, не напрасно, кто его знает. Тем не менее концерт в Maple Leaf Gardens прошёл без особых эксцессов, так что Коул мог вздохнуть спокойно. Группа сложила инструменты и дождавшись, когда фанаты разъедутся по домам, отправилась в отель. Роберт и Кэти думали было как следует погулять с друзьями на вечеринке, но как назло, в эту ночь она чрезвычайно быстро закончилась. То ли Цеппелины устали, то ли приглашённые группиз были слишком хороши, но только час-полтора спустя все разошлись по номерам, оставив влюблённых в гордом одиночестве за накрытым столом. — Все подружки по парам в тишине разбрелися, — едко прокомментировала ситуацию разогретая шампанским Кэти. — А потом ребята будут нам выговаривать, что мы совсем не уделяем им внимания и заняты только собой. В кои-то веки решили досидеть до конца и вот — окончен бал, погасли свечи. Как грустно! Роберт, где логика, где справедливость? — Не обращай внимания, детка, — отмахнулся Плант. — Парни вольны делать всё, что им заблагорассудится. А мы с тобой не обязаны идти спать, если нам хочется веселиться. У нас полно вина и сигарет, а развлечения мы сами себе придумаем. Вон, кстати, Джимми забыл свою гитару. Очень опрометчивый поступок с его стороны, очень, очень. И Роберт завладел акустической гитарой Пейджа. Банкет хоть и превратился в вечеринку для двоих, тем не менее продолжался с привычным цеппелиновским размахом, особенно по части безобразий. Для начала Плант выудил откуда-то припрятанный косяк, которым успел разжиться у Коула, прежде чем тот в обнимку с двумя красотками покинул вечеринку. Надо сказать, роман у Роберта был не только с Кэти. Нежные и трепетные отношения связывали его… с марихуаной. И это увлечение началось ещё в середине 60-х годов, когда юный Роберт покинул отчий дом. Он даже принимал участие в демонстрациях за легализацию травки. Правда, правительству Великобритании не было никакого дела до жалких воплей хиппи и марихуана так и осталась под запретом. Баловался певец и кокаином, впрочем, как все остальные Цеппелины; но это большей частью для того, чтобы хватало сил на гастрольный марафон (а некоторые концерты Лед Зеппелин длились до четырёх часов), ну и на нескончаемые попойки после выступлений. Времени на сон оставалось крайне мало, вот и приходилось взбадриваться искусственно. Хорошо ещё, что в силу своего положения на борту «Журавля» Плант мог воспользоваться привилегиями милого дружка хозяйки и хотя бы на пару часов завалиться отдыхать в маленькую комнатку в конце салона, где его никто не тревожил. Её кажущиеся тонкими стенки были отделаны хорошей звукоизоляцией, так что парни могли шуметь сколько угодно, но внутри спаленки ничего не было слышно. Кэти обычно проявляла недовольство, если заставала Роберта с тлеющим косяком в руках. Он предлагал ей затянуться, вызывая волну картинного возмущения девушки. Обычно между влюблёнными начиналась шутливая перебранка, переходящая в не менее озорную потасовку и заканчивающаяся всегда одинаково: Плант сгребал подружку в охапку и целовал её взасос, а она смешно морщилась от сладковатого дыма марихуаны. Но сегодня Кэти была до такой степени раздосадована неудавшейся вечеринкой, что поддалась на уговоры любимого и неумело затянулась ароматным косяком. Расплата за этот необдуманный поступок не заставила себя ждать: девушка закашлялась, на глазах её выступили слёзы; она зажмурилась и с выражением крайней гадливости на лице протянула косяк обратно Планту. Роберт стал с улыбкой подтрунивать над подружкой, мол, что же ты, травы испугалась, глупенькая. Кэти резонно заметила, что никогда в жизни не курила, чему тут удивляться. Вторая затяжка пошла легче. Вскоре легкомысленные влюблённые вовсю смеялись по поводу и без. Выглянув в окно, Роберт увидел рекламный щит и предложил Кэти попрактиковаться в меткости. Парочка не придумала ничего лучше, как кидаться с балкона посудой, пытаясь попасть в огромный щит, но ни один из стаканов не достиг цели. Тогда Плант взялся за гитару и устроил театр одного актёра для единственной зрительницы. Надо сказать, играл он, мягко говоря… ну, не получалось у него так же ровно и красиво, как у Пейджа. Тем не менее Кэти нравилось: в этот час всё, что делал Роберт, вызывало у неё состояние эйфории. Некоторое время спустя влюблённым наскучило сидеть в номере. Прихватив вино и гитару, они вышли в коридор. Расположившись на широком подоконнике, парочка разорвала привычную ночную тишину отеля песнями и смехом, вызвав негодование постояльцев. Роберт и Кэти, ежесекундно хихикая, переместились на лестницу, но и оттуда вскоре были с позором изгнаны разбуженным Коулом, который и сам не прочь был покуролесить, но терпеть не мог, когда его будят ни за что ни про что. С разъярённым тур-менеджером Лед Зеппелин шутки были плохи, и сладкой парочке пришлось ретироваться в свой номер, где они уже никому не могли помешать. Угомонились влюблённые чуть ли не на рассвете. Надо ли говорить, что наутро головы у обоих раскалывались, а по дороге в аэропорт Плант подвергся особо свирепым нападкам друзей. Он вяло огрызался в ответ, а едва поднявшись на борт Боинга, прямой наводкой направился в конец салона. Кэти последовала его примеру, и озорная парочка всю дорогу проспала мертвецким сном. Возможно, читатель осудит мою героиню. Но озвученную когда-то Дженис Джоплин формулу рок-н-ролла ещё никто не отменял…

***

Концерт в Хэмптоне прошёл на ура. Двухдневный перерыв сделал своё дело: Цеппелины отдохнули как следует и выступили прекрасно. Довольный Пейдж играл старые риффы времён The Yardbirds, а вдохновлённый объяснением с подружкой Плант фонтанировал остротами и красноречием, выдав за одно шоу столько шуток, сколько обычно набиралось за неделю ежедневных выступлений. Роберт разошёлся до такой степени, что спел дуэтом с Джоном Бонэмом. Импровизация вокалиста и барабанщика получилась весьма интересной. Кэти наблюдала за концертом из-за кулис на пару с Питером Грантом. Продюсер Лед Зеппелин нет-нет да и посматривал на подружку Планта, пряча улыбку в бороду. «Определённо, Кэтрин положительно влияет на Перси, — думал он. — Стоило им побыть два дня наедине — и парень превзошёл самого себя. Как он сегодня искромётен! И главное, не рисуется ни перед кем, всё вполне естественно. А девчонка тоже молодец, не требует от Перси ничего, но при этом водит его на длинном поводке. Создаётся иллюзия полной свободы, а на самом деле никуда он от неё не денется. Как он там её называет, „моя маленькая Эвита Перон“? Да, похоже, что у нашей всеми обожаемой мадам графини не менее железная хватка, чем у этой приснопоминаемой аргентинской леди. Оно, наверно, и хорошо. По крайней мере, Перси больше не пытается наделать глупостей, как весной шестьдесят девятого». Два с половиной года назад Роберт, поддавшись мимолётному увлечению, чуть было не разрушил свою личную жизнь, а заодно и карьеру. Двадцатилетний желторотый парень, за какие-то несколько месяцев превратившийся из безвестного певца-неудачника в рок-звезду мирового масштаба, совершенно потерял голову от свалившейся на него славы. Поклонницы всех мастей бегали за ним толпами, до невозможности избаловав и без того склонного к самолюбованию Роберта своим вниманием. И сладкоголосый солист Лед Зеппелин решил, что ему дозволено всё и он достоин самого лучшего. К чему ему сидящая дома неотёсанная, затурканная жена, когда вокруг столько сладких группиз, среди которых попадаются весьма пикантные экземплярчики?! В поклонницах у Планта ходили тогда несколько известных моделей и голливудских актрис. И Роберт не придумал ничего лучше, как завести роман одновременно с двумя манекенщицами. Так что зря Морин считала, что её муж никогда таковыми не интересовался, ей просто никто об этом не рассказывал. А Плант метался между двумя возлюбленными и не знал, какую из них выбрать. В конце концов он пошёл за советом к Гранту. «Знаешь, Джи, я хочу развестись с Морин. В моей жизни есть сейчас две девушки, только вот не знаю, которая из них мне нужней. Я их обеих люблю и кажется, одинаково. Что посоветуешь, Джи?» Резкий и прямолинейный ответ Гранта настолько ошарашил незадачливого героя-любовника, что пригорюнившийся Роберт тут же распрощался со своими наивными мечтами. «Не занимайся ерундой, Перси, — утробный рык продюсера спустил на грешную землю витавшего в облаках молоденького певца. — Ты уже и так достаточно наломал дров. Только за то, что ты скрыл от меня свой действующий контракт, следовало бы вышвырнуть тебя из группы. Но ты, стервец, уж больно хорошо поёшь и нет тебе в этом деле равных, поэтому мы с Джимми и оставили всё как есть, да ещё твою задницу постоянно прикрываем. Что, спокойная жизнь надоела, новизны ощущений захотелось? Забыл, как без единого пенса в кармане сидел, а Морин последний кусок хлеба с тобой делила и нытьё твоё каждодневное выслушивала? Ишь, что удумал: из-за каких-то длинноногих потаскушек с женой разводиться, дочку сиротой оставлять! Посмотри на Джонси да на дружка своего закадычного Бонзо: эти-то гуляют с умом, хотя оба ещё похлеще тебя будут. Я, конечно, понимаю, что поэту всё время требуется вдохновение, а старая муза уже ни на что не годится. Но ты мне нужен живым, а не валяющимся где-нибудь в канаве с перерезанным острым индийским ножом горлом. Мой тебе совет: выбрось всю дурь из башки, пока я лично её оттуда не выбил, и не разрушай семью, чтоб не жалеть после ни о чём. Кто тебе не даёт шляться на гастролях сколько душе угодно? Зачем тебе нужны эти лос-анджелесские фитюльки? Семейной жизни с ними точно не получится, только все нервы тебе измотают. Как знать, может, в скором времени ты встретишь женщину, более достойную твоего внимания. Вот тогда и будем думать, разводиться тебе с Морин или нет». Плант поджал хвост и прикусил язык. Свою вину перед группой и её продюсером он прекрасно осознавал. Роберт действительно скрыл от Гранта, да и от ребят, что в 1967 году заключил контракт с британской звукозаписывающей фирмой на выпуск некоторого количества пластинок. Срок контракта истекал в июне 1969-го года. Всего было выпущено три сингла, не имевших, впрочем, успеха у слушателей. И когда Пейдж предложил Планту место вокалиста в своей новой группе, тот с радостью схватился за выпавший ему счастливый билет, напрочь позабыв о подписанных ранее бумагах. Эта досадная оплошность всплыла только тогда, когда группа готовила к выпуску свой первый альбом. И хотя Роберт сочинил несколько текстов для песен, он не мог быть указан на пластинке как соавтор: тот злополучный, бесплодный контракт не позволял ему афишировать свою фамилию под маркой другого лейбла. Пришлось с замиранием сердца повиниться перед Грантом, который моментально пришёл в неописуемую ярость и долго орал, не выбирая выражений, на втянувшего голову в плечи Планта. Немного поостыв, продюсер решил не выгонять злосчастного певца из группы — это было бы крайне неразумно: слишком талантлив этот парень, слишком большие надежды он подавал. Грант и Пейдж крепко задумались, что же делать. И в скором времени выход нашёлся. Плант был заявлен как приглашённый вокалист, так что с него теперь и взятки гладки, ни один суд не подкопается. Но мнительный Роберт вообразил, будто его в самом деле собираются уволить, и переживал вплоть до того момента, пока старый контракт не закончился. И только подписав с Грантом новый, он стал полноправным участником Лед Зеппелин и вздохнул свободно. На втором альбоме фамилия Планта уже значилась рядом с каждой написанной им песней. Соответственно, денежки от тиража пластинки потекли и в его карман. Теперь положение Роберта в группе было вполне определённым и у него уже не было причин для беспокойства. Проглотив суровую отповедь Гранта по поводу предполагаемого развода, Плант угомонился и стал смотреть на свои связи с группиз проще. В самом деле, ни Бонэм, ни Джонс не собирались расставаться с жёнами, сколько бы ни куролесили во время турне. Вернувшись в лоно семьи, они забывали о недавних безобразиях и в Англии слыли примерными семьянинами. Бонзо моментально становился шёлковым в присутствии своей горячо любимой Пэт, которая действовала на него умиротворяюще. Джонсу требовалось гораздо больше времени, чтобы восстановиться после гастролей, но и он дома был любящим мужем и отцом, хотя Мо частенько пилила супруга за описанные в газетах цеппелиновские похождения. Вот и Плант, оказавшись в родных пенатах, спустя несколько дней понял, насколько прав был Питер, запретив ему даже и думать о разводе, ибо, отдохнув от гастрольной круговерти и назойливого внимания группиз, молодой человек ощутил, как на самом деле привязан к жене и дочери. Ну что ж, так тому и быть, решил Роберт и с головой погрузился в размеренную, тихую семейную жизнь английского провинциала. А пару месяцев спустя Плант ещё раз подивился мудрости и дальновидности продюсера Лед Зеппелин. В Париже, на Рю де ла Пэ, он встретил девушку, к ногам которой сложил своё перо поэта и пылкое сердце. Это было самое дорогое, чем он владел и что теперь принадлежало Катрин де Нуво — женщине его мечты. Грант молча потакал этой связи, ибо видел, что на сей раз чувства вокалиста весьма серьёзны, да и Кэти в отличие от других пассий Планта не закатывала ему истерик и не требовала ничего. К тому же её помощь группе была весьма существенной. Разве мог Питер забыть, как Катрин де Нуво в недалёком прошлом возилась с Бонэмом и Пейджем, умудрившимися заболеть на гастролях; как не побоялась, встав под пули, отразить нападение техасского стрелка и тем самым спасла всю команду; как утешала убитого горем Джонса, когда Цеппелины летели хоронить его отца. Что уж говорить о том, до какой степени самоотверженно маленькая графиня ухаживала за истощённым Плантом в Финиксе! Грант с сожалением тогда ещё подумал, что его Глория ни за какие коврижки не стала бы вокруг него так прыгать. А личный самолёт Кэтрин, который она гоняет во все стороны света по нуждам Лед Зеппелин, а каникулы в Шато-Нуво именно тогда, когда передышка в тихой обители нужнее глотка воздуха! Определённо, если самого Гранта называли пятым из Лед Зеппелин, то Кэти была шестой: настолько велика к сентябрю семьдесят первого была доля её участия в команде. За все эти два с лишним года Питер ни разу не пожалел о том далёком июньском вечере, когда доверился своей интуиции и позволил Кэтрин увезти Планта в неизвестном направлении. Много воды утекло с тех пор, много событий произошло, хороших и не очень. Грант, как и остальные Цеппелины, всей душой привязался к этой русской девочке. И теперь грозный продюсер Лед Зеппелин с самыми теплыми чувствами наблюдал за тем, как мадам де Нуво светится от счастья, глядя на порхающего по сцене возлюбленного. Кэти почувствовала пристальный взгляд Гранта и, обернувшись, улыбнулась ему. Потом вновь вернулась к прерванному занятию и стала созерцать происходившее на подмостках Hampton Beach Coliseum действо. Питер вдруг физически ощутил, как от маленькой графини исходят волны любви и обволакивают собою Планта, который упивается ими, паря в эйфории над сценой. «Повезло Перси с подружкой, — снова подумал он, — другую такую нарочно не сыскать. А ведь они искренне любят друг друга. Вот и славно». Концерт подошёл к концу. Группа сыграла несколько песен на бис и ушла за кулисы. Роберт с такой нежностью обнял Кэти, что Грант невольно обратил на это внимание и ещё раз порадовался за влюблённую пару. Потом заторопил Цеппелинов в гримёрку, ибо после шоу намечалась вечеринка.

***

Как и в прошлый раз, Цеппелины отмечали более чем удачный концерт в гостиничном номере. На сей раз сил у всех было предостаточно, никто не собирался покидать вечеринку раньше времени. Роберт купался в лучах сегодняшнего успеха, не забывая, однако, оказывать внимание своей подружке. А у Кэти был припасён сюрприз — домашняя заготовка, так сказать. И девушке не терпелось похвастаться перед друзьями. Когда под воздействием паров алкоголя всеобщее веселье усилилось, Кэти попросила Пейджа взять в руки гитару. — Подыграй мне, пожалуйста, Джимми, — сказала она. — Ничего сложного, обычный рок-н-ролльный квадрат. Пейдж кивнул и взял несколько аккордов. Кэти послушала внимательно и произнесла: — Да, примерно так. И обратилась ко всем присутствующим: — Ребята, предыдущая вечеринка прошла как-то не слишком весело. По крайней мере, на мой взгляд. Уж очень быстро она закончилась и мы с Робертом оказались предоставленными сами себе. Пришлось развлекаться самостоятельно. — Да уж, мы не знали, куда деваться от ваших развлечений, — загоготали Цеппелины, вспоминая недавний бенефис парочки в коридоре отеля. — Весь этаж разбудили. — Ребята, мы не нарочно, — улыбнулся Плант. — Сами понимаете: ночь, вино, травка, романтика. — Кэтрин, этот клоун уговорил тебя марихуану попробовать? — изумился Бонзо. — Браво, Перси, браво! — Да, Джон, но суть не в этом, — ответила Кэти. — Как вы знаете, я тоже человек творческий и иногда пишу стихи, а то и песенки. Конечно, мне далеко до вашего уровня, всё-таки Лед Зеппелин — группа номер один в мире. Но по-моему, получилось забавно, и я хочу поделиться этим с вами. А Джимми мне поможет. И поощряемая улыбками Цеппелинов Кэти запела недавно сочинённый ею в духе стандартов 50-х годов озорной рок-н-ролл. Мы сидим на лестнице с тобой вдвоём, Люди спят давно, но мы ещё поём. Лестница немыта и заплёван пол, Но ты играешь клёвый рок-н-ролл. На двоих остался лишь стакан вина. Нам с тобой сегодня что-то не до сна. Вечером концерт, но нам на всё плевать, Если очень хочется играть. В воздухе витает сигаретный дым, Пол от пепла стал уже совсем седым. Допивай, приятель, ты своё вино И стакан выкидывай в окно. Песня прервалась взрывом хохота. Плант смеялся вместе со всеми, вспомнив, сколь бесплодны были их с Кэти попытки попасть стаканом в рекламный щит. Переждав приступ веселья, Кэти продолжала: Я — ручная кошка, ты же — пацифист, Да к тому же самый классный вокалист. Вовсе и не странен этот наш союз: Мы оба любим рок-н-ролл и блюз. Цеппелины одобрительно закивали головами: они все как один любили блюз и рок-н-ролл. Встретиться с Элвисом Пресли мечтал каждый из Лед Зеппелин. Мы поём, а время уже третий час И соседи снова прогоняют нас, Но идём мы в номер и опять поём, Ведь нам с тобой так весело вдвоём. Нынче ночью так на улице темно, Только нам с тобою это всё равно. Нам с гитарой вместе очень хорошо, Только полисмен бы не пришёл! — Стоило сдать вас в полицию, гадкие детки, — ухмыльнулся Коул, вызвав новый приступ смеха у Цеппелинов. — Что вы, что вы, Ричард, только после вас, — не осталась в долгу Кэти. — Старшим надо уступать, меня так воспитывали. — Вот ведь язва! — воскликнул Коул. — Перси, как ты только её терпишь? — С любовью, друг мой, с любовью, — ответил Плант, не подозревавший, какой подарочек приготовила для него возлюбленная. А легкомысленная песенка шла своим чередом. Время — полшестого. Мы ложимся спать. Только завтра повторится всё опять. Можно будет выйти ночью на балкон И слушать старый добрый рок-н-ролл. Пейдж вопросительно посмотрел на Кэти. Она поняла его безмолвную просьбу, одними глазами ответив: «Да!» — и Джимми разразился виртуозным соло. Он импровизировал от всей души, да так задорно, так весело, что Бонзо не удержался и принялся отбивать ритм, барабаня ладонями то по столу, то по собственным коленкам. Потом взял в руки пару вилок и прошёлся по фужерам и тарелкам, вызвав весёлый перезвон. Мы проснулись утром. В голове туман. Я сказала: «Перси, ты такой болван! Ты вчера поставил мировой рекорд: Взял сто десять раз один аккорд». Роберт немного смутился от грянувшего хохота, но Кэти игриво толкнула его в бок. Её взгляд был пронизан озорной нежностью, и Плант понял, что слова эти абсолютно беззлобны; девушка просто немного подтрунивает над ним, но это больше от избытка чувств, а не ради красного словца. Он улыбнулся и стал слушать дальше, за что был тут же вознаграждён. Ты не злись, что я тебе так говорю. Ты не сомневайся, я тебя люблю! И тебе не страшен мой любой прикол, Ведь я люблю тебя и рок-н-ролл. Джимми сыграл ещё одно соло, отличное от предыдущего. Его длинные нервные пальцы легко и непринуждённо бегали по всему гитарному грифу, вызывая неподдельное восхищение Цеппелинов. Катрин в который раз подивилась, как это у Пейджа так здорово получается. В голове её мелькнуло: «Талант!» Но соло кончилось и Кэти запела финальный куплет. Снова ночь наступит, и тогда опять Мы пойдём на лестницу пить и играть. Пусть она немыта и заплёван пол, Но ты сыграешь новый рок-н-ролл. Пейдж вставил концовку из какого-то полузабытого рок-н-рольного стандарта, и импровизированная композиция закончилась, изрядно подняв и без того развесёлое настроение Цеппелинов. Музыканты зааплодировали своим товарищам. — Джимми Пейдж, соло-гитара, — подражая конферансу Роберта, произнесла Кэти. — Джон Бонэм, перкуссия на подручных средствах. И я — Катрин де Нуво, вокал. Названные участники этого комичного действа дурашливо поклонились публике, сорвав ещё одну порцию аплодисментов. — А ты можешь быть злючкой, детка, — колко сказал Роберт, когда Кэти, перестав раскланиваться, села на место. — Я не знал. — Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, — ответила Катрин де Нуво. — Не обижайся, милый, я же любя. — Цитируешь «Гамлета»? — удивился Роберт. — Нравится Шекспир? — Да, — сказала Кэти, подставляя тонкий фужер богемского стекла под тугую струю шампанского, — его пьесы я читаю с большим удовольствием. И очень рада, что могу это делать в оригинале. А ещё мне безумно нравится Мольер. «Мещанин во дворянстве» — это что-то! Над этой комедией я смеялась до колик в животе. — А как насчёт Толкина? — завёлся Плант. — Ты когда-нибудь его прочтёшь? — Твой любимый «Властелин колец» уже лежит у меня в Париже, — улыбнулась Кэти. — Так что вернусь домой и засяду за чтение. Вскоре влюблённые совершенно выпали из общей картины веселья, заведя какой-то им одним понятный литературный разговор. Плант тихонько толковал о чём-то подружке, потряхивая светлыми кудрями, а она хмельно косилась на него, время от времени вставляя свои комментарии. Потом они переместились на балкон, где диалог потёк уже совершенно в ином направлении, плавно перейдя в поцелуи при луне. А вскоре Роберта и Кэти не было уже ни на балконе, ни в номере: парочка сбежала, но никто этому не удивился. Разговаривать о поэзии и прозе можно было и в другом месте, только вряд ли любовники ушли именно за этим. Впрочем, Цеппелины давно уже перестали обращать внимание на выходки своего вокалиста и его подружки. С них вполне было достаточно сегодняшнего развлечения, а эти двое пусть что хотят, то и воротят, справедливо считали Пейдж, Бонэм и Джонс. Вечеринка потекла своим чередом. Цеппелины продолжали пить виски и подкусывать друг друга. А двумя этажами ниже, в просторном уютном номере, снятом на имя мадам де Нуво, Роберт и Кэти, сплетаясь в древнем как мир танце, пили хмельной напиток любви. И обоим казалось, будто бездонная эта чаша никогда не иссякнет и их увлекательнейшему путешествию не будет конца. Откуда бедным влюблённым было знать, что в их распоряжении осталось всего лишь несколько счастливых дней.