Глава 12. Домой.
8 ноября 2016 г., 04:03
Неся на себе Гарри, по пути в Больничное крыло, я встретил того, кого меньше всего ожидал — профессора Снейпа. На вопрос, что он тут делает, профессор просто забрал у меня друга, закинул его себе на плечо, и потребовал идти за ним. Выйдя из подземелья, я отстал от Снейпа, оставшись с Пушком, чтобы выполнить обещание.
— Привет, Пушок. Спасибо что пропустил нас, мы остановили вора.
Пушок грустно рыкнул. Наверно готов к тому, что его потом могут убить, за ненадобностью.
— Секо, — направив палочку на цепи, проговорил я и следом же добавил, уже указывая на самого пса. — Диминуэндо.
С Пушка упали цепи, а после он уменьшился до размеров небольшого щенка, чуть больше чихуахуа, и в таком состоянии перекочевал мне за пазуху. Наверно это покажется идиотизмом, но я правда не мог оставить Пушка, раз пообещал помочь ему. Руна невидимости не успела толком перезарядиться, так что пришлось идти медленно и тихо, дабы не попасться на глаза преподавателям или Филчу. Вот вопрос, а почему Снейп пошёл к нам на выручку? Конечно, как я помню, он старается защитить Гарри (хоть и дурацкими способами), но он не приходил на помощь в открытую. Ни разу. А тут, прибегает к нам, и тащит бессознательного Гарри в Больничное крыло. Просто фантастика какая-то.
Выйдя из замка, остановившись только возле Запретного Леса, я вынул из-за пазухи скулящего Пушка, и положил на землю.
— Ну вот, дружочек. Теперь ты можешь жить сам по себе, на воле, — тихо произнёс я, погладив пса по каждой голове.
Пушок по очереди смотрел то в сторону леса, то на меня, снова на лес и опять на меня.
— Ой. Прости, чуть не забыл. Фините.
Пёс медленно вернулся в свой привычный размер, грозно нависая надо мной. Мда. Не перестаю удивляться тому, каким опасным он всё же может быть. Зато в лесу не пропадёт, с такими то габаритами. Напоследок лизнув меня, Пушок с радостным лаем умчался вглубь леса, снося небольшие деревья на своём пути.
***
Поздравьте меня. За этот год я уже в третий раз попал в Больничное крыло, только в этот раз пришёл уже сам. Гарри, Рон и Блейз уже лежали на больничных койках и спали, видя свои сны. Причём я уверен, Рону снилась еда, готов поспорить на свои галлеоны. Спать мне тоже очень хотелось, держался я только на чистом русском мазохизме, поэтому переодевшись в дурацкую больничную пижаму, и выпив несколько зелий от Мадам Помфри, я улёгся и провалился в сон. Утром я проснулся от того, что кто-то кидался в меня фантиками, и два голоса обсуждали, куда им кинуть следующий фантик, чтобы меня разбудить. — Спорим, если я попаду ему по носу, он проснётся? — Неа. Ему надо попасть в глаз, тогда и очухается. — Может вместо фантиков использовать, что-нибудь тяжелее? Дай-ка мне бутыль с зельем. Они что, в конец оборзели? Резко распахнув глаза, я сел на постели, тихо застонав от слабой головной боли. Передо мной открылась небольшая картина: Рон, у которого щеки выглядят как у хомяка спрятавшего еду, и Блейз, с бутылью в руках и уже замахнувшегося. Оба улыбались, глядя на меня. — Вы что, совсем озверели парни? — хмуро глядя на каждого из них, спросил я. — А чего ты спишь, когда мы тут изнываем от любопытства? — передав бутыль назад Рону, ответил Блейз. — Вставать нам не разрешили, так что решили разбудить тебя, доступным нам способом, — улыбаясь во весь рот, продолжил рыжий, забирая зелье и кинув нам с Забини несколько шоколадных лягушек которые лежали у него на тумбочке. Эти двое что, уже успели подружиться? Рон ведь совсем недавно терпеть Блейза не мог, и старался его оскорбить. Видно этот вопрос был написан на моём лице, так как рыжий слегка смутился. — Пока ты тут спал, мы разговорились. Блейз оказался неплохим парнем, особенно для змеи, что даже удивительно. — Не удивительнее того, сколько ты можешь жрать, рыжий, — откликнулся Забини, закинув в рот лягушку. — Давай, рассказывай, что там случилось, когда ты пошёл за Гарри. — Да нечего особенно рассказывать. Мы были правы, когда считали, что Квиррелл хочет украсть камень для Волан-де-Морта. Только мы не подумали, что сам Тёмный лорд будет с ним. — ЧТО?! — одновременно вскрикнули парни, а Рон даже подавился, из-за чего Блейзу пришлось хорошенько треснуть его по спине. Подносом. — Ай. Забини ты совсем офанарел?! — заорал Рон, пытаясь дотянуться до слизеринца. — Успокойся рыжий. Ты подавился, я тебе помог. Что такого? — Что такого? Ты мне чуть спину не сломал, придурок. Не мог найти чего-нибудь другого? Пока Рон тёр спину, Блейз осмотрел палату, потом посмотрел на поднос и пожал плечами: — Хорошо, в следующий раз возьму стул. — Я тебе возьму, — пробурчал рыжий, снова смотря на меня. — Хочешь сказать, что Тот-Кого-Нельзя-Называть, был там с Квирреллом? — Почти. Сейчас Волан-де-Морт существует в виде какого-то духа. Он использовал Квиррелла, чтобы вселиться в него и использовать как носитель, для своих планов. Только итогом этого симбиоза, стала смерть Квиррелла, и уничтожение его тела. Он просто не выдержал, когда я вдарил по нему Редукто и рассыпался. В своём нынешнем состоянии Волан-де-Морт не может ничего толком сотворить и поэтому сбежал оттуда, как последний трус. — Мда уж. Ничего себе. Значит той победы, которую все праздновали десять лет назад, на самом деле не было? — пробормотал Блейз. — Скорее, все стали слишком рано праздновать. Но их можно понять, Тёмный лорд всем внушал страх, и до сих пор внушает, раз даже его имя боятся произносить. Поэтому новость о том, что он пропал, весь магический мир воспринял как великое спасение. А самое фиговое, это то, что даже если мы про это кому-нибудь скажем, нам никто не поверит. Максимум Дамблдор, но это ничего не поменяет, всё равно остальные не поверят. — И что же тогда делать? — приглушённо спросил Рон. — Я не знаю рыжий. Кстати, когда нас всех выпустят? — задал я вопрос, смотря на спящего Поттера. — Вас обещали к ужину отпустить, — ответил Блейз. — А тебя? На морде слизеринца медленно появилась нахальная улыбка. — А меня ещё до обеда выпустят. Меня же по голове не били, только магическое истощение получил. Так что парни, пока вы будете тут валяться, я буду спокойно обедать в Большом зале. Услышав это, Рон сразу позвал Мадам Помфри, с просьбой отпустить его, как и Блейза. Слушая этот спор, Забини откровенно ржал, а я вот не вслушивался, снова улёгшись. Я убил человека. Да, этот человек был одержимый духом Тёмного лорда, но всё же это не меняет очевидного. Я. УБИЛ. ЧЕЛОВЕКА. И что я сейчас чувствую? Прислушался к себе, и понял, что я ничего не чувствую, кроме некоего удовольствия от того, что мы спасены. Мне что, глубоко пофиг от того что кто-то умер от моей руки? Хотя может это именно от того, что убил я Квиррелла не рукой, не ножом, а с расстояния, при помощи палочки, то есть я как бы не виноват в смерти. Я не знаю, честно. Да и фиг с ним, с Квирреллом, я лучше посплю, чтобы быстрее на ужин попасть.***
Через три дня, на ужине в Большом зале, к нам присоединился Гарри Поттер. Когда он входил в зал, сразу наступила тишина, но Гарри не обратил на это внимание, спокойно пройдя к нашему столу, кивнув головой, посмотрев на Блейза. Уселся он между Роном и Гермионой, игнорируя то, что многие ученики встали со своих мест, чтобы на него посмотреть. — Кажется, ты снова в центре внимания, дружище, — улыбаясь, сказал я, крепко пожав ему руку. — Рад, что тебя уже выпустили. — Спасибо, Алекс. Да плевал я, что на меня все смотрят. Оказаться рядом с друзьями, для меня гораздо важнее, — тоже улыбаясь, ответил Гарри, посмотрев в сторону слизеринцев. — Кто-нибудь знает, что с Малфоем? После того как мы ходили в Запретный лес, он какой-то молчаливый и спокойный. Я уже давно не слышал от него унижений в сторону нашего факультета. — Тоже заметил? Мы сами не знаем, у Блейза спрашивали, но он сказал, что Малфой всё время молчит и ни с кем не разговаривает. — Гермиона как обычно старается иметь при себе всю информацию и узнавать что-нибудь новенькое. — Да ничего такого, просто наш дружок, пытается переосмыслить жизненные ценности. Остаётся только надеяться, что он примет правильное решение и изменится к лучшему. Через несколько секунд в зале появился Дамблдор. Все расселись по местам, а разговоры стихли. — Итак, ещё один год позади! — радостно воскликнул Дамблдор. — Но перед тем как мы начнём наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовнёй. Итак, закончился отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас всё лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра. Дамблдор обвёл всех присутствующих взглядом своих лучистых глаз. Боже, как я не люблю эти пафосные речи. — А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнём с конца. Четвёртое место занял факультет Гриффиндор — триста двенадцать баллов. Третье — Хаффлпафф, у них триста пятьдесят два балла. На втором месте Рэйвенкло — четыреста двадцать шесть баллов. А на первом Слизерин — четыреста семьдесят два балла. Четвёртое место тоже не плохо, кстати, хотя на первом лучше. Если я помню, директор там ещё баллами разбрасывается, за испытания перед камнем, так что по любому первое займём, можно не париться. — Вы прекрасно потрудились, — произнёс Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Слизерина. — Однако мы не учли последних событий, которые произошли в нашей школе, принёсших дополнительные баллы, нескольким ученикам. Зал погрузился в тишину, все уставились на директора как на Деда Мороза. — Итак, — продолжил Дамблдор. — Начнём с мистера Рональда Уизли, за лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят баллов. С нашего стола, раздались громкие крики радости, я даже вроде расслышал, как Персик хвастается перед всеми: — Это мой брат! Мой младший брат! Он выиграл в заколдованные шахматы МакГонагалл! Ну не двуличный ли он, а? Весь год чуть ли не открещивался от семьи, а стоило одному из братьев сделать что-то громкое и значимое, так сразу хвастается. — Далее, мисс Гермиона Грейнджер, — произнёс Дамблдор, когда в зале наступила долгожданная тишина. — За умение использовать холодную логику перед лицом пламени я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят баллов. Крик раздался повторно, более громкий, Гермиона закрыла лицо руками, едва не плача от счастья. Положив руку ей на плечо, я ободряюще сжал её плечо. — Мистер Гарри Поттер, — объявил Дамблдор, и в зале воцарилась абсолютная тишина. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор шестьдесят баллов. Поднявшийся шум оглушил нас всех. Все гриффиндорцы встали со стульев, чтобы похлопать тем, кто принёс факультету сто шестьдесят баллов, за каких-то пару минут. Дамблдор поднял руку. Зал начал затихать. — Храбрость бывает разной. — Дамблдор по-прежнему улыбался. — Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу, но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять своим друзьям! И за это я присуждаю десять баллов мистеру Невиллу Лонгботтому. Невилла едва не растерзали от радости, все буквально ломанулись к нему, чтобы поздравить. — Дружба, одно из самых светлых проявлений эмоций, — продолжил Дамблдор, и все разом замолчали. — Она может быть настолько крепкой, что может выдержать испытание временем, и не погаснуть из-за разницы ценностей. Я присуждаю пятьдесят баллов, мистеру Блейзу Забини. Со стороны гриффиндорцев раздались стоны разочарования, кроме нашей четвёрки. — Эй, Блейз! — прокричал Гарри. — Каково это, принести сразу так много баллов, после долгих отработок? — Уж кто бы говорил! — раздался крик слизеринца. — Забыл уж, как не очень давно потерял баллы? На эту перепалку, уставилась вся школа, никто не ожидал, что гриффиндорец спокойно будет общаться со слизеринцем. Вся наша четвёрка, улыбаясь, подняла кубки в честь друга, со стороны змей, вызвав ещё больше удивления, но уже не только со стороны учеников, но и со стороны преподавателей. Даже Снейп, кажется, был немного удивлён, но на лице Дамблдора наоборот играла улыбка, кажется, его это, только радовало. — И наконец, мистер Алекс Кенори! — громко произнёс директор, обратив на себя внимание всех. Опаньки, а я то, как затесался сюда? — За желание спасти друга, несмотря на свои раны, я присуждаю факультету Гриффиндор, пятьдесят баллов. Крики и аплодисменты, были настолько мощными, что меня даже слегка оглушило от такого. — Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты, которые только усилились оттого, что факультеты Хаффлпафф и Рэйвенкло тоже возликовали по поводу поражения Слизерина. — Таким образом, нам надо сменить декорации. Он хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелёно-серебряное знамя стало ало-золотым, а огромная змея исчезла, и вместо неё появился гигантский лев Гриффиндора. Снейп протянул руку профессору МакГонагалл и начал трясти её с вымученной улыбкой. Как же это приятно, осознавать, что ты принял участие в победе, только праздновать под такими криками мне не захотелось. Вспомнив о запасе чипсов в моём чемодане, я, под прикрытием шумихи, активировал руну невидимости, и медленно свалил из Большого зала. Развалившись с пакетом чипсов в кресле, напротив камина, я просто зарычал от удовольствия. Как бы я не был рад, что у меня есть друзья, иной раз хочется побыть в одиночестве, отдельно от всех, и просто посидеть, не думая ни о чём. Постепенно, меня сморил сон, но отвлёк стук в окно, за которым оказался Келетор, принёсший мне письмо от неизвестного отправителя. Читать я не буду, не сейчас по крайней мере, а поэтому, снова рассевшись в кресле, я полностью отдался во власть сна.***
Если честно, я никак не пойму, как мне удалось сдать все экзамены, в частности, Травологию я сдал на Выше Ожидаемого, хотя в травах я никогда толком не разбирался. ЗОТИ, как и почти все, сдал на Превосходно. Трансфигурацию я тоже сдал на Превосходно, а вот с зельями я откровенно лажанулся, но с трудом смог выйти на Удовлетворительно. Спустя пару минут, после того как я узнал результаты экзаменов, пришлось в спешном порядке собирать свои вещи. Меня слегка бросало в дрожь от напряжения, через несколько часов я снова увижу свой дом, свою маму. Снова начнутся взрывы в подвале нашего дома, снова мама будет спрашивать, кто сжёг еду, не включив плиту, а по кухне будут летать чашки, ложки, тарелки. Как же я, соскучился. — Решил не торопиться? — раздался голос. В комнату вошёл Гарри, с уже упакованным чемоданом. — Просто задумался дружище. — И о чём же? Хотелось сказать ему правду. Но не мог. Как бы я объяснил своему другу, что скучаю по ощущениям, что дома меня ждёт кто-то, кому я не безразличен. Что сейчас меня потряхивает только от мысли, что сойдя с поезда и пройдя барьер, я увижу лицо матери, а не как было в прошлом, когда приходя домой, меня ждала лишь тишина и одиночество. — О Тёмном лорде, — соврал я. — В этот раз нам повезло, отделались парой царапин и усталостью. А если мы ещё раз с ним встретимся, что будет тогда? — Ты тоже считаешь, что это была не последняя встреча? — Ну, для тебя это вторая встреча, — невесело усмехнулся я. — Но ты прав. Это встреча вряд ли была последней. Гарри уселся напротив меня, выражение его лица стало задумчивым. — Когда мы с Хагридом впервые встретились, он рассказал о Волан-де-Морте. Хагрид тогда сказал, что не верит, что убийца моих родителей умер на самом деле, а считает что он, где-то далеко, готовится к чему то. Когда я встретился с Волан-де-Мортом лицом к лицу, я вначале очень испугался. — А потом? — Потом, когда он начал говорить что убил моих родителей, я почувствовал злость, но…. — Гарри замолчал, пытаясь собраться с мыслями. — Но что? — решил я его поторопить, очень уж любопытно мне стало. — Но эта злость была не из-за того, что он убил моих родителей, а из-за того, что от его действий пострадали мои друзья. Ведь мы все могли погибнуть: я, ты, Рон с Гермионой, и даже Блейз. О родителях в тот момент, я почти не думал. Наверное, я ужасный человек. Вот оно что. Гарри думает, что раз он не подумал о своей мёртвой семье, он ужасен как сам Тёмный лорд. — Гарри, в том, что ты думал в ту секунду о нас всех, наоборот показывает твою доброту. (Тьфу, долбанный пафос, но без него никак). — Понимаешь Гарри, здесь, скорее всего, сыграло роль то, что своих родителей ты не знал и не знаешь. Они для тебя, далёкие образы, неизвестных людей, а мы для тебя люди знакомые, близкие. Не переживай ты так. — И что же мне делать? Всё, что у меня есть, это фотографии моих родителей, но больше я ничего о них не знаю. — Что-нибудь придумаем дружище. Я обещаю. А сейчас, пойдём-ка на выход. А то опоздаем на Хогвартс-Экспресс, и придётся идти пешком, а передвигать ножками отсюда до Лондона, мне как-то не комильфо. Забрав наши чемоданы, мы с Гарри вышли из комнаты, и, двигаясь к выходу из замка, по пути встретили Рона, Гермиону и Блейза. На выходе нас встретил Хагрид, который проводил всех к берегу озера и переправил на лодках на ту сторону. Ученики залезали в поезд, болтая и смеясь. Когда все расселись, поезд тронулся, унося нас всех домой. За окном дикая природа медленно сменялась ухоженными полями и аккуратными домиками. В купе мы сидели впятером, уже переодетые в обычную одежду, и, обсуждали события этого года, пытались предсказать, что нас может ожидать в следующем, и заодно обговаривали, куда мог сбежать Волан-де-Морт, после своего поражения. Келетор, которого я решил выпустить из клетки, летал по купе, периодически пытаясь на кого-нибудь сесть, но спустя час, он всё же облюбовал плечо Гермионы, которая перед этим приняла от меня кожаный наплечник для защиты. — И все-таки я не понимаю, почему ты взял ястреба, а не сову? — спросил у меня Блейз, глядя как Гермиона гладит перья Келетора. — Не люблю я сов, а если что, Келетор способен хорошенько наподдать тому, кто на меня нападёт, — в этой поездке я ехал без капюшона, все свои всё-таки. — Грейнджер это не честно, птицу ты гладишь, а как насчёт меня? — А тебя я скорее придушу, за все твои подколы в мою сторону, — почему-то краснея, ответила девочка. — Ты обидела меня, до глубины души. Ах, как же мне плохо. — Алекс, из тебя получается очень плохой актёр, — хихикая, сказал Гарри. — Да ну вас, гасите мой талант, не даёте ему расцвести. — И пахнуть, — добавил Рон, не сдерживая смех. — Вредные вы, — беззлобно проворчал я, уставившись в окно, и поглядывая иногда, как Гермиона спокойно гладит Келетора, а тот даже не против, что его гладит кто-то другой. Наконец, поезд подошёл к платформе номер девять и три четверти вокзала «Кингс Кросс», извещая нас, что мы уже дома. Похватав каждый свои вещи, (я же, как джентльмен, тащил ещё чемодан раскрасневшейся Гермионы), а мне пришлось ещё и капюшон надеть, мы вышли из поезда, встав в очередь. Перед выходом из неё стоял старый мудрый смотритель, выпуская учеников по двое и по трое, чтобы они не привлекли внимание обывателей. Если бы из сплошной стены вдруг появилась толпа школьников с огромными чемоданами, люди бы точно охренели. — Ты должен приехать и пожить у нас этим летом, — сказал Рон, пока мы стояли в очереди. — И ты, Гермиона, тоже. Я пошлю вам сову. — Спасибо, — с благодарностью откликнулся Гарри. — Ну и вы двое, приезжайте, — обратился ко мне и Блейзу, рыжий. Забини ухмыльнулся, покачав головой. — Не, я лучше откажусь. Боюсь, твоя семья в шоке будет, что к ним в гости приедет слизеринец. Вспомни, как на нас все в Хогвартсе смотрели. Может в следующем году, когда все привыкнут. — А ты, Алекс, приедешь? — Я бы с радостью, рыжий. Но мы с мамой хотим съездить в Рим, там у моего покойного отца небольшой домик есть, очень хочется на него посмотреть. — Пока, Гарри! — раздалось несколько голосов. — До встречи, Поттер! — прокричали ещё несколько человек. — Ты по-прежнему знаменит и популярен, — легонько ткнул я Гарри в плечо кулаком. — Что, завидно? — в ответ ткнул меня в под рёбра мой друг. Пройдя через барьер, я почти сразу увидел свою маму, стоящую неподалёку от рыжего семейства. — Привет, Волчонок, — с улыбкой поприветствовала меня мама, обнимая. — Привет, мам, я ужасно соскучился. Кстати, позволь тебе представить, — отпустив маму, я обернулся к своим друзьям, только что закончившим разговаривать с миссис Уизли. — Это Гарри Поттер, это Рон Уизли, а это Блейз Забини, мои однокурсники и друзья. А Гермиону ты уже видела и знаешь. — Здравствуйте мальчики, — поприветствовала их мама. — Я так рада, что мой сын смог ещё с кем-то подружиться, а то очень не общительным он был. Здравствуй Гермиона, приятно осознавать, что такая умная и спокойная девочка, всё ещё рядом с моим оболтусом, — этими словами, мама заставила нас обоих сильно покраснеть. Ребята вежливо поздоровались с мамой, а она, в свою очередь, познакомилась с мамой Рона, и спустя две минуты, они уже активно обсуждали, как тяжело воспитывать сыновей, которые обязательно, что-нибудь учудят. Миссис Уизли рассказала про близнецов, которые всегда шалят и что-то изобретают, а мама в свою очередь рассказала про постоянные взрывы и пожары у нас дома, которые происходят по моей вине. — Ну, ты готов? — отвлёк меня чей-то голос. Голос принадлежал какому-то толстяку, прям родственник колобка, по видимому это дядя Вернон. За колобком виднелась женщина, с лошадиным лицом, и парень, так сказать, прототип колобка, который с ужасом глядел на своего двоюродного брата. — Вы, должно быть, родственники Гарри! — воскликнула миссис Уизли. — В каком-то смысле, — прорычал дядя Вернон. — Поторопись, мальчик, я не собираюсь ждать тебя целый день. — Подождёте, не умрёте, — с металлом в голос произнёс я (знаю минуту, а он меня уже бесит, это рекорд), и повернулся к своему другу. — Удачи, Гарри. Хорошего тебе лета. — Тебе тоже, Алекс, — ответил Поттер, пожав мне руку, и смотря на своего дядю, лицо которого медленно наливалось кровью. Вместе с мамой, я покидал вокзал, направляясь, домой, унося с собой письмо от неизвестного отправителя со следующим содержанием: Здравствуйте, юный маг духа. Я очень рад, что спустя столько лет, такой как вы, объявился в нашем мире, и очень надеюсь, что вы сможете со мной встретиться, и обсудить несколько вопросов, напрямую касающихся ваших способностей. Если вы согласны, то я буду ждать вас в Риме, в музее Chiostro del Bramante, недалеко от площади Навоны, в течение всего лета. Не волнуйтесь, юный мистер Кенори, я обещаю, что наш с вами разговор, пройдёт конфиденциально, и кроме нас, никто о нём не будет знать. Буду ждать встречи с вами. P.S. Ваш дед перед смертью кое-что мне оставил, думаю, вам будет очень любопытно.
