Новая жизнь в волшебном мире.

      Пробуждение встретило меня сильнейшей болью в голове и во всём теле. Грёбанная магия Альбуса, если бы я ушёл перед тем как лечь спать (а это как оказалось шесть часов назад), такого бы со мной не было, поэтому мне пришлось применять всю свою выдержку, чтобы не рвать всё вокруг. И да, я делаю это ещё и потому, что в моих руках сейчас находится Миона. — Что-то случилось? — сонно спросила она, явно почувствовав что я напрягся. — Да нет, всё в порядке. И думаю, нам надо вставать, а то к твоим родителям мы сегодня не успеем. — М-м-м, и как ты только согласился на Рождественский ужин с моей семьёй? — Наверно, из-за того, что они пригласили ещё и мою маму. Или из-за угрозы твоего отца, что я просто обязан явиться на этот семейный ужин, хотя я… — Алекс, ты часть моей семьи, — проговорила девушка, теснее прижимаясь ко мне, — и если ты не придёшь, мои родители сильно обидятся. — Да приду я. Обещал всё-таки, — усмехнулся я. Миона громко вздохнула, и мои мысли ненадолго вернулись на первый в этом году урок зельеварения. ***       Те же самые подземелье, только теперь холода тут не было, точнее был, но какой-то другой. Думаю, всё дело в новом преподавателе. Гораций Слизнорт, мне чем-то не понравился: толстый, лысый, с пышными моржовыми усами. И взгляд коллекционера, которым он осматривал всех в кабинете. А учеников было всего ничего, немногие решились продолжать зелья на уровне ТРИТОН. Кстати забыл сказать: запах в кабинете зельеварения был не плохим, я бы даже сказал, потрясающим. — Ну-с, — Слизнорт снова встал у доски, выпятив и без того объемистую грудь, так что пуговицы на жилете грозили оторваться, — я приготовил для вас несколько зелий — так, для интереса, знаете ли. Такого рода зелья вы должны будете уметь готовить к экзамену ТРИТОН. Вы наверняка о них слышали, даже если пока еще ни разу не варили. Кто-нибудь может мне сказать, что это за зелье?       Он указал на котел рядом со столом где расселись слизеринцы: Нотт, Драко и Блейз. Я приподнялся со стула и увидел, что в котле кипит жидкость, с виду похожая на обыкновенную воду. Гермиона отработанным движением подняла руку раньше всех, Гарри поднял руку следом. Слизнорт, подумав, решил указать на Гермиону. — Это сыворотка правды, жидкость без цвета и запаха, которая вынуждает того, кто ее выпьет, говорить правду, — сказала Гермиона. — Очень хорошо, очень хорошо! — одобрил Слизнорт. — А теперь… — Он указал на котел возле стола хаффлпаффцев, где я хорошо знал только двоих ребят. — Это зелье также широко известно. Кто знает?       Гермиона снова быстрее всех подняла руку. — Это Оборотное зелье, — сказала она. — Отлично, отлично! Ну, а это… Да, моя дорогая, — сказал Слизнорт, слегка ошарашенный активностью Гермионы, которая снова подняла руку.       Я старался не заржать в этот момент, смотря на лицо зельевара. Мда, похоже он ещё не знает, ни про любовь девушки к книгам, ни про то количество знаний, которое находится в её прекрасной голове. Судя по лицам друзей, они думают точно также. — Это Амортенция! — В самом деле. Как-то даже глупо спрашивать, — сказал потрясенный Слизнорт, — но вы, вероятно, знаете, как оно действует? — Это самое мощное приворотное зелье в мире! — Совершенно верно! Вы, видимо, узнали его по особому перламутровому блеску? — И по тому, что пар завивается характерными спиралями, — с большим воодушевлением ответила Гермиона, глаза у которой заблестели. — Хочешь сказать, оно может заставить человека любить? — громко произнёс я.       Миона обернулась ко мне, по её лицу было видно, что она готова рассказать мини-лекцию (а зная её, эта МИНИ-лекция может затянутся часа на два). — Нет, Амортенция не способна заставить любить, она создаёт ложное чувство влюблённости, и для каждого пахнет по своему! — Любопытно. И что чувствуешь ты? Какой запах? — Я…Ну… — девушка слегка замялась, снова повернувшись лицом в сторону котла. Слизнорт в это время, с любопытством слушал разговор. — Я чувствую запах свежескошенной травы, нового пергамента, запах маминого мясного пирога, и…       Гермиона внезапно покраснела, запнувшись на последних словах, и слегка помотала головой. А после этого развернулась, и ударила меня кулачком в плечо. — А ты что чувствуешь?       Я усмехнулся, бросив взгляд в сторону котла, и сделал глубокий вздох. — М-м-м, боюсь, если скажу, меня тут посчитают психом. — Не волнуйтесь, мальчик мой, скажите нам, — произнёс Слизнорт, явно заинтересовавшись. — И если ты не забыл, все считают что ты странный. Хуже не будет, — это уже Гарри сказал. — Ну… Я чувствую запах пороха, оружейного масла, кровь, и… — я сделал ещё один вздох, — запах ванили, вместе с кое-каким ещё запахом. Но последний чувствую в двух местах, и спокойно могу понять где настоящий, а где нет. — В двух местах? — поинтересовалась Миона. — Угу, — отвечаю, на автомате обняв её рукой за талию, притянул к себе и уткнулся носом в шею девушки, вдыхая аромат её кожи. — И скажу тебе честно, настоящий запах мне нравится в сотни раз больше, чем от какого-то зелья.       Гермиона прикрыла глаза, едва не издав тихий стон, сдерживая себя, наверно, из-за того, что мы тут не одни. Да и не помню я, чтобы нас такое останавливало. Молодые, растущие организмы — гормоны играют, иногда даже перевешивают логику. *** — Миона, не ответишь мне на два вопроса? — Смотря на какие, — ответила девушка. С кровати нам пришлось встать, всё-таки нужно и подарки оставшиеся открыть (нам обоим), да и в порядок себя привести (это уже Мионе). — Мне интересно, что ты ещё чувствовала, на том уроке зельеварения. Какой был последний запах, о котором ты не рассказала? — Не скажу, — смутилась она, отвернувшись. — Это почему же? — Стесняюсь, вот почему. — Если учесть, что мы с тобой проявляем свои эмоции друг к другу в открытую, стеснение это последние, что ты должна чувствовать. Говори уже, а то умру от любопытства.       Миона специально села на тот стул, который спинкой повёрнут ко мне. Вот же… Пришлось садиться напротив. Млять, скорее бы отсюда свалить, пока меня не скрутило от магии. — Если я скажу, обещаешь не смеяться? — Я буду стараться, чтобы не засмеяться. Даю слово, — усмехнулся. — Ладно. В общем… Я…Ну… Помнишь тот чемпионат по квиддичу?       Слегка киваю головой. Те долбанные Пожиратели… Как же я мечтаю разорвать их. — Ты тогда убежал, и убил троих Пожирателей. Когда мы пришли, и после всего прошли рядом с тобой… Я почувствовала аромат который шёл от тебя. Смесь дыма, крови, и твоего тела. Когда я его вдохнула, это было для меня как удар молнией, мне столько сил пришлось вложить, чтобы идти дальше. — Чего здесь такого? Недалеко был огонь, кровь была вражеская и немного моя, а вот запах от моего тела… Что же, ты для меня тоже очень вкусно пахнешь, сама знаешь. — Поодиночке, может и ничего, но вот вместе, и идущий прямо от тебя, это было просто потрясающе. Особенно последний — запах настоящего лесного хищника. А что за второй вопрос? — Теперь, тебе любопытно стало?       Миона скрестила руки на груди, строго смотря на меня а-ля МакГонагалл. — В конце третьего курса мы проходили полосу препятствий, созданные Ремусом. В конце, было дерево с боггартом. Скажи пожалуйста, кем стал твой? Почему ты так долго не выходила?       Глаза девушки подёрнулись пеленой, взгляд забегал по комнате, смотря куда угодно, только не на меня. — Эй, ты чего? Всё нормально ведь. Обещаю что не буду смеяться, даже если там что-то очевидное. Скажи мне.       Подсев к Мионе, я провёл пальцами по её щеке, надеясь на ответ. Только на этот раз любопытство было уже другим: что её так забеспокоило? — Боггарт… Он стал… Он превратился в тебя, — глухо произнесла девушка. — В меня? Не, я конечно понимаю, что не первый красавец на деревне, но неужели настолько страшный? Ты тогда выйти сама не могла, тебя Ремус вывел. Или я был мёртвым, как в моём случае с боггартом? — Нет. Ты был жив, но… — Но что?       Чёрт, видно же, что ей тяжело говорить, но продолжаю спрашивать. Лучше ей выговориться, как было в том случае после Василиска. — Ты… Ты говорил что ненавидишь меня. Что мои знания тебя раздражают, что я не нужна никому… Что навсегда останусь одна и даже родители от меня вскоре откажутся… Слова повторялись снова и снова. Я просто…не могла ни о чём думать, даже заклинание вспомнить не получилось. — О Боже. И ты поверила? — спросил я, сильно удивившись. — Ты же знаешь, что я так не думаю. — Знаю, — ответила она, пряча взгляд. — Но ты тогда так себя вёл, что я не могла подумать иначе. Я и правда считала, что ты меня ненавидишь. — Даже если бы это было так, с чего ты решила что родители могли бы от тебя отказаться? Они же твои родители, родная кровь! — Мы с ними редко видимся теперь, сам знаешь. Только летом и на Рождество, — тихий голос девушки был еле слышен, а вот раздражение у меня, только росло. — Миона, ну почему ты иногда перестаёшь нормально думать? — простонал я, стараясь избавиться от раздражения. — Чтобы не случилось, какое бы расстояние не было между вами, вы всегда будете родными людьми. Да я скорее поверю, что нас всех судьба разбросает и мы все забудем друг друга, чем то, что ты и родители перестанете быть семьёй. Так что хватит хандрить, и выбрось эту глупость из головы, идёт?       Гермиона слегка кивнула, не смело улыбаясь. А после подняла взгляд. — А можно теперь я спрошу? Во-первых, почему Ватикан так спокойно отреагировал на то, что недалеко от них снова появились инквизиторы? — Следующий вопрос. — Алекс! — Отвечать на этот вопрос слишком долго, мы можем опоздать. Обещаю, что отвечу на твой вопрос, но позже. — Ладно, ловлю на слове, — слегка обиженным голосом ответила девушка. - Тогда что ты имел ввиду, когда говорил что боггарт может быть чем-то очевидным? — А, это, — тихо хихикаю. — Я просто подумал, раз уж ты так стараешься сдавать экзамен, то вдруг боггарт превратился в МакГонагалл, которая сказала тебе что ты завалила экзамены.       Кулачок Гермионы отточенным движением ударил моё плечо, заставив меня смеяться, а девушку улыбаться. Наконец, полностью придя в себя, она пошла в гостиную Гриффиндора, а я остался тут, в штабе. Мне стало интересно, что это за письмо, которое мне и друзьям пришло из Министерства. *** — Это что…шутка что ли? — спросил я ошарашенный настолько, что до гостиной дошёл как в тумане. — Не думаю. Либо у нас всех глюки, либо что-то здесь не так.       Все наши собрались в общей гостиной возле стола, положив Министерские конверты на него. У всех они были похожи, как и то, что в них содержалось. — Давайте представим, что это не глюки. Почему именно нам, за какие заслуги, и почему именно сейчас, а не раньше? — А кто-нибудь из вас читал письмо внутри? — спросила всех Гермиона, удивлённая меньше всех.       Одновременный, смущённый взгляд от всех, убедил девушку что мы письмо не читали. — Миона, — решил оправдаться за всех, хоть примерно и представляя, почему мы это получили, — нам, знаешь ли, было не до этого. Хватило того, что мы оказались в шоке от того, что нам, шестнадцатилетним детям, присудили Орден Мерлина первой степени. — Ох, что же вы все такие не внимательные, — пробормотала гриффиндорка. — Орден Мерлина первой степени, даётся за необычайную храбрость или исключительность магии. Либо за спасение жизни волшебников. А теперь вспомните, что мы сделали в Министерстве в мае, и получите ответ. Правда всё что мы сделали, это не дали Пожирателям и Волан-де-Морту захватить пророчество. Этого вроде бы не хва… Стоять, морда!       Вот же чёрт. Не успел я свалить в комнату. — Что? Я вообще ничего. — А чего ты тогда сваливаешь по-тихому, а? И почему у меня стойкое ощущение, что ты примерно знаешь, в чём тут дело? Признавайся, и тогда буду бить не сильно. — Упрямая Кошка. Ладно, думаю что это из-за того что… Ну понимаешь… Когда я вышел из комы, я пошёл в Министерство, поговорил в Мадам Боунс, и нечаянно сказал ей, что мы все не дали тем одержимым захватить документы о местоположении МАКУСА. — Почему мы, если это сделал ты? — спросил Невилл. — Ведь это ты сразил тех троих! — Сразил я. Но ведь вы пришли вместе со мной! Поэтому считается так, что вы отвлекали от меня Пожирателей, то есть большую часть нападающих.       Все в комнате посмотрели на меня каким-то непонятным взглядом, и только Блейз выразил мысли всех, словами: ≪- если куда-то ввязываешься ты, то что-нибудь произойдёт≫.       Портрет в гостиную отодвинулся, впуская внутрь двух людей, но обратили внимание мы на это только тогда, когда в гостиной начался ажиотаж, а потом к нам подлетели, по-очереди стискивая каждого в объятьях, едва не ломая наши кости. — Кэти…убьёшь же… — Спасибо вам… Всем… Если бы не вы… — Ох, мы рады что тебя выпустили из больницы. Главное теперь нам там не оказаться, — проговорил взъерошенный Гарри, не до конца отошедший от происходящего.       Когда меня, последнего пострадавшего (ничего себе объятья у гриффиндорки! И это после полутора месяцев в больнице!), отпустили, Кэти Белл взахлеб продолжала говорить что благодарна нам за то, что мы не бросили её в тот Хэллоуинский день. — Кэти, скажи, а кто дал тебе то проклятое ожерелье? — спросила Гермиона. — Я не знаю. Всё что я в тот день помню, как была в Трёх мётлах, потом пошла в комнату для девочек, а дальше на меня накатило какое-то наваждение. Как в тот день, когда профессор Грюм испытывал на нас Империус. И всё. Единственное что я помню, как мне приказали доставить ожерелье директору. — Кто бы это не сделал, он или она не слишком умны. Неужели они думали, что если даже Кэти принесёт ожерелье, Дамблдор не проверил бы его? Он может и стар, но не глуп, — встрял Гарри. — Наверное. Но как бы там не было, я очень вам всем благодарна. — Да мы то что, это всё Алекс. — Вы были рядом. Если бы не ваши голоса и поддержка, я бы, наверно… Не смогла выдержать. — Да ладно тебе, Кэти. Всё-таки, не первый год знакомы, ты нам не чужая, — похлопал девушку по плечу Блейз.       Ещё раз обняв нас всех, Кэти пошла к своим подругам. — Кстати, Алекс. А как ты смог избавить её от проклятия? — Это, Гарри, спасибо Леди Вальбурге. Она же меня учила не только как накладывать их, но и как снимать или сдерживать. Но если честно — опоздай мы на пару минут, и я бы ничего не смог сделать. — Интересно, по чьей вине это произошло? — задал вопрос Рон, смотря куда-то в пространство. *** — Так! Что это мы тут делаем?       Голос мамы Гермионы застал нас, то есть меня и мистера Грейнджера, врасплох. Время было почти шесть вечера, и мы с ним находились на заднем дворе, в небольшом садике. — Мы? Да так. Просто сидим разговариваем. — Сидите на корточках и о чём-то спорите, это просто так? Алекс Кенори и Адам Грейнджер, ну-ка признавайтесь в содеянном!       Мда. Судя по тому, как слегка стушевался Адам, в таких случаях с его женой лучше не спорить. Себе дороже. — Понимаешь дорогая. Мы с Алексом тут… Как бы тебе сказать… Проверяем кое-что. — Проверяем состояние защиты вашего дома, — решил добавить я, чтобы немного разрядить обстановку. — Только не говорите мне, что вы притащили домой оружие. — Моя жена его не очень любит, — не громко сказал Адам Грейнджер, пытаясь сделать так, чтобы его не услышали. — Жалко. У вас тут столько всего можно припрятать, — также не громко отвечаю. — Что вы там шушукаетесь?!       Было интересно смотреть на это. В основном, именно Адам был строгим и всегда за всем следил, но вот в такие моменты, роли менялись. — Нет, мэм, никакого оружия тут нет, честное слово. Просто я, с разрешения вашего мужа, установил по периметру вашего дома защитные руны. Точнее, заканчиваем с установкой. — Защитные руны? — поинтересовалась Джин Грейнджер. — Да, мэм. Я решил, что это не будет лишним, с учётом того, что творится в наше время. Конечно, защита не такая как в моём итальянском доме, но этого хватит, чтобы вас не застали врасплох, а заодно предупредит меня, вашу дочь и наших друзей об этом. — И вы решили об этом промолчать? — вздохнула женщина, смотря на нас обоих, которые пытались придать себе невинное выражение лица. — Вы прям как дети, когда что-то касается военной тематики, или чего-то похожего. Идёмте в столовую, ужин уже готов.       Ужин был превосходным, должен вам сказать. Моя мама, мама Мионы и сама девушка, постарались на славу, готовя еду. Нас мужчин, естественно, к готовке и не подпустили, чтобы мы ничего не испортили. Как я узнал, Адам не слишком хорошо умел готовить, во всяком случае, его навыков хватает на обычную стандартную готовку, если делать что-то праздничное или сложное, то тут увы. Хотя, если честно, у меня точно такая же проблема.       Вечер прошёл за тихими разговорами. Родители общались друг с другом, периодически пытаясь вызнать у своих детей что-нибудь интересное. В основном про учёбу, конечно, но и обычные магические новости рассказали, такие например, как месяц назад Крауч-младший был оправдан. Было признано, что в его разум вмешался некто, из-за чего Барти и стал Пожирателем уже не по своей воле. А с учётом того, какие воспоминания я смог ему восстановить, суд был не очень долгим.       А на мой ответ, что я в школе появляюсь два три раза в неделю, меня подвергли новым расспросам со стороны взрослых. Пришлось ответить, чем я занят в Италии в данный момент.       В десять вечера, я трансгрессировал с мамой домой, и вернулся в дом Грейнджеров. А что? Адам и Джин разрешили мне, так сказать, переночевать у них, правда взяв с меня клятву, что мы с Мионой… Ну вы поняли, про что я не договорил. — Вот теперь, ты никуда не денешься, — набросилась на меня девушка. — Рассказывай. — О чём? — включил дурачка. — Не увиливай! Ты обещал ответить мне на вопрос, который я задала тебе сегодня. Так что давай, отвечай. — Ну ё-моё. Ты же не отстанешь, я прав? — Мне было у кого учиться, — ответила Миона, показав мне язык.       В это время, Джин принесла всем чай, и оба родителя слушали нас очень внимательно. — Научил же, на свою голову. Хорошо, отвечу. С чего бы начать, только. — С самого начала. — В начале сотворил Бог небо… Ай!       Получить кулаком в плечо, не самый хороший способ продолжить разговор, но зато, он хорошо помогает мне перестать нести чушь. А выражение лица Мионы на мои слова, чуть не заставило меня обнять её. Но не за столом же. — Ладно, ладно. Только больше не бей, — усмехнулся я, потирая плечо. — Если быть серьёзным, то дело в том, что изначально, инквизиторы подчинялись напрямую Церкви и почти все её операции, были санкционированы ею. Конечно, постепенно Орден выходил из-под прямого контроля, становясь более независимым, но всё равно, слова Церкви не были для этой организации пустым звуком. — Инквизиторы? — спросил Адам. — Это случайно не те, кто охотился на ведьм, магов, и всё потустороннее? — Верно, но не полностью. Понимаете, Адам, то что вы сейчас сказали, относится к инквизиторам примерно с начала пятнадцатого века. В самом же начале, они уничтожали только демонических существ, ну и тёмных магов, которые убивали обычных людей. — Неужели демоны и правда существуют? Нет, Гермиона говорила об этом, когда рассказывала о том случае у вас в Министерстве, но это… — Существуют, Джин, ещё как, — мне было слегка непривычно, называть родителей Мионы по имени, но они сами настояли на этом. — Естественно, они действуют не в открытую, но они есть. Именно они, и стали воздействовать на разум тех людей, которые защищали людей от потусторонних сил. — Но зачем им это? — Всё просто, им нужно уничтожить всех, кто может остановить их, и действовать им надо было только из тени. Заявив о себе в открытую, они просто настроили бы на себя не только магический, но и обычный мир, а с таким соотношением сил, они бы не выдержали, сейчас их меньше, чем было больше тысячи лет назад. Магам пришлось бы нарушить Международный Статус о секретности, для активной защиты. — Не Статус, а Статут, — встряла Миона.       Я немного удивлённо посмотрел на неё, не сразу поняв что она имеет ввиду. Вроде одно и тоже слово. — Э-э-э-м… А в чём разница? — Алекс, Статус — это состояние. Обычно, стабильное состояние чего-либо. А Статут — это законодательный акт, положение, закон. Как можно такое не знать?! — Разницы вроде никакой нет. Слова-то похожи. — Если бы ты читал книгу Батильды Бэгшот, ты бы это знал. — Я пытался, но она слишком скучная, меня в сон клонит от неё. — Ты…       Я приложил палец к её губам, чтобы остановить лекцию, пока она всех сидящих за столом не вогнала в глубокий сон. — Всё, успокойся, а то распушистила хвост, понимаешь ли. Я ведь сейчас возьму, и не буду продолжать разговор.       Примерно минуту девушка решала, но любопытство победило, и она кивнула, напоследок укусив мой палец. Вот же… — Чуть не откусила, Кошка. Так, о чём это я… А вспомнил. Так вот, если в данный момент объединить людей и магов, то против одержимых силы будут более равными. Но проблема в том, что прямо сейчас ничего нельзя делать, у них больше ресурсов, больше данных. Да я уверен на сто процентов, что у демонов есть запасные планы на случай, если мы сейчас предпримем активные действия. — И по этой причине, ты восстанавливаешь Орден? И если учесть, что ты заявил об этом в Ватикане, почему сейчас не говорят об этом? — Потому что я попросил пока что ничего никому не говорить. Мы сейчас слишком слабы, нас всего-то одиннадцать человек: десять инквизиторов и один рунный Мастер. Да нас за пару минут в клочья порвут, если узнают не те люди. — И тебя послушали? — не выдержала Миона, видно уже давно хотела спросить. — Не то чтобы послушали, — смутился я, вспоминая разговор с Его Святейшеством. — Моя семья на генетическом уровне могла сопротивляться воздействию демонов на разум и пыталась вернуть инквизиторов к тому, с чего мы начинали. Кстати, семья Астрид тоже могла это делать и достаточно неплохо причём. Разница лишь в том, что после раскола, который привёл к уничтожению Ордена, моя семья продолжала служить на благо Церкви, а Майеры решили вернуться на родину. Между прочим, это ещё одна из причин ссоры моего дедушки с отцом. Поэтому, Его Святейшество и дал нам ещё один шанс. — Как же всё это тяжело, — вздохнул Адам. — Это верно, но по-другому никак. — Но почему ты взвалил это именно на свои плечи?       Чтобы ответить на этот вопрос, мне пришлось задуматься на несколько минут и сформулировать ответ. — Понимаете… Я не собираюсь навсегда оставаться в магическом мире, а с учётом особенностей моей крови и сил, оставаться только в одном мире для меня опасно. К тому же, кроме меня некому. Да и я не один ведь. Просто я был первым, кто смог полностью освободиться от воздействия тьмы, — враньё, конечно, но не говорить же родителям моей девушки, что я полудемон, — Астрид вторая. Тяжело ли это? Да. Опасно? Да. Но иначе никак. — Должен сказать, — начал Адам, вставая из-за стола, — я считаю что это слишком большая ответственность для такого молодого человека, как ты. Но зная тебя, думаю ты можешь справиться, особенно если учесть, что делаешь это не один. Хочу сказать, я уважаю твой выбор. — Спасибо, Адам, — встал я следом за главой семейства, пожимая его руку. — Ваши слова для меня очень важны.       Мужчина бросил взгляд на настенные часы, я сделал тоже самое. Время было за полночь. За разговорами, время пролетает быстро. — Думаю, нам пора расходиться спать. Алекс, ты помнишь о чём мы говорили? — Э-э-э-м… Да сэр… Помню, — стараясь не краснеть, отвечаю. — Смотри у меня. — Адам! Не надо угрожать мальчику! — вступилась мама Мионы. — Что ты дорогая, я не угрожаю. Просто хотел узнать, что он всё помнит.       Миона потянула меня за рукав, так что вдвоём, мы быстренько улизнули из-за стола в её комнату, которая находилась на втором этаже. — Красиво тут у тебя, — негромко изрёк я, осматриваясь. — Правда?       Я просто кивнул. Тут я оказался впервые, до этого моя тушка ещё не переходила порог этой комнаты, что уж говорить о том, чтобы тут ночевать. Полка с книгами на всю стену, стол со стулом, мягкий ковер, стены без обоев, конечно, но покрашены в мягкие, светлые тона. Тут… Так по-домашнему себя чувствуешь.       Себе я постелил на полу (а где ещё?), старательно не оборачиваясь, когда Миона переодевалась. Отворачиваться пришлось к стене, и приходилось заставлять себя не искать поверхностей, от которых может отражаться свет, и можно было бы увидеть что творится сзади. Только после слов Мионы что она всё, я повернулся, заодно приказывая артефакту сменить мою одежду на пижаму. — Кстати, а что папа имел ввиду, спрашивая у тебя то о чём вы говорили? — Попробуй угадать сама. Ты же умница у меня. Мальчик и девочка в одной комнате, достаточно близки при этом. Что ещё мог иметь в виду твой отец?       Девушка отчаянно покраснела, но уже спустя секунду она улыбнулась, а голос стал игривым: — А ты разве против, мой Волк?       Да вашу же!!! Она что, специально что ли одела такую пижаму? Я только сейчас понял, что из этой одежды она слегка выросла, и… Мамочки родные, я схожу с ума! — Миона, во-первых, ты не могла бы одеть что-нибудь другое? — Другой пижамы у меня нет. А, я поняла. Ты хочешь чтобы я её сняла, да? — улыбка девушки стала ещё шире, да и села она на кровати так, что… В общем, оторвать взгляд было ещё тяжелее. — Родная, лучше перестань. А то я точно не сдержусь, а нарушить слово, данное твоему отцу, я не могу. — Неужели я тебя совсем не привлекаю?       Вздохнув, я сел рядом с ней. — Миона, ты же сама знаешь что привлекаешь меня, и это ещё мягко сказано. Просто… Я не могу сейчас так сделать. Понимаю, что моё поведение явно не похоже на нынешних парней, но вот такой вот я. Считаю, что нам пока что рановато. — Эх, я прекрасно всё понимаю. Вот за это я тебя и люблю. За то, что ты не похож на всех остальных. — Ага, поэтому ты постоянно меня дразнишь? — Куда же без этого? Так гораздо интереснее — смотреть как ты смущаешься и отводишь в сторону глаза. — Ладно, давай спать, — усмехнулся я, поцеловав девушку в губы, и лёг на пол, укрывшись очень лёгким одеялом. В принципе, можно было и без него спать, с учётом того, что температура моего тела теперь, почти сорок градусов по Цельсию.       Мысли вращались вокруг сегодняшнего дня. Ужин с семьёй Мионы, подарки, письмо из Министерства, и несколько других маленьких приятных моментов. Сегодняшний день, я с большой радостью могу признать одним из самых лучших дней в моей жизни. А ведь когда-то, я считал что не смогу вернуться в свой мир, и таких дней больше никогда не будет.       Под спокойное, размеренное дыхание Мионы, в котором я несколько раз смог уловить тихое урчание (Кошка всё-таки, а), я постепенно заснул и сам.