Лед у подножья

      Мерцали прощальные огни небольшого города. Низибин остался вдалеке, и Эллисон бросила мимолетный взгляд на яркие огни-лампы. Из города они выехали практически в ночь, а все из-за опасений автогонщицы. Машина стала дизельная, а значит, в этих краях особо ценная. Могут и угнать. Оттого медноволосая так нервничала, пока они сидели в кафе и подкреплялись. Еще и Мишель частенько отвлекалась. Зато теперь задремала. Лежала на заднем сидении в обнимку с кубком и мирно посапывала, вызывая умилительную улыбку.       — Я вижу, как ты на нее смотришь, — ухмыльнулся Зейн.       Эллисон вспыхнула до корней волос. Но виду не подала, сосредоточившись на дороге. Постаралась пропустить между ушей вопрос, но он, как назло, так и вертелся на языке. Хотелось выговориться, что нельзя было сделать в присутствии Мишель. А незнакомому парню… почему бы и нет? Держать в себе все равно сложно.       — Да ладно, я не смотрю как-то не так, — закатила глаза Эллисон.       — Брось, ты же знаешь, что я прав. Я тоже часто влюблялся и пожирал глазами объект вожделения. Сколько их было, да только часто обжигался… Но вот вы, девочки, меня поразили. Особенно, ты, Эллисон, — Зейн облокотился на боковое стекло. — Не знал, что смогу с тобой обсудить девичьи прелести.       — И не сможешь, дурачок, — ударила его кулаком в плечо автогонщица. — И все ты неправильно понял.       — Да уж. Я-то думал за вами приударить, красивые вы очень, не то, что деревенские бабищи, что меня окружали. Но, боюсь, буду третьим лишним.       Эллисон остановила машину. Заглушив двигатель, она провела рукой по волосам. Раньше этот жест ее успокаивал.       — Послушай, — слова давались тяжело. — Я…       — О, не подумай, что я осуждаю, — замахал руками Зейн. — Нет, я могу понять, что сердцу не прикажешь и прочее такое. Просто я вот смотрю на вас двоих и вижу, как вы похожи. Боитесь принять самих себя.       Зейн повернулся на бок. Почесал нос, подобрал руку под голову.       — Да и я такой же большой трус, по правде говоря. И лев во мне просыпается, когда вы рядом. Когда есть, кого защищать. Прям преображаюсь, — от слов Зейна стало легче.       — Ты — хороший парень, — повернулась на бок и Эллисон. — Правда, я не заигрываю и не пытаюсь утешить тебя. Да и не знаю о чувствах Мишель. Но я… я бы очень хотела, чтобы у тебя тоже все сложилось. И ты не такой уж трус, каким себя выставляешь. И вообще, пора уже спать. Время позднее.       — Ага. Только подумай вот о чем. Правду все равно не утаишь. Вам двоим нужно поговорить по душам.       Эллисон кивнула. Пожалуй, парня стоило взять в команду только ради голоса совести. Он и впрямь зрел в корень.       Вдалеке погасли последние огни. Половина пути до Ктесифона пройдена.              

*****

             Утренний подъем Зейну оказался нипочем. В поле он выходил с рассветом, а когда солнце припекало голову, парень обычно сидел в усадьбе и занимался всякой ерундой. Например, играл в дартс. Здорово научился метать дротики, только теперь не знал, куда это умение применить.       Эллисон часто позевывала, а волосы ее путались. Она вяло пробурчала, что приведет голову в порядок чуть позже, когда они сделают остановку перед обедом. Путь оставался неблизким.       Впервые за долгое время Зейн подумал о еде. Голод их пока не мучил, но припасов в Низибине они накупили не так уж много. Если не попадется придорожное кафе, от денег будет не так много проку. В пустыне никто не водится, это все знают. Помирать голодной смертью совсем не хотелось.       Дизельный двигатель, как говорила Эллисон, стал палочкой-выручалочкой. Он реже нагревался, нежели паровой котел, меньше пыхтел и стучал. Только после Низибина крупных городов не предвиделось до конечной остановки.       В пустыне Зейн начал переосмысливать многие вещи. Пожалуй, эта поездка и впрямь была ему нужна.       Мишель продолжала спать. Утомилась, бедняжка. Она собиралась написать самому президенту, хотя Зейн видел, что силы ее были уникальными. Ей было суждено стать идеальным бойцом или даже солдатом. Но вот девушка боялась такой роли как огня. Правильно, место девушек — вдали от сражений. Вот Зейн бы не побоялся навалять всем врагам человечества.       Впрочем, в скором времени парень позабыл о крутизне бойцовских приемов. За очередным насыпным хребтом открывалось зрелище довольно жуткое.       — Эй-эй, притормози! — постучал Зейн по бардачку.       Эллисон шикнула на него и осторожно посмотрела назад.       — Ну вот, Мишу разбудил, — проворчала медноволосая. — И что ты только там увидел?       Зейн аккуратно повернул голову автогонщицы влево. Настал ее черед ужасаться.       По левую сторону открывался вид на дирижаблекрушение. Одно из самых редких и неприятных явлений. Дирижабли падали нечасто, человеческие жертвы случались еще реже, оттого видеть крушение металлической махины было довольно тяжело.       — Нам надо туда, — произнесла Мишель, припавшая к окну. — Вдруг этим людям нужна помощь?       И в этом она вся. Хоть и сложена хрупко, а в глазах виден решительный огонь.       Эллисон развернула машину и медленно покатилась с холма. Песок желал забиться во все щели, одно время ничего нельзя было разглядеть, но вовремя установленные дворники помогли избавиться от налипших на переднее стекло песчаных частиц.       Машина съехала в долину, в которой расположилось тело мертвого железного зверя. Вокруг него расположились люди, прежде не воспринимаемые даже крохотными точками. Зато вблизи… Такого горя Зейн еще не видел. Испуганные, голодные, они казались растерянными и сбитыми с толку. Люди разбились на несколько групп, расположившихся по всей длине огромной машины.       С виду дирижабль не казался совсем уж безнадежным. Зейн не видел следов поломки. Да, завалился бедолага на бок, с кем не бывает. Ребристые пластины, составлявшие основу оболочки, переливались в лучах восходившего солнца.       Несколько людей в форме сидели отдельно от остальных. Возле них и остановила машину Эллисон. Мишель выбралась первой, желая получить информацию о крушении из первых рук. Зейн тоже был не против, а потому последовал за ней.       — Что случилось? — спросила Мишель, подходя к людям в форме.       — Мы потерпели крушение. Какая-то неисправность в двигателе. Наш техник при падении потерял сознание и до сих пор не приходит в себя, — произнес человек в фуражке. Очевидно, капитан дирижабля.       Зейн смотрел по сторонам и не знал, куда себя деть. Обездоленные люди вызывали сочувствие. Грязные, чумазые, перепачканные, они смотрели на не оставшихся в стороне людей с надеждой.       — Если вы можете… увезите детей, — попросила одна женщина в оборванном платье, вцепляясь в руку Мишель.       Зейн покачал головой. Эти люди цеплялись за самую призрачную надежду, лишь бы окончательно не погибнуть в пучине отчаяния. Но слишком рано они сдались.       — Мы не собираемся бросать вас, — ответила Мишель и повернулась к капитану. — Кто-нибудь, кроме техника, способен разобраться в работе дирижабля?       — Мы никогда не имели дела с двигателями, — развел руками капитан. — Поэтому застряли здесь надолго.       — Не застряли.       Эллисон покинула машину в не самом хорошем расположении духа. Очевидно, затея ей не нравилась, но раз уж Мишель решила проявить героизм, то так тому и быть.       — Я смогу починить двигатели. Я — механик, — произнесла Эллисон.       Сподручные капитана так и прыснули от смеха. Никто не относился к ним подобающим образом. Зейн бы плюнул на этих самодовольных уродов, но… дети были не причем. Стоило помочь хотя бы ради них.       — Спасибо вам большое, — смахнула слезу женщина. — Мы вас отблагодарим…       — Право, не стоит, — отмахнулась от предложения Мишель.       — Верно. Ведь вы видите Избранную, а она никогда не помогает за деньги, — похлопала ее по плечу Эллисон.       В эту секунду Зейн предпочел бы находиться в нескольких километрах вдали от этой сладкой парочки. Ибо у Мишель желваки заходили от упоминания роли. Но она великодушно промолчала.       Впрочем, им и впрямь пора перестать болтать и заняться делом. Дирижабль сам себя в воздух не запустит.              

*****

             Мишель закипала сильнее, чем безжалостное солнце. От него можно было укрыться покрывалом или одеялом. А вот от праведного гнева не так-то просто увернуться…       Эллисон перебирала инструменты в заметно полегчавшем бардачке. Канистра солярки занимала меньше места, чем несколько бутылок с водой для парового котла.       Мишель подошла вполне заметно. Раздувая ноздри, она следила за действиями Эллисон, не чуявшей нависших туч над головой. А за самоуверенность нужно платить.       — Мишель, ты загораживаешь мне солнце, — погрозила пальчиком Эллисон, оборачиваясь. — Еще чуть-чуть, и я перевешусь, как в тот раз…       Краска залила лицо Мишель, вспомнившей о постыдном поступке. Она даже позабыла об интонации, с которой хотела отчитать подругу. Сама оказалась не идеальной.       — Зря ты сказала им о том, что я — Избранная, — пожала плечами Мишель.       — Тебе не обязательно быть ею, достаточно играть роль, — ответила Эллисон. Она даже оторвалась от любимых инструментов. — Посмотри на этих людей. Знаешь, чего им не хватает? Надежды. И только ты способна ее дать. Люди верят в тебя, в нашу команду… Нужно всем видом показывать, что у нас все идет гладко, даже если на самом деле это не так. Дети и женщины напуганы. К тому же, вспомни Зейна. В Избранных верят, им доверяют. Так что можешь немного побыть ею, для вида.       На этом разговор оказался исчерпан. Мишель не стала мешать подруге подбирать инструменты. Новоиспеченная Избранная посмотрела на обрушившийся дирижабль. Поднять махину в воздух будет довольно сложной задачей.       А у нее еще не было внятного плана. Мишель могла дать сдачи, но это было все, на что она способна. Вряд ли такой человек мог спасти мир. Но не всегда люди нуждались в силе. И рухнувший дирижабль с до смерти напуганными пассажирами — тому подтверждение.       — Ты мне будешь нужна. И Зейн, — Эллисон подошла к Мишель. Автомеханик выглядела встревоженной. — Лишь вместе мы справимся с этой бедой.       Мишель кивнула. Хотя ей не хотелось применять способности на глазах у всех, но роль и вправду придется отыграть.       — У тебя же есть план? — чувствуя свою беспомощность, с надеждой поинтересовалась Избранная.       Автомеханик коротко кивнула.       Смотреть на бока дирижабля было нестерпимо. Металл поглощал солнечный свет, накалялся, бликовал оранжево-золотыми вспышками.       Мишель направилась к пассажирам, потихоньку сбивавшимся в кучу. Сначала объединились дети с матерями. Затем к ним присоединились и другие взрослые. Они смотрели на появившихся из ниоткуда людей на машине как на спасителей, способных вывести из пустыни. Мишель испытывала смешанные чувства. На нее еще никогда не полагались.       Она боялась подвести их. Глаза разбегались, когда она окидывала взглядом скрючившихся людей, накинувших на голову платки и одеяла, спасаясь от нестерпимого солнца. Десятки пострадавших… Помощь поспешит лишь тогда, когда рейс не долетит до пункта назначения. И то, дадут пару часов для преодоления погодных условий.       Мишель ноги сами собой несли к этим обездоленным. Одна девочка даже подошла к ней и посмотрела с надеждой.       — Вы нас спасете? — спросила она.       — Конечно, — погладила ее по голове Мишель.       Она еще не знала, как это сделает. Но ей хотелось помочь этим несчастным людям. Наверное, душа ее не зачерствела, несмотря на годы, проведенные в детском доме. Для жалости и сострадания нашлось место в ее сердце.              

*****

             Когда-то давно Мишель видела по телевизору рекламу волшебного неубиваемого вантуза. Маркетинговый ход позволил продавцам вантузов состричь купоны с простого люда. Но вот теперь, по иронии судьбы, побыть волшебным неубиваемым вантузом пришлось именно ей.       Эллисон растолковала суть своего плана. На жесткой оболочке на самом верху располагается ряд петлиц или крючков. Но добраться до них может лишь человек, липнущий к поверхности. Новоприобретенная способность пришлась как нельзя кстати.       Мишель надо было всего-навсего прикрепить карабины к крючкам и дать сигнал мужчинам тянуть дирижабль. Но Зейн подметил очевидную проблему.       — А если мы перетянем дирижабль слишком сильно? Может же случится очередной крен, притом мы даже не сразу тень-то заметим. Расплющит нас быстро, если дирижабль завалится на другой бок, — веское замечание прозвучало из уст блондина.       Эллисон задумалась. Но довольно скоро лицо ее просияло.       — Я придумала, как нам решить эту проблему, — щелкнула пальцами Эллисон. — Ты станешь нашим индикатором, Мишель.       В общем, после закрепления карабинов Избранная останется на оболочке. Заняв место возле креплений и петель, она должна будет настроиться на поиск равновесия. Когда почувствует, что стоит ровно, либо когда увидит, что нос дирижабля поделил солнечный шар на две половины, тогда Избранная подаст знак, и мужчины перестанут тянуть дирижабль дальше.       — Сейчас наша махина лежит под углом в сорок градусов с правой стороны, — разъясняла Эллисон. — Так что тяните осторожно. Мишель вам поможет. Помните, что дирижабль может оказаться неустойчивым, а потом корректируйте свои действия. Если он будет шататься, то нам придется обсыпать основание песком. Но, я думаю, такие меры нам не понадобятся.       — Да пребудет с тобой сила, — сжал плечо Мишель Зейн. — Ну что ж, по местам.              

*****

             Мишель уже забыла, каким может быть металл. Страстным, словно танцор экзотических танцев. Обжигающим, как перец чили. Но самым точным будет сравнение со сковородкой: настолько сильно обжигающей оказалась оболочка.       Мишель закусывала губу и тихонько ойкала. Запрыгнуть на самый верх оказалось не так сложно, благо, способности выручали. Выстоять там в такую жару — вот что казалось непосильной задачей.       Мишель даже пожалела, что не скопировала способность, позволявшую быть устойчивой к жаре. Если у кого-то она была. Или другую способность, связанную с огнем. Тогда бы имела представление о жаре и не так беспокоилась на сей счет.       Перемахнув через выпуклый бок, Мишель, тихонько скользя, приблизилась к тому, что должно было быть макушкой дирижабля. Крючков она не нашла, зато заметила выступавшие из корпуса кольца на толстых ножках. Есть куда крепить карабины. Прицепив канат к кольцу, Мишель перебежала на другую сторону дирижабля. И так раз двадцать, пока каждый мужчина не получил в свое распоряжение канат.       Когда-то всего лишь пара людей привязывала дирижабль к башням. Как хорошо, что инженеры предусмотрели и такой вот исключительный случай, наделав колец с запасом.       — Порядок, — крикнула Мишель, закрепив последний карабин. Большой палец вверх разглядела Эллисон, казавшаяся такой маленькой с большой высоты. Она подняла руку вверх и помахала ей. Может, и не увидела большой палец… Помахав рукой в ответ, Мишель отбежала к кольцам. Заняв положение между двумя веревками, Мишель не сразу поняла, что стоит под углом. Вот они, издержки способности.       Придется ориентироваться по солнцу. Не самое прекрасное ощущение — смотреть на слепящий шар, пышущий жаром. Сложив руки козырьком, Мишель бросала мимолетные взгляды на оранжевое пекло, царившее в небе. А металл под ногами начал стонать.       Мужчины потянули махину на себя. В основной массе как на подбор — крепкие, мускулистые. Даже хилые парни и дряхлые старики держали канаты, не желая уступать большинству. Но не солидарность вела их, не командный дух, а общее дело. Вот так и можно объединить людей. Общая беда сближает.       Вот и Мишель несколько воспрянула духом. Может, и ее речи помогут президенту решить их общую проблему.       Металл запел под ногами. Тянули махину натужно, прикладывая немало сил. А угол сокращался слишком медленно.       Мишель знала, что паузы опасны. Отдохнуть можно и позднее, а если сейчас выпустить из рук махину, то она просто завалится на один бок.       Но вот новый прилив сил помог мужчинам подтянуть дирижабль еще чуть ближе к центру. Зейн крутился больше всех. Наверное, заряжал их энтузиазмом. Интересно, на полях он вел себя так же?       Мишель расставила руки в стороны. Но они разделили солнце пополам. Пришлось закрыть глаза и довериться интуиции. Перестав держаться, как приклеенная, Мишель чуть не соскочила в пропасть. Но вовремя приклеилась к металлу, почувствовав обжигающую боль. Зато теперь она знала, насколько они отклонялись от курса.       Иногда переставая держаться и оступаясь, Мишель проверяла, далеко ли они от цели. И вдруг не упала. Вот она, вершина…       Мишель расставила руки в стороны. Вроде делили солнце пополам. Поняв, что права, Мишель отчаянно замахала руками, призывая остановиться. И ее послушались. Канаты ослабли, а мужчины обессиленно попадали на горячий песок. Они совершили невозможное. Настал черед Эллисон оказать помощь этим людям.       Мишель медленно сбежала по разгоряченному корпусу дирижабля и чуть ли не зарылась в песок. Сняв обувь, она почувствовала облегчение, ибо пятки горели. Так бы и пролежала до самого вечера, но Избранная не должна была демонстрировать слабость. Поднявшись, Мишель увидела довольное лицо Зейна. Их команда одержала первую победу.              

*****

             Эллисон попросила всех отойти подальше. Мало ли что может случиться во время починки. Случайный взрыв исключать нельзя. Ныне пошли не мастера, а конвейер — собирают абы как. А потом слушать не хотят о том, что машинка-то их — «Не взлетит».       Лишь одна упрямица-Мишель наведывалась слишком часто в отсек, занимаемый двигателем. Но не потому, что ее так уж интересовал ремонт. И не потому, что хотела побыстрее покинуть опротивевшую пустыню. Просто она волновалась за людей, оставшихся на солнцепеке.       И ведь не скажешь, что Избранная — сама по себе такая. Не она ли предлагала помогать за деньги в день их знакомства? Просто тогда лишения вынуждали пойти на такие меры. А может, Мишель еще не понимала, что деньги — всего лишь фантики, которые можно обменять на нечто более важное. Только вот не подозревала даже, что обмениваться можно и без них. А можно еще помочь бескорыстно, и тогда судьба подкинет какой-нибудь приятный сюрприз, когда его совсем не ждешь.       Эллисон тоже не совсем понимала, зачем вызвалась чинить двигатели. То ли подруга, ратовавшая за справедливость, повлияла, то ли… надоело оставаться в стороне. Она могла помочь этим людям, так почему бы и не сделать это?       Но не совесть пыталась очистить автомеханик. Она знала, что благие поступки не перечеркнут плохие. Они просто будут, зачтутся когда-нибудь, в иной жизни или не-жизни. Но оцениваться будут в совокупности. А может, и вовсе ни на что не повлияют. Но это плохо — думать о том, что тебе что-то прилетит хорошее за оказанную услугу.       «И вообще, помогать — хорошо», — решила для себя Эллисон, закрывая тему. Она больше не гоняет по территории всей страны, собирая кубки.       Мишель вновь стояла в дверях. Что-то грызло ее изнутри. Присутствие подруги начинало раздражать автомеханика. Она ни разу не разбирала дирижабль, не понимала еще всех соединений, а Мишель вечно отвлекала одним лишь своим видом. Ну угораздило же втюриться, да в кого!       «Стоп», — прикусила нижнюю губу Эллисон. — «Сосредоточься».       — Если ты хочешь что-то сказать, то сейчас лучшее время. Ибо мне нужно сделать перерыв. Не могу сообразить, где же случился прорыв. Хотя… подай мне амперметр, — попросила Эллисон. — Или вольтметр. Хрен его знает, электроника ли тут соединяла дизельбак с двигателями. Уф…       — А как он выглядит? — спросила Мишель, копаясь в инструментах. — Или они… Что тебе конкретно нужно?       Эх, если бы Эллисон знала. Мысли путались, не желая встраиваться в ровную картину. Зато она посмотрела в сторону Мишель и заметила расшатавшиеся трубы. Болты с трудом не выпали, куски трубы грозились отойти друг от друга. Нарушение герметичности и повышенное давление. Так, одна проблема понятна!       — Не шевелись, — Эллисон подскочила к Мишель. Пока ключом закручивала болтавшиеся гайки, старалась думать о дальнейших бедах. Что-то же спровоцировало перепад давления. Но Мишель и вправду не могла больше молчать и ходить из угла в угол.       — Знаешь, я уже жалею, что была строга к людям. Сейчас они выглядят вполне безобидными… и испуганными, — произнесла Мишель. — За них хочется сражаться.       — Правильно. Большинство храбрится только тогда, когда все идет так, как они задумали. Под контролем. И чем ближе к столице, тем больше понимаешь, насколько комфортна жизнь тамошних обитателей. Лишь когда условия суровы, с людей слетает вся спесь и они начинают демонстрировать проблески разумности, — отозвалась Эллисон. — Я чего только не видела за время путешествий…       Мишель погрустнела, и медноволосая захотела проглотить язык. Наговорила лишнего. Ведь стоило поддержать терзающуюся сомнениями подругу.       — Но они все равно того стоят. Они не так уж плохи сами по себе. Просто слишком часто… остаются наедине с собой.       — Верно, человек — существо социальное, — кивнула Мишель. — И потому, не может жить без общения. И всюду опирается на чужое мнение. Смотрит, как его оценили. И если получает одобрение, то делает так еще и еще, даже если делает себе во вред.       Мишель присела рядом, перебирая инструменты. Эллисон закрутила последнюю гайку. Что-то подсказывало ей, что стоило прочистить систему выхлопных газов.       — Позови Зейна, нужно прочистить трубы. Пусть еще кого-нибудь подтянет к себе на помощь. А я свяжусь через рацию, — Эллисон подошла к приемнику, стоявшему возле двери в отсек. Техник связывался с мостиком, а может, даже с капитаном напрямую.       — Хорошо, — произнесла Мишель, проходя в салон. Но на минуту задержалась в дверях. — А знаешь, ты права. Люди того стоят.       — Конечно, — вздохнула Эллисон. — И только ты можешь их успокоить. Людям нужен символ, нужна вера в то, что все будет хорошо. Понимаешь, я тоже не далеко от них ушла. И сейчас мне не менее страшно, чем им.       Напряжение повисло в воздухе. Признаваться в слабости не было унизительно, но облегчения автомеханик не испытала.       — У тебя все получится. От тебя больше пользы, чем от меня, — невесело улыбнулась Мишель.       — У нас разные задачи. И, эй, не вешай нос раньше времени. Ты почему-то забываешь, что мы можем справиться с этой напастью все вместе. Даже сейчас у меня не десять рук, и я не могу раздвоиться. Зейн поможет мне с трубами. А ты — успокоишь людей. А потом мы поможем тебе с письмом. Разве до тебя еще не дошло, что ты больше не обязана тянуть на себе ношу? Мы разделим ее с тобой.       Эллисон так хотелось успокоить подругу, так хотелось обнадежить. И тогда, когда на прекрасном лице очаровательной девушки, появится улыбка, можно будет жить… по-настоящему.       — Хорошо, не буду тебя больше отвлекать, — Мишель вышмыгнула из отсека, оставив Эллисон с лихорадочно разбредавшимися мыслями.              

*****

             Но и в отсутствие подруги дела не клеились. Проверив все соединения в моторном отделении, Эллисон выругалась под ноги. Ремень ГРМ, прикрепленный к газовым клапанам, сломался. А без хренова гелия эта посудина будет лишь левитировать над песчаными холмами.       — Урод! — пнула железку Эллисон. Затем подбежала к громкоговорителю и вышла на связь с капитаном. — Кэп! Мне нужны запасные детали. Где вы их везете?       — В машинном отделении. За перегородкой, отделяющей грузы и багаж от пассажирского отделения, есть несколько ящичков, — сообщил капитан. — Послать кого-нибудь к вам?       — Нет, спасибо, — Эллисон облизнула губы и вновь произнесла в рацию. — Капитан, в этой суматохе мы забыли спросить, куда же вы летите?       — В Ктесифон. Вас подбросить?       — Да. Только сначала приведем колымагу в норму. Конец связи.       Эллисон услышала хоть что-то обнадеживающее. Так ей удалось хоть немного успокоиться. Когда все идет наперекосяк, трудно сладить с бегом мыслей. Но ей нужно было рассуждать с холодной головой. Увы, гонки выработали страсть к адреналину.       Только починка не была очередной. Если она хоть немного ошиблась в расчетах, то дирижабль взлетит на воздух. Да, раньше автомеханик разбиралась в устройствах куда быстрее, ибо машины как на подбор были устроены одинаково. Только знай, как выглядит та или иная деталь. Руки запомнят, механически повторят заученные действия. А тут — другое.       Добравшись до ящиков с запасными деталями, Эллисон взвыла. Она нашла лишь три клапана, которые можно было поставить взамен тех, что соединялись испорченным ремнем ГРМ. И только.       Без ремня запускать двигатель нельзя. Очистив голову, Эллисон уселась на холодный ящик и принялась массировать виски. Ответ крылся в подсознании. Девушка представляла двигатель машины и думала об аналогичной проблеме. Ее можно было решить, можно… Точно!       Эллисон метнулась в пассажирское отделение. У одного из кресел, располагавшихся ближе к хвосту, Эллисон отстегнула ремень безопасности. Довольно широкий и прочный. То, что нужно.       Вернувшись в моторный отсек, Эллисон принялась за дело. Работа спорилась, и даже мысли выстроились в стройный лад. То, что нужно. Когда же в ангаре стало так ужасно вонять, что начало мутить, Эллисон подошла к трапу, дабы подышать свежим воздухом. И невольно улыбнулась.       Мишель оправдывала свою роль на сто процентов. Она успокоила людей, смиренно ожидавших конца ремонта. Притом подбадривала ноющую мелкоту. Зря только не верила в собственную исключительность.       Вернувшись к работе, Эллисон уже не думала о подруге. Ее занимали только инструменты. Когда-то давно она хотела стать настоящим профессионалом, к которому будут обращаться за советами. Но предрассудки брали свое, и веры становилось все меньше. Поэтому Эллисон перестала думать об этом. И просто старалась качественно делать свою работу.       И вот новый ремень был поставлен, а клапаны заменены на новые. Связавшись с капитаном, автомеханик узнала, что трубы прочищены. Что ж, можно запускать двигатели.       — Только где у вас рычаги находятся? — спросила Эллисон.       — В передней части, под рубкой, — отрапортовал капитан. — Там же мы храним запасы топлива.       — А связь там есть?       — Да.       — Тогда не снимайте трубку и отправьте туда Зейна. Я ему все объясню.       — Как скажете. Но человек, следивший за подачей топлива, в сознании…       — Мне нужен Зейн.       Эллисон настояла на своем. Все-таки ей был нужен свежий взгляд со стороны. Какие-то моменты и упущения покажутся члену команды дирижабля незначительными. А ведь ошибка может оказаться фатальной.       Пока Эллисон ждала Зейна, она заметила, что кусок трубы отошел в еще одном месте.       «Если моя жизнь должна была закончиться так, то это похоже на здоровский глюк в микрокомпьютере. Ибо я сейчас похожа на девушку Шредингера. Взорвусь или не взорвусь? Так хватит думать об этом; прикручу-ка еще пару гаек…», — проносилось в голове Эллисон. Вся ее жизнь — одна насмешка. Если кто-нибудь сделал бы игру про ее похождения, то он точно бы рассмеялся несуразности уровней и «Гейм Оверу».       — Зейн на связи, — сообщил приятель.       Эллисон перевела дух, подбегая к рации. Еще раз окинула взглядом помещение. Так, вроде все нормально.       — Эллисон слушает. Зейн, переведи все рычаги в положение на себя, — попросила она.       — Так, перевел один, левый. Центральный уже стоял в таком положении, а правый поломан, — сообщил блондин.       Мать твою! Эллисон хотелось выть. Ну почему она такая неудачница?       Так, стоп. Отбросим эмоции, включим трезвый расчет.       Ага, и ремень ГРМ был порван с правой стороны. Вот она, неполадка. Кто-то сломал рычаг, пытаясь резко скорректировать подачу топлива. Ничего не вышло, а двигатель перегрелся, ремень порвался, дирижабль полетел вниз…       Картинка сложилась. Только узнав причину, Эллисон перевела дух. Вроде бы, все учли. Только рычаг нужно было вернуть на место.       — Нам нужно его восстановить, — произнесла автомеханик.       — Но как? Я не вижу похожей палки. Да и ту как вытащить не знаю… — сознался в собственном бессилии парень.       — Просто привари ее. Котел же есть рядом? Который пар вырабатывает? О, он должен быть, ибо связан с системой циркуляции воздуха по оболочке. Без нее дирижабль получает центр тяжести не в том месте, и…       — Так, котел нашел. Но что приварить-то?       — Какой-нибудь кусок трубы, — Эллисон облизнула губы. Вот, блин, неприятность. — Мать твою, Зейн, ты нашел что-нибудь?       — Стараюсь, — голос парня прозвучал приглушенно. — Тут какие-то инструменты. Лопата, кочерга какая-то…       В голове у Эллисон что-то перемкнуло.       — Ага! Вот оно — кочерга! Бери ее! — автомеханик даже не заметила, как сорвалась на возбужденный визг.       — Ты предлагаешь ее сделать рычагом? А ты гений! — воскликнул Зейн. — Бегу к котлу, сейчас обожгу край…       — До покраснения. Тогда металл будет плавким и сцепится с обломком! — крикнула ему вдогонку Эллисон.       Осталось только ждать…       Через тридцать минут динамик ожил, передавая довольный голос Зейна.       — Все порядок, конец приварился, — сообщил он.       — Жди, пока остынет, — перевела дух Эллисон. — Минут через двадцать попробуем завести эту штуку.       Эллисон присела у холодной стены. Мотор находился рядом. Девушка похлопала его на удачу по металлическому боку. Должен завестись.       — Так, переводи рычаги, левый и правый, толкая от себя. Только плавно и мягко, на одинаковое расстояние. Иначе мы можем слишком резко набрать высоту, и люди к нам уже не заберутся. Ясно? — проинструктировала Эллисон помощника. Зейн невнятно прокряхтел в ответ.       Видимо, он все-таки привел в движение оба рычага, ибо мотор зашумел, заревел, словно зверь, очнувшийся от спячки. Движение заметили и Зейн, и команда в рубке. Дружный хор радостных голосов заполнил все пространство, и Эллисон пришлось завопить изо всех сил:       — А ну заткнулись все!       Она слушала работу мотора. Ритмичность, щелчки, прокручивание оборотов. Холостых не было, и это радовало. Мотор работал плавно и в то же время резво. Не стонал, не захлебывался, не останавливался. Мерно гудел, показывая, что выздоровел окончательно. Убаюкивал. Успокаивал.       Дирижабль завелся.       — Можете ликовать. Ребята, у нас все получилось, — произнесла Эллисон, и волна радостных голосов вновь заполнила эфир.              

*****

             Тяжелый день оказался позади. Мишель радовалась подвигу подруги как своему собственному. И ее переполняла гордость за автомеханика, которая оказалась сильной не только в гонках.       Они посадили всех пассажиров обратно, только вес дирижабля чуть увеличился. В грузовой отсек Эллис загнала машину и прикрепила к полу канатами. Они летели в Ктесифон, и скитаниям по пустыне пришел конец.       Впрочем, Эллисон отказалась и от других почестей, разместившись у привычной машины. Спать на тюках ей было не в новинку. Да и никто не возражал. Она же спасла всех…       Зейн прикорнул у другого бока машины. Лишь Мишель не могла сомкнуть глаза.       Через полдня она увидит Ктесифон — город мечты. И тогда отправит письмо, и миссия завершится.       Хотя… быть Избранной оказалось не так уж плохо. Вселять веру в людей, успокаивать, дарить надежду. О, как же Мишель хотела, чтобы кто-нибудь подарил надежду и ей.       В иллюминаторах грузового отсека было видно темное полотно неба. Звезды рассыпались, словно веснушки, попеременно мигая. Будто перешептывались, рассказывая друг другу секреты.       Умиротворенная, Мишель потянулась.              

*****

             Прошло несколько часов, и кто-то потряс девушку за плечо. Разлепив веки, Мишель увидела улыбающееся лицо Эллисон.       — Вставай, соня. Мы на месте, — произнесла она, отходя в сторону.       В иллюминаторах появились красивейшие шпили аэродрома и небоскребов, сгрудившихся в центре города. Крыши домов то и дело отражали солнечно-золотистый свет.       Они прибыли в Ктесифон.