Sing me

      «Я бы никогда не ушла, если бы у меня был выбор», — пишет Юна в Твиттер, сжимая тонкие обветренные губы и изо всех сил сдерживая слезы, после того, как читает официальное заявление на сайте агентства. Согласно статье, они с Минджу покинули группу по собственному желанию, и все это очень несправедливо. Невозможность постоянно быть с группой, расти, смеяться и плакать вместе. Вместе получать первые награды, которых теперь никогда не будет. Ничего не будет. Они остались, но теперь уже как распавшиеся звенья одной цепи, как звезды в разных галактиках, киты, поющие на разных языках. Это не трагедия и жизнь не заканчивается, однако волна разочарования захлестывает и тянет за собой. На дно.       Ее персональное дно состоит из кухни итальянского ресторана, крошечной съемной комнаты и экрана телефона, который расплывается перед усталыми глазами. Тем не менее, Юна упорно борется с сонливостью и продолжает печатать очередной текст — послание в никуда, письмо, которое никогда не дойдет до адресата.       Когда девушка проходит отбор на «Unpretty Rapstar» и вновь появляется на тв, Минджу отправляет ей короткое поздравление в Kakao Talk, а Юна со всей ясностью понимает, что пути назад нет и не будет. Их общее будущее катится под откос.       Чон целыми днями пропадает в фитнес-центре, где теперь работает тренером. У нее множество новых знакомств, хорошая зарплата, карьерные перспективы, и места наивным мечтам в ее жизни просто не остается. Как и Юне Ким, с которой они вместе начинали на «K-pop Star». С которой бывшую лидера The Ark связывало так много, что даже больше, чем дружба. Теперь их редкие встречи происходят только в рамках совместных посиделок и гулянок с составом расформированной группы.       «Сожми меня в объятиях так крепко, чтобы больнее уже быть не могло», — хочет прошептать Юна. Минджу обнимает ее на прощание темным осенним вечером, прежде чем сесть в автобус. Между ними только недосказанность. И дальше только хуже. У Чон впереди стабильное будущее, у Ким — неизвестность, шаг в пропасть, и надеяться можно только на себя. Она остается совсем одна со своими демонами. Стены маленькой комнатки на крыше обклеены исписанными вдоль и поперек стикерами. Тысячи мертвых слов — не нашедшая свое предназначение лирика смотрит на девушку, напоминая, сколько еще предстоит пройти. Сколько еще она будет биться об лед беспощадной реальности?       Юна сожалеет, что не смогла разучиться привязываться к людям. Эта привязанность держит ее на плаву и, в то же время, топит. Бездумно. Беспощадно. Их с Минджу мир на двоих во времена трейни теперь кажется еще одной фантазией, сном, и Ким с удовольствием проспала бы целую вечность. Но в действительности больше нет ни совместных тренировок со съемками забавных или, наоборот, крутых танцев, ни каверов под гитару, ни вечерних просмотров дорамы с фисташковым мороженым. (Диета? Нет, не слышали.) Вместо долгих разговоров по ночам и чужих рук на талии у Юны теперь выматывающая работа и редкие андеграундные тусовки с новыми знакомыми рэперами. «Спой мне», — пишет она Минджу, вернувшись из ресторана в начале первого по полуночи. На ответ девушка не надеется — Чон ведет полностью расписанный здоровый образ жизни: сон по 8 часов и регулярные приемы пищи, Ким такое и не снилось. Тем не менее, через пару десятков секунд Минджу перезванивает и интересуется заспанным голосом, что произошло.       Юна знает, что расстояние между ними никуда не делось, и завтра снова к восьми на смену, но это не мешает ей улыбаться искренне счастливо, пока Чон тихо напевает в трубку Boy in Luv (BTS). Всю ночь девушке снится их концерт у реки Хан, прозрачно-серое небо и рыжие, как сама осень, пряди волос, падающие на лицо лидера.