Сакура Харуно

      Впервые Саске замечает её в Академии. Несуразная, с большим лбом, трётся вечно около этого неудачника-Наруто. И после того, как замечает, отвести глаз уже не получается. Просто потому, что — бесит. Сильно и невероятно. Она крикливая и драчливая девчонка, вечно задирающая его.       Да кто она вообще такая, чтобы так себя вести с наследником клана Учиха?!..       День за днём они проводят всё больше времени вместе. Сначала — ссорясь, потом — проказничая. Саске-Сакура-Наруто — это вечная проблемная связка, которая грызётся между собой, но ещё лучше грызётся с другими совместно. Саске-Сакура-Наруто — это страшный сон Ируки-сенсея. А мама смеётся и говорит, мол, наконец-то их Саске завёл друзей.       Он же всегда возражает — «Они мне и не друзья вовсе».       Годы идут и то самое «Они мне и не друзья вовсе» превращается в «троицу-не-разлей-вода». Сакура нередко так шутит. Они начинают работать вместе, продумывать каверзы, общаться, тренироваться. Они вообще всё делают вместе.       И на фоне всего этого даже любимый ни-сан отходит на второй план. Потому что Итачи-ни — это чудесно, это замечательно, но он всё время занят, а Наруто и Сакура — вот они, рядом. С ними можно и пошутить, и подраться, и подумать.       Наруто — тип упрямый. Как вобьёт что-то себе в голову, так не вышибешь. Узумаки, чёрт подери. Они дерутся несколько раз на дню, потому что оба темпераментные, оба тянут канат лидерства на себя, не сходятся во мнениях и бьют друг другу морды. А потом в их междусобойчик вторгается кулак ненормальной Харуно и они просто громко возмущаются, потирая место ушиба.       Рука у неё тяжелая.       Эти двое со временем почти поселились у него в доме. И как бы Саске ни ворчал и ни возмущался, он чертовски этому рад. Потому что когда у тебя ночуют друзья — это офигеть, как круто.       Единственное, что ему категорически не нравится, так это то, что обожаемого ни-сана приходится с кем-то делить. Особенно с Сакурой.       У неё при виде брата взгляд как-то меняется, смотрит она из-под ресниц, глаза горят, а на щеках почти незаметный румянец. Она любит с разбегу запрыгнуть на Итачи, повиснуть на нём, обнять и прижаться. Рядом с ним Харуно как-то странно щебечет, до отвращения мило, улыбается так же, и отвратительно-трогательно вцепляется пальцами в рубашку. У Саске это всё вызывает рвотные позывы. Это ужасно противно.       Поэтому они с Узумаки переглядываются, кривятся и утаскивают Сакуру куда подальше. Итачи — только его брат, делиться им мальчишка не хочет категорически.       Но стоит только эту розоволосую оттащить от брата, как она сразу же становится нормальной — шутит, кричит, кривляется и бьётся. И маленький Учиха довольно лыбится, так ему нравится гораздо больше.       В Академии у них совместные проекты, результаты которых доводят сенсея до сердечных приступов и заиканий. Потому что у Харуно хороший мозг, у Узумаки вредильческая жилка, а у него, Саске, идеальное исполнение. И это заставляет его задирать нос, по которому он тут же и получает.       «Нечего тут нос задирать» — кривится девчонка и тут же задирает свой.       Его это неимоверно бесит.       Ночь перед распределением команд — худшая в его жизни. И пусть брат его сколько ни убеждал, всё равно у него на душе неспокойно. А вдруг не получится?.. А вдруг они — неразлучная троица — и в разных командах? А вдруг Сакуру с Наруто в одну поместят, а его — совсем в другую. Саске думает об этом всю ночь, ворочается, кусает края подушки и не может заснуть. Тысячи «А вдруг?..» терзают его, не давая расслабиться даже на секунду.       На утро он — сама собранность. Он спокоен, не нервничает и представляет из себя статую уверенности. Чёрта-с-два, он даст кому-то увидеть свою слабость. Он — Учиха и не имеет на неё права.       Но, вообще, во всём можно найти свои плюсы. Даже эта чокнутая переживает и обращается не привычным «Редиска», которое бесит его ужасно, а по-нормальному — «Саске». Хотя, дальнейший провал затмил все плюсы. Первый поцелуй с Узумаки — это… «Фу!» «Бе!» «Какая гадость!» и «Дайте мне рот прополоскать с мылом!».       И вот настал тот самый час, звучит «Команда номер семь» и «Сакура Харуно». Учиха напрягается каждой клеточкой своего тела, а живот сводит спазмом. Только бы вместе, только бы вместе!.. «Наруто Узумаки» и эти двое радостно подскакивают, а ему только и остаётся, что сжимать зубы. Нет, он этого не переживёт. Он пойдёт к самому Хокаге, он устроит феерические разборки и они таки будут в одной команде. А на все правила и запреты ему плевать. Он, в конце концов, Учиха. Ему можно.       Звучит чёртово «Сакено…» и он понимает, что он этого типа убьёт. Убьёт и скажет, что так и было.       А потом Ирука-сенсей извиняется, говорит, что не туда глянул, ловит смертельно-убийственный взгляд Саске и как-то нервно сглатывает. И наконец звучит долгожданное, родное имя.       Учиха расслабляется, слышит радостный вопль Узумаки, а на него полезла с объятиями Сакура. Он недовольно ворчит, слегка краснеет и незаметно приобнимает в ответ. В это самое мгновение — можно, потому что он чертовски счастлив. Главное не забыть потом отвернуться и спрятать предательский румянец, что так отчётливо виден на бледной коже.       Первый спарринг с сенсеем он вспоминает с ленивым удовольствием. Как же, они, тройка генинов-выпускников, уделали под чистую легендарного Копирующего Ниндзя. «Ну, естественно,» — думает Саске. — «А разве могло быть как-то иначе?».       Они втроём — отлаженный механизм. Знают друг друга, как облупленных, а мысли угадывают с одного взгляда. Правда, ему искренне стыдно за то, что сомневался в подруге, когда у той оказались оба колокольчика. Он почему-то был совершенно уверен, что один она оставит себе, а второй отдаст Наруто. И когда колокольчик полетел в него, так же, как и другой в Узумаки, ему стало стыдно. Потому что, какой бы Харуно не была — она не предательница. И этот урок он запоминает раз и на всю жизнь, обещая себе больше никогда ни в ней, ни в Наруто не сомневаться. Они — команда номер семь. Они — семья. И среди них предателей нет.       Но после этого звёздно-эпичного фурора, начался какой-то ад. Он что, совсем неудачник, чтобы грядки полоть да за кошками бегать? Ему не шесть лет, когда это всё было забавной игрой! Время шло, а недовольство росло, и не только у него. Он видел раздраженные взгляды сокомандницы и нередко мысленно соглашался с гневными восклицаниями друга. Они, в конце концов, уже не дети.       Во время очередного из докладов, добе таки не сдерживается и взрывается, а ему только этого и надо было — прорывает и собственную плотину. Розоволосая же молча стояла в стороне, но всем своим видом выражала согласие с их действиями. А потом она открыла рот и полилось. Чёрт, да ему даже завидно, что он не может так легко заткнуть собеседника. «Впрочем,» — поправляет себя. — «Это временно».       Первая серьёзная миссия прошла ужасно, по мнению подростка. Да, они показали себя, научились чему-то новому, впервые побывали за пределами родной Конохи, но… никогда в своей жизни Саске так не боялся, как тогда. Никогда у него так не останавливалось сердце, как в тот момент, когда над головой Харуно пролетел тесак и она только чудом осталась в живых. Страх, под чёртовым КИ Момочи, чёткое ощущение собственной слабости и никчёмности в этой жизни, испытанной в первый раз. Страх, когда подкошенным упал Какаши-сенсей.       А ещё ужас от того, какой бедной была страна и какие в ней были люди. Наверное, именно тогда он впервые осознал, почему Коноха считается лучшей из лучших. У них не только хороший климат, у них ещё и деревня весьма богатая, сравнительно.       Саске навсегда запомнит то чувство беспомощности против десятков ледяных зеркал, из которых летят сенбоны, впиваются в тела и вы не можете сделать ни-че-го. Запомнит и будет тренироваться до тех пор, пока больше никто не сможет загнать его в подобное положение.       Экзамен на чуунина запомнился отрывками, словно временами Саске просто выпадал из жизни. Вот, ссора с вечно не доверяющим и считающим его ребёнком, братом. Неужели Итачи сложно понять, что он не сможет вечно ходить в генинах?! Что он ничем не хуже его?! Когда желаешь отчаянно доказать любимому брату то, что ты — достоин его, а он в ответ только говорит «Вам бы лучше провалиться, а иначе можете умереть», то хочется просто закричать от отчаяния. «Ну, неужели, ты не видишь?!..»       Но вот, они уже стоят на втором этаже обнаружив гендзюцу и Харуно вовсю издевается над Изумо с Котецу. После они проходят в аудиторию и слушают правила экзамена.       Когда Учиха посмотрел на листок с задачами, он понял, что ситуация печальна. Решить он сможет одну-две из них. Впрочем, главная зубрилка Конохи должна справиться за всех, — думает он. Но вот услышав новость о том, что если хоть у кого-то из команды будет ноль баллов, то выбывает вся команда… это был конец. Конец, потому что Узумаки — грёбанный практик, который в теории полный бездарь. И здесь его даже общение с Сакурой не спасло.       Завалить экзамен из-за подобного — ну как же глупо!..       И как же чертовски была права Харуно, когда перед всем этим взяла с них клятву не ссориться, если кто-нибудь завалит. «Она, как всегда, предусмотрительна» — усмешка на лице появляется сама по себе. Сакура Харуно — это диагноз.       Десятый вопрос. Ты или сдашь, или не сдашь никогда. Да ещё и сокомандница с этим своим «Это Коноха…» уверенности не добавляла. И, вроде, разумом-то он понимал, что не может такого быть, что это всё — простой блеф, но под ложечкой всё равно засосало. Как оказалось — зря.       Радость от прохождения первого этапа была полностью разрушена атмосферой в доме. Мрачный отец, который совершенно в него не верил, мать, что смотрит на него как на покойника и еле сдерживает слёзы, брат, глядящий с укором и беспокойством. Никто из них в него — не верит.       Итачи пытается поговорить с младшим братом утром, перед самым экзаменом и непонятно чего хочет — то ли, чтобы отказался, струсил и сбежал, предав товарищей, то ли, чтобы был осторожнее и не лез на рожон.       Но Саске — он уже не ребёнок. Ему почти тринадцать, он шиноби и способен решать, как поступать сам. Саске — не крыса и не трус. И не слабак вовсе. И разве он хоть когда-нибудь давал повод усомниться в нём?..       Очередная ссора с братом и побег на полигон, поэтому он там появляется первым, стоя в своих мрачных раздумьях и чувствах. Но вот прибегает Харуно, по лицу которой явно видно — мысленно в который уже раз перепроверяет, а всё ли взяла. Она — самый большой перестраховщик в их команде, хотя и сам Учиха этим не брезгует.       Ненормальная бормочет себе под нос что-то несвязное, с медициной вроде связанное, а на душе отчего-то становится легче. А вот и Узумаки прибежал — ворвался ураганом, как и всегда. Нервничает, пусть и хорохорится. «Ну и добе» — ухмыляется Саске и окончательно успокаивается. Потому что вот они, те, кто в нём уверен, кто не считает его слабаком. Потому что — семья.       Впрочем, спокойствие быстро слетает, пусть и по другому поводу. Чёртова ненормальная знает, как нагнать страху своим занудством. Соваться в лес теперь не хочется вдвойне, но — надо. Чтобы пройти и доказать всем, и себе в первую очередь, что он может.       И тот факт, что они таки что-то могут, подтверждает то, что они достаточно быстро разделались с обитателем этого недружелюбного леса и с вражеской командой, хоть нужный свиток добыть и не удалось. Впрочем, в этом помогла жалость Харуно. Что удивительно, ведь временами ему казалось, что она у неё и вовсе отсутствует.       Спасать какую-то левую девчонку, пусть даже и Узумаки, желания не было совсем — оно ему и вовсе не сдалось, но, зато, они получили в свои руки долгожданный свиток земли. Оставалось только выбраться из леса и всё — считай, прошли в третий тур. А забота подруги на привале это так, приятная мелочь, — думается Учихе, когда он пытается скрыть лёгкое смущение. И что за ерунда с ним происходит?..       До пункта назначения они добираются с разными мыслями и настроениями — Наруто скачет вокруг своей новой «родственницы», Харуно явно желает домой и в ванну (весь мозг этим изъела), а он стоит с полной уверенностью в том, что они таки очень даже ничего команда. А Рок Ли — раздражает.       Собственный бой на проходном этапе показался ерундой, а вот сокомандница удивила, отчего-то он не верил в её победу против Шино. Сакура — это мозг, это ирьенин, это тяжелые кулаки, но не более. Впрочем, подобное мнение оказалось ошибочным.       «А её и вправду лучше не злить…» — думается ему, но высокомерная ухмылка тут же появляется на лице. Ведь без этого будет ужасно скучно.       В Наруто он и не сомневался, пусть этот дебил, в который раз, не справился без подсказок своей мамочки-Харуно. А ему она не подсказывала. И он не знает, гордиться этим или нет.       Саске смотрит, оценивает, размышляет. Собаку-но-Гаара — противник не из лёгких. Но, конечно же, победа будет за ним. Он — Учиха и ни за что не проиграет. Учиха не умеют проигрывать. Зато очень даже умеют заявиться под вечер к некоторым чокнутым девчонкам и потребовать лечения. Сокомандница она, в конце концов, или кто?! А ещё появляться в последний момент и пугать этих некоторых. Ну и получать от них, естественно.       Свой бой дожидается с предвкушением. Ни за кого из своих товарищей он не переживал. Наруто тип неубиваемый, а Харуно… да эта сама кого угодно упокоит!       А ещё у неё на бледном лице испуг, выделяются глаза зелёные, яркие, глянешь — утонешь. В них беспокойство, не за кого-то ещё, а за него — Саске.       Бой начался сразу, резко, как прыжок с обрыва. Удары, техники, сосредоточенность полная. Отвернёшься — умрёшь. И тот жуткий момент, когда лицо доведённого противника осыпалось, как маска, он пропустить не смог при всём желании. И это было последнее воспоминание.       Очнуться в госпитале, выслушать последние новости от Узумаки и осознать, что, как всегда, оказался бесполезен, было… неприятно. Навестившая его мать с заплаканным лицом — настроения не добавила. Отец и брат, конечно же, слишком заняты. Зато вот заявившаяся Сакура из равновесия выбила.       Он пытался сохранять спокойствие и равнодушие, но при взгляде на неё, ему почему-то совершенно не верилось в её равнодушие. Лицо бледное, глаза как в лихорадке блестят, цепляются за каждую мелочь, смотрят слегка неосмысленно. Заглядывать внутрь зелени — просто страшно. Ведь Харуно — это циник, юморист, ненормальная и вечно неунывающая девчонка. От её боли, почему-то, больно самому.       Порыв подойти, прикоснуться, хоть что-то сделать — давит на корню. Саске не специалист во всём этом, да и кто он такой, чтобы бередить ей душу, пытаться помочь… для этого в их команде есть Узумаки — это его профиль, да и ирьенины тоже есть, как и другие люди. Признаться даже самому себе, что струсил, храбрости не хватает. И он переводит тему.       Ещё неделю Учиха наблюдает за ней издалека. Кажется, она и сама не замечает, как стекленеют иногда её глаза, как отчаянно пытается завалить себя работой. У него-то забот особых нет — разве что за ней присматривать, да слухи политические собирать. И каждый раз давить эти глупые порывы подойти, обнять, утешить. Это глупая сентиментальность, — думает он и старательно прячет глаза. Отчего-то стыдно.       Ссориться с Харуно — это самозащита, это броня от её глаз, от упрёка совести, от всего на свете. Хочется, чтобы искрило, пылало, а не медленно тлело. И кажется, иногда даже получается.       Но он всё-равно с нетерпением ждёт их отбытия. Потому что отсутствие раздражителя — это прекрасно. О чём вообще можно ещё мечтать? И поэтому ему странно. Саске дёргается временами, теряет концентрацию, может споткнуться на ровном месте и случайно перепутать печати. Ночи проходят беспокойно, даже в бессоннице. Мысли, от которых он старательно прячется, сводят с ума.       «А где они?.. А что с ними?.. Целы?.. Не напали ли те самые Акацуки?.. Сакура вышла из своей депрессии?.. А не стало ли ей хуже?.. А Наруто?.. Узнал что-то новое?.. Весело им, наверное. Особенно без него. Или нет?.. Может, им так же, как и ему?.. Или рады, что избавились от «Редиски»?.. Бред! Они же команда! Семья!.. Или только он так думает?..»       Но вот, спустя долгие бессонные ночи они прибывают — с новой Хокаге. Учиха наблюдает со стороны, особенно следит за Харуно, но ничего странного не замечает и решает уйти. И сделав несколько шагов дёргается, как от удара, и сломя голову несётся к дому этой ненормальной. Тормозит резко — чуть не падает. Убеждает сам себя, если всё в порядке — уйду.       Но подойдя, замирает в нерешительности. Потому что там, за преградой, рыдания и жалобный скулеж. А здесь, в сердце, что-то рвётся и мечется. Саске прикусывает губу до крови, уговаривает себя войти. Это — слишком даже для него. И сил просто не хватает. И он стоит у этих дверей дольше часа, слушает завывания, корчится в агонии где-то внутри.       А когда всё затихает — уходит. Сжимает футболку в районе сердца сильно, руку сводит, и не понимает.       Да что же это, с ним, вообще, такое?!..