Игра

Он меня — текущего омегу! — всё-таки затрахал до потери сознания в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. Когда я читал, что такое возможно, то не особо верил в подобные байки, ибо до сих пор никогда не встречал так поздно обернувшихся альф, не умеющих контролировать своё либидо. Даже гаммы становились ещё кем-то самое позднее в семнадцать — возраст наступления магического совершеннолетия — причем, чем позднее произошло изменение, тем сложнее они контролировали свою новую сущность, и тем больше шансов срыва. Так, что Ласка повёл себя со мной, можно сказать предельно осторожно и бережно, хотя мне и этого хватило с головой. Нет, всё-таки хорошо, что в магическом мире гаммы встречаются очень редко, в основном в семьях отягощённых родовыми проклятиями, а то наш мир давно бы встал с ног на голову и рухнул в бездну! Эмоциональная нестабильность из-за неопределённого вида и пола делала магов подобных Рону Уизли непригодными ко многим родам деятельности, что заставляло меня испытывать определённое злорадство. Всё-таки чистая кровь значит немало и есть некие рамки, через которые не перепрыгнуть, как бы ты не старался, будь ты хоть тысячу раз лучшим другом героя. Гарри, мой герой, мой жених, мой альфа… Что же нам с тобой делать?! Очень нежный, на удивление терпеливый и полностью контролирующий своего зверя и в сексе Поттер меня всецело удовлетворял как любовник. С ним были не страшны никакие течки и прочие особенности омежьего организма. Однако, в наших отношениях было одно огромное «но» — его внутренние демоны, мучившие и его самого и окружающих его людей, которых он панически боялся потерять. И понять, что с этим делать мне не представлялось возможным. Шевелиться сил не было, но очень хотелось в туалет, а значит, вставать всё же придётся. Я скинул обнимающую меня сзади руку, слыша, как из растраханной задницы с хлюпаньем выскользнул член, и встал. По ногам потекла сперма, заставив меня вначале поморщиться от неприятных ощущений, а затем напрячься, вспомнив, что зелье от нежелательной беременности я перед этой течкой так и не принял, равно как и подавитель. Но когда крестец и поясницу прострелило острой болью, все лишние мысли немедленно покинули мою дурную голову и я грязно выругался, взвыв. — Согласен, я слегка перестарался, — подал голос виновник если не всех, то большей части моих бед и положил большую тёплую ладонь мне на поясницу. — Постой минутку смирно. Он что там колдует? Я послушно замер, чувствуя, как по позвоночнику поднимается тепло, и боль понемногу утихает, становясь терпимой. В заключение его руки шаловливо огладили ягодицы, легонько шлёпнули и исчезли. Возмущенно обернувшись, я увидел наглую улыбку. — Руки не распускай. — Что ты, как я могу! У тебя очень красивая задница. И вообще… — Прекрати. Ты же не ждёшь благодарности за то, что воспользовался моим беспомощным состоянием? — холодно осведомился я, глядя на него сверху вниз. Его улыбка исчезла, и голубые глаза снова превратились в колючие злые льдинки, и это неожиданно почти причинило мне боль. Что за ненормальная реакция на перемену настроения Ласки?! — Разумеется, нет, Хорёк. Какая может быть речь о благодарности за это? Хотя ночью нам обоим было неплохо и ты не можешь это отрицать. Иди куда шёл, а потом попытаемся выбраться отсюда в большой свет. Скрипнув зубами в бессильной злости, я вздернул подбородок, наложил на себя очищающие чары, что было довольно неприятно, натянул штаны и отправился на поиски туалета. Меня жутко беспокоило отсутствие течки, продолжающейся обычно дня четыре и такой невыразимо привлекательный для меня запах Уизли. Резковатый, на удивление солнечный аромат. От него пахло цитрусами, специями, солнцем и пылью дальних странствий, что как-то не вязалось с ним. Гарри пах яблоками с корицей, кожей квиддичной экипировки и моим любимым мятным ликёром — запах моей амортенции вот уже три года, и непонятно, чего другого мне надо-то?! Не Ласку же, в самом деле, можно пожелать в мужья и рожать от него детей! Бред! Невозможный больной бред! Представив кучу рыжих детей мал-мала-меньше, тянущих меня в разные стороны, требующих срочно внимания и зовущих папой, я передёрнулся от ужаса. Кошмар! Как хорошо, что далеко не каждому кошмару суждено сбыться! Когда навернув с десяток кругов по полянке и прилегающему леску, я вернулся в дом, то увидел полностью одетого, но от этого пребывающего ещё более непотребном, чем будучи до этого голым, виде Ласку. У его рубашки не было трёх пуговиц и одного рукава, в котором он вчера запутался, а брюки выглядели так, словно их жевал бегемот. Заклинания глажки он, что ли не знает? Хотя, это неудивительно, живя с такой гиперзаботливой мамочкой! — Я уж думал, тебя драклы к себе утащили, — хмыкнул он, протянув мне кружку с так называемым чаем. Ромашка, мята и мелисса? Кружку я принял, покосился на стул и осторожно, с некоторой опаской сел, встречая понимающий взгляд, что обозлило. Да что ты вообще можешь понимать?! Можно подумать тебя укатывали до потери сознания! Заднице было немного дискомфортно сидеть на жёстком табурете, однако боли в пояснице, слава силам, так и не появилось. — Беспокоился? Или всё-таки надеялся? — равнодушно поинтересовался я, делая пробный глоток. «Чай» оказался вполне приемлемым, но хвалить его я не буду. Перебьётся он и без моих похвал. Уизли пожал плечами. — Возможно. Я зыркнул на почти безмятежного гада, ответившего так по-слизерински, внезапно понимая, что он в бешенстве и держится из последних сил, чтобы не сорваться. Уж не знаю, что именно его настолько вывело из себя, но меня его состояние как-то сразу успокоило. Если Ласка на меня злится, значит всё нормально. — Как мы отсюда выберемся? — Пытался уйти? —спросил он, вертя в руках пустую кружку. — Это изменённая реальность, забыл? Мы пришли сюда вместе с одной целью — спасаясь от пауков — вместе и уйдём. Или застрянем здесь, уходя поодиночке. Не совсем удобно, правда? Слушай, Хорёк… — Не называй меня так, — неожиданно для самого себя попросил я. Он недоумевающе посмотрел мне в глаза, что-то решая про себя, и отступил. — Драко. — Будем знакомы, Рон? Силы! Почему так больно-то?! Словно рвутся какие-то чрезвычайно, просто жизненно важные нити и этот губительный процесс уже не остановить, как не пытайся. Ну что нас с ним может связывать, помимо случайного секса, фатальной ошибки для обоих?! Ничего. Так откуда взялись эта боль и какое-то опустошение? Вспомнив слова Луны про одного мозгошмыга на двоих, я улыбнулся: такого не бывает. Да и мозгошмыги существуют лишь в воображении этой странной лунной девушки. — Будем. Говорят, что из изменённой реальности можно выйти куда угодно, главное, чтобы желание всех уходящих совпало. — Это как нарглы и мозгошмыги? Из той же серии? — Ты настолько не веришь в чудо? — Ладно, я готов попытаться. Только как? Он со вздохом испытующе зашарил взглядом по моему лицу, словно ища ответ на какой-то свой вопрос, а потом спросил самую глупую вещь на свете: — Ты же считаешь наш секс ошибкой? — Конечно! «Да если бы я мог контролировать собственные желания плоти, то никогда бы под тебя добровольно не лёг! А ты ещё спрашиваешь, считаю ли я это ошибкой! Наш секс — самая большая и непоправимая ошибка в моей жизни!» — подумал я. А ещё мне показалось, что сам Ласка то, что случилось здесь, не считает ошибкой и не сожалеет о ней. Ну, ещё бы! У него невеста — бета и она вряд ли способна учуять измену своего неблаговерного, в отличие от моего наречённого. Хотя от Гарри в случае чего по первое число достанется и мне, и ему. Да и возможность потерять друга должна его волновать. Хотя не похоже, что волнует. — Пожелай вернуться в начало Испытаний и чтобы я на них не появился. В жизни всё на самом деле очень просто, Драко. Допивай чай, я подожду тебя на крыльце. Он встал, обошёл стол, собираясь выйти, когда я внезапно схватил его за руку, останавливая. Да что со мной такое творится?! Почему рядом с ним я совершаю глупые, неадекватные поступки, о которых потом жутко сожалею?! — Это и в самом деле сработает? Голубые глаза рыжего непонятно блеснули, он с силой потянул меня на себя и впился голодным поцелуем в губы. — Ты моя омега, Драко, моя… — Прекрати! Но вырываться из кольца его рук отчего-то не хотелось. Что между нами происходит? Ведь как человека я его даже не уважаю, тогда почему с такой готовностью отзываюсь на его прикосновения? Подобного не было даже с Гарри, а ведь я был в него влюблён почти до потери пульса. И почему Ласка с таким упорством заявляет, что я его омега, когда это не так? — Это точно сработает. Ты главное пожелай искренне и от души. Я пойду. На этот раз я удерживать его не стал, и он вышел из дома, а я медленно осел на стул, зачем-то облизал губы и задумался о собственной глупости, которая из меня буквально так и прёт рядом с ним. Поцелуй на прощание? Нет, с этим надо что-то делать! Я вскочил с табурета, накинул на плечи рубашку, тоже блистающую отсутствием пуговиц, и выскочил на крыльцо, на котором сидел Ласка, задумчиво глядящий в небо. — Я готов. Идём? — Идём, — коротко согласился он, вставая и мрачно усмехаясь каким-то своим мыслям. — Что? — Ничего, Драко. Всё равно потом не вспомним, так что ничего. На восток к новой жизни? Постойте! Мне кажется, или он и в самом деле не хочет отсюда уходить? Бедняжка! Что он там себе нафантазировал за эту ночь? Что я могу быть с ним, не имеющим перспектив нищебродом и гаммой? Это же смешно! Мне нужны определённые гарантии, что моя супружеская жизнь останется на том же уровне благополучия, к которому я привык, чего он мне никогда не даст, даже если в лепёшку расшибётся. А вообще, меня снова уносит куда-то не туда, словно я и в самом деле способен задуматься о подобном бреде! Невозможно! Мы вошли в лес, когда я решил обернуться и увидел, что поляна с хижиной словно истаивает в воздухе, как мираж в пустыне. И отчаянно пожелал, чтобы таким же миражом истаяло всё, что произошло на Игре, чтобы и Уизли на распределении, и драки, и безумный, безудержный секс с ним, и мои сомнения были только сном, ночным видением, не больше. Вокруг меня всё замерло, зазвенело, замерцало, подёрнулось дымкой и лопнуло. *** Я проснулся в своей постели, в знакомой до звона в ушах комнате старосты Слизерина от громкого стука в дверь и от души выругался. Приснится же такое! Будто я и Ласка переспали! Бред! Невозможный бред сивого мерина! Вскочив с постели, я до невозможности раздражённый подскочил к двери и резко распахнул, чуть не заехав в лоб Панси. Подруга сверкала глазами от предвкушения прошла в комнату и плюхнулась в кресло, изучающе поглядев на неприбранного меня. Вот дракл! Я же сам попросил её разбудить меня, боясь проспать распределение Игры Ровены на рассвете. Идти или нет? Памятуя сегодняшний сон, идти не хотелось, но тогда получается победа в споре останется за Гарри, который в приказном тоне запретил мне туда соваться, что неприемлемо. Ибо кто знает, что в следующий раз в таком случае взбредёт в голову моему альфе. — А ты предусмотрительный, друг. Что, долго уснуть не мог? — поинтересовалась она, доставая из сумочки помаду и поправляя и без того безупречный макияж губ. Я хмыкнул, схватил брюки и рубашку и ушёл за ширму переодеваться. — И тебе доброго утра, Панси. Слушай, а ты уверена, что нам стоит идти туда? — Кого-то я смотрю, сомнения замучили. В таком случае идти тебе однозначно стоит, хотя бы для того, чтобы доказать себе и всему миру заодно чего ты стоишь. Нельзя оставлять последнее слово за Поттером, если ты не хочешь, чтобы впоследствии герой вытирал о тебя ноги. Идёшь? — Иду, — усмехнулся я. — Испытаем себя? На большой круглой поляне, где собрались все омеги, достигшие магического совершеннолетия, было удивительно тихо, ибо все слишком нервничали перед встречей с неведомым, чтобы шуметь. Я тоже нервничал, но больше из-за своего сна, который успел забыться и потускнеть, оставив на сердце только странное ощущение потери и дежавю. Если чувство дежавю, вполне можно объяснить ложной памятью, то потеря буквально разъедала меня изнутри своей непонятной реальностью. От чего или кого я отказался? Не от Уизли же в самом деле! Переглянувшись с Панси, я вышел вперёд, бросил в распределяющий кубок бумажку со своим именем, отрезая себе путь назад, и вернулся обратно в круг. Где-то на другом краю поляны мелькнули рыжие волосы, заставив меня напрячься и замереть в странном ожидании, а потом разочарованно выдохнуть, не понимая сам себя, когда к кубку вышла девчонка Уизли. Что со мной творится?! — Драко, смотри, — дёрнула меня за рукав мантии подруга, привлекая моё внимание к светящимся буквам, вылетающим из кубка, и постепенно формировавшимся в фамилии, а потом в списки из четырёх членов команды. Я оказался в компании Лавгуд, Аббот и Уизли. И снова царапнула непонятная неправильность, словно на месте рыжей девчонки должен быть кто-то другой. — Привет, Малфой, — подошла ко мне полоумная равенкловка, странно заглядывающая мне в глаза и кивающая своим мыслям. — Вы всё-таки решились изменить реальность? Как глупо пытаться убежать от самих себя и своей судьбы. Впрочем, ты ещё не раз в этом убедишься. — О чём ты говоришь? — спросил я, пытаясь понять ускользающий, но такой близкий мне смысл её слов. Девушка улыбнулась. — О мозгошмыгах, Драко, конечно же, о мозгошмыгах. Привет, Джинни.