Глава 07. Слова мудреца.
11 октября 2016 г., 21:09
Первыми в мрачный зев тоннеля ступили Снейп и Малфой; за ними последовали несколько преподавателей, Гермиона и Джинни, а дальше — все остальные ученики без распределения на классы и факультеты. Замыкали процессию оставшиеся учителя, следившие, чтобы никто из учеников случайно не отстал по пути и не заблудился в запутанных лабиринтах подземелий.
Для одного человека, даже для Хагрида, коридор был достаточно широк, но вместить сразу почти тысячу детей и взрослых он не мог, и процессия растянулась на довольно приличное расстояние.
Каменный пол, кое-где поросший странными сероватыми светящимися грибами, когда-то, должно быть, был ровным и гладким, но от времени некоторые плиты просели, и в образовавшихся ямах скапливалась вода. В лужах копошились странные уродливые существа — безглазые, полупрозрачные, созданные для жизни в этом мире без света. Воздух был спёртым, промозглым и неприятно давило ощущение глубины подземелья. Стены тоннеля толстым слоем покрывала липкая, вонючая, грязно-серая слизь. К её запаху примешивался другой, резкий и ни на что не похожий.
— Чем это здесь воняет? — тихо спросила Джинни.
— Змеёй, — отозвался Малфой. — Все змеи так пахнут — у них кожа что-то выделяет, и когда их берёшь в руки, потом долго приходится отмываться.
Некоторое время тишину подземного хода нарушали только шелест сотен пар ног да звук капающей откуда-то с потолка воды. Мантии учеников промокли насквозь — влажность была такова, что не спасали даже заклинания высушивания. По всей видимости, тоннель шёл прямо под озером, и ученики не могли отделаться от страха, что вся его чудовищная масса воды вот-вот обрушится на их головы. Лишь Снейп и Малфой хранили ледяное спокойствие. Их мантии были абсолютно сухи, несмотря на то, что у алхимика она почти волочилась по полу.
От главного тоннеля то и дело отходили боковые ответвления. Обычно их диаметр был значительно меньше; мимо таких проходов взявший на себя роль проводника Малфой проходил, как если бы их не существовало. Если же тоннель пересекался с таким же крупным, слизеринец доставал из кармана распечатанную карту и не спеша, тщательно сверял дорогу.
— Долго ещё? — не выдержал, наконец, Невилл, тяжело шагавший за Грейнджер и Уизли.
— Длина хода — восемь миль, — не оборачиваясь, бросил Малфой. — Мы прошли около трёх. Хоть раз в жизни вспомни, что ты чистокровный маг, Лонгботтом, и прекрати ныть. А если снова потеряешь свою свободолюбивую жабу, учти — ждать тебя никто не станет.
Невилл подавил стон, судорожно проверил, на месте ли его ненаглядный Тревор и, тяжело вздохнув, продолжил путь.
«…Если я не ошибаюсь — а я не ошибаюсь — мы прошли значительно больше», — с некоторой укоризной мысленно произнес Снейп.
«…Ты прав. Нам осталось от двух до полутора миль, но зачем обнадеживать этих простофиль? — равнодушно отозвался Драко. — Страдания облагораживают душу; пусть гриффиндорцы немного помучаются».
«…А ты жесток, — протянул Северус. — Истинно лонохарсский способ ведения дел…»
Он прервал мысленную связь и с равнодушием оглянулся на идущих за ним учеников. Гермиона Грейнджер, что-то сосредоточенно обдумывавшая, даже не заметила его движения, но Джинни Уизли, перехватившая взгляд алхимика, зло сверкнула глазами. Тонкие губы Снейпа искривила улыбка.
«Гриффиндорцы… — подумал он, и улыбка тут же померкла, ибо из первой мысли логически вытекала следующая: — Поттер…»
Снейп помрачнел, а его память, воспользовавшись случаем, услужливо подсунула воспоминания о том, чем закончилось для него последнее общение с Поттером, и, главное, — что произошло после.
***
Сознание возвращалось к Снейпу мучительно долго. Звон в ушах то возникал, то прекращался, перед приоткрытыми глазами маячили какие-то неясные тени. Неподъемное тело ощущалось, как мешок, набитый камнями, а голова словно была полна стеклянного крошева и отзывалась резкой болью даже на легчайшее движение. — Выпей, Сев, — холодный край какой-то посудины прижался к его губам. — Выпей, полегчает. «Кери…» — узнал Северус и кое-как разлепил инстинктивно сжавшиеся губы. В горло скользнула струя жидкости, отдающая в нос чем-то терпким, и боль со слабостью стали медленно отступать. Выждав для верности еще минут десять, зельевар пошевелился и осторожно сел на постели. Он находился в знакомой гостевой комнате, в которой всегда останавливался во время пребывания в Ашкелоне. Из приоткрытого окна светило весеннее солнце и поддувал ветерок, несущий с окружающего замок широчайшего озера приятную прохладу, свежесть и крики чаек. Рядом с широкой постелью, на прикроватном столике стояла целая батарея различных склянок, в которых наметанный глаз алхимика тут же опознал различные укрепляющие и восстанавливающие снадобья. На оттоманке, придвинутой вплотную к его кровати, сидела Валькери и выжидательно смотрела на него. На ней было простое черное платье до пят, с длинными рукавами и широким вырезом, волосы она собрала в толстую косу. — Прости за банальность, милый, но как ты? — она подалась вперед и положила узкую ладонь на лоб Северуса. — Жар спал вчера, переломы срослись еще раньше. А как голова? — Судя по ощущениям — на месте… — Снейп прижал пальцы к вискам. — Почти не болит, так, легкий дискомфорт… Где меня нашли? Сколько времени я здесь? — Нашли тебя люди Дамблдора в Запретном Лесу и немедленно доставили в больничное крыло Хогвартса, но я решила, что здесь тебе будет лучше, — Пэнтекуин встала и, подойдя к окну, подставила лицо уже пригревающим солнечным лучам. — В Ашкелоне ты третьи сутки. — Третьи сутки?! — почти выкрикнул Северус, и тут же зашипел от вонзившейся в темя боли. Вокруг его рта обозначились резкие складки, глаза недобро сощурились. — Кери, ты должна знать! Поттер! Этот паршивец как-то вспомнил всё то, что убрал из памяти людей твой отец! И он стал… Я даже не знаю, как это описать… но он стал… — Успокойся, Сев, тебе пока вредно напрягаться. — Она развернулась, оперевшись спиной на подоконник, и скрестила руки на груди. — Мы уже и так почти все знаем… — Но откуда…? — недоуменно нахмурил брови Снейп. — За кого вы меня держите, Мастер Алхимии? — иронично стрельнула глазами Вал. — По-вашему, я неспособна провести небольшое расследование? — Но Поттера необходимо немедленно задержать! Он стал смертельно опасен, но ты и Драко смогли бы… — Нет, Сев, — между бровей леди Дракулы пролегла жесткая складка. — Не смогли. — Не понял… — Что тут понимать, — девушка отошла от окна и присела на край кровати. — Через день с небольшим после того, как нашли твое почти бездыханное тело, Гарри появился на территории Хогвартса, и мы с Драко попытались задержать его. У нас не получилось. — Не… получилось? Ты, Архонт и Хара`сар, и Драко — Истинный Лорд и Аква`сар, не смогли вдвоём справиться с Поттером?! — Валькери никогда не видела Снейпа таким подавленным. — Неужели он настолько силен? — Он силен. И гораздо сильнее, чем тогда, когда он был Пиро`саром. Но все же не настолько, чтобы с лёгкостью противостоять нам двоим. — Тогда почему?.. — Мы повторили твою ошибку, Сев — невесело усмехнулась Пэнтекуин. — Мы его недооценили. Большая сила, как ни странно, может и ослабить. Я отвыкла бить сразу в полную силу, ведь в большинстве случаев хватало и меньшего. Но не в этот раз… Честно признаюсь, такого я от Гарри никак не ожидала. И дело даже не в цвете его новой магии, а в том, что она абсолютно ни на что не похожа… Он сдерживал нас так долго и так успешно, что Драко вышел из себя и начал бить на поражение. Ох уже эта драконья ярость… — Драконья ярость? — переспросил алхимик. — Неконтролируемый и неуправляемый гнев. Это одна из самых уязвимых черт драконов, а Драко, как Вольдерихар, особенно предрасположен к нему. Получив пару крепких оплеух от Поттера, он просто рассвирепел. — Оплеух? Малфой? От Поттера? — удрученно покачал головой Северус. — Тогда неудивительно, что он пришел в ярость. Пять лет острой взаимной неприязни и вражды, знаешь ли, долгий срок… Лично я очень сильно удивился, узнав, как они быстро сдружились за время того противостояния с Уничтожителями… Валькери метнула в алхимика странный взгляд и почти уже собралась что-то сказать, но передумала. — Таким образом, попытка задержания чуть не переросла в настоящую битву, но Гарри попросту сбежал, — продолжила рассказывать она. — Аппарировал куда-то, несмотря на наш барьер, и, судя по мощности его заклинания, я всерьез подозреваю, что его сейчас нет не то, что в Англии, но и вообще в мире людей. — Новости лучше некуда… — Снейп опять потер виски. Головная боль понемногу возвращалась. — Наши дальнейшие действия? — Отдыхай пока, а к вечеру вернется из Харалона Драко, — Валькери встала и направилась к двери. — И мы втроем сходим в гости к Зоблату. — Какому еще Зоблату? — Это архивариус Ашкелона. Он старый, мудрый наг, ему более девятисот лет. А еще Зоблат очень сильный ментальный маг и был моим первым учителем, когда я только осознала себя Хара`саром. Нам будет о чем поговорить… Ну все, спи, до вечера ты должен восстановиться. А я пока сама пороюсь в архивах… И она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.***
Трое лонохарцев спускались по широкой винтовой лестнице, начинавшейся в основании самой высокой башни Ашкелона, и уходившей глубоко вниз, закручивая свои витки все глубже и глубже, к самому основанию замка. Спустившись на самый нижний уровень, Снейп, Драко и Валькери прошли через двустворчатые двери, размерами больше смахивающие на ворота, и очутились в царстве прошлого. Шагая за Пэнтекуин, Северус, не переставая, крутил головой по сторонам, даже не пытаясь скрыть удивления: несмотря на то, что подземелье залегало значительно ниже уровня озера, окружающего замок, в нем было тепло и сухо. Пол устилал чистый, желтый, плотно слежавшийся песок, на низком потолке, перекрытом могучими балками из красноватой древесины горели магические шары, освещая ровным светом бесконечные ряды стеллажей и полок, заваленных плотно уложенными разномастными свитками. Алхимик завистливо покачал головой. Обитель архивариуса не шла ни в какое сравнение с подземельями Хогвартса с их неистребимой сыростью и холодом. Зоблата они нашли в дальнем конце архива — старый наг, четырехрукий получеловек-полузмей, свил себе там уютное рабочее гнездо из воистину громадного письменного стола, заваленного пергаментом, свитками и просто бумагой, удобного низкого диванчика и самого ценного — бесчисленных ящичков с картотекой, без которой найти в архиве что-то конкретное было практически невозможно. Хозяин подземелий чем-то неуловимо напоминал земных сказочных джиннов, как их представляют себе магглы: он носил узорчатую жилетку на голое тело, был перепоясан широким зеленым кушаком, а с макушки его безволосой, блестящей головы свисал роскошный чуб, схваченный у самого основания широким золотым кольцом. А то, что от пояса его слегка зеленоватый торс продолжался длинным и толстым змеиным хвостом, лишь усиливало сходство. — А вот и юная госпожа… — удовлетворенно пробурчал он старческим, но еще сильным голосом, с легким шелестом выползая из-за стола. Наг был доволен; как и любой старик, он очень любил поговорить, а уж о своем любимом предмете — истории, мог разглагольствовать сутками… — Проходите, садитесь, — указал он на пространство по другую сторону стола, где еще миг назад было пусто, а сейчас стояли три мягких кресла и низкий столик с тремя тонкостенными чашками ароматного кофе. — Ко мне не слишком часто захаживают гости, так что будем беседовать с комфортом… Сам наг, убедившись, что гости расселись, полусидя расположился на своем диванчике, обложился подушками и закурил длинную тонкую трубочку. Длинный серо-зеленый хвост Зоблата свешивался с дивана, нежно обвивая и поглаживая высокую не то вазу, не то амфору, стоявшую у изножья и испещренную неизвестными символами. — Итак, дети мои, что привело вас в обитель старого книжного червя? — вопросил наг. И Валькери охотно начала рассказ. Зоблат слушал и изредка молча кивал. Дослушав до конца, он забил заново выкуренную трубку, разжег ее и выдохнул вместе с клубом голубого дыма: — Что ж… Такое вполне могло случиться… — Но как?! — взвилась Валькери. — Отец говорил, что Петлю Времени невозможно повернуть вспять! — Петлю — нет. Если бы это произошло, память вернулась бы ко всем участникам тех событий. Но этого не случилось, свои воспоминания получил обратно только Пиро`сар-человек, — рассудительно возразил ей наг. — А это возможно… в принципе. — Учитель, ты знаешь, я — Хара`сар, маг мысли. Но даже я не представляю, как он сумел все вспомнить. — Как раз потому, что ты Хара`сар, ты и не можешь понять это, — и Зоблат слегка укоризненно направил на Пэнтекуин чубук своей трубки. — Ты практик и привыкла пользоваться мысленной магией на уровне инстинктов, машинально. Ты не осознаешь, что именно и как делаешь, так же, как рыба не задумается о воде, в которой плавает, хотя у людей не-магов есть целая точная наука о поведении различных тел в водной среде. Но сейчас именно теоретических знаний тебе и не хватает. — Тогда просвети меня! Ты явно что-то знаешь. — Разумеется, знаю, — и наг прикрыл веки, выпуская изо рта струйку дыма. — Сознание, память, все то, что мы называем «разумом» у любого высокоразвитого существа, — будь он человек, вампир или демон, — есть тонкая структура различных энергий, в том числе и магических. И, как любая энергетическая структура, она нематериальна. — И что из этого следует? — То, что разум способен перемещаться в прошлое, — спокойно выдал Зоблат. — Что?! — невольно воскликнули его гости. — Каждый раз, когда мы что-то вспоминаем, наши мысли уходят по реке времени немного назад. Но силы среднего разума весьма ограничены, и поэтому давние события с возрастом вспоминаются все хуже и хуже — мысленный «зонд» уже просто не в силах преодолевать толщу времени. Начинает возникать ложная память, особенно характерная для стариков, таких, как я, например. Зачастую им кажется, что старину они помнят лучше, чем недавнее прошлое, поэтому я предпочитаю все записывать, — наг улыбнулся. — Так что теоретически, ваш Поттер вполне мог все вспомнить. Другой вопрос, откуда он взял столько энергии, чтобы дотянуться до своего прошлого… Ни одному простому волшебнику и даже забывшему себя Пиро`сару такое не под силу. Выжми он досуха десяток магов — и этого все равно оказалось бы недостаточно… — А если вытянуть силу у сотни? Или у нескольких сотен? — Тогда… Возможно… Но откуда у обычного человека может взяться подобная мощь? — Неважно. Только похоже, что она у него уже есть. Зоблат поднял глаза на Валькери, и та, словно в ответ на немой вопрос, положила перед ним тонкую стопку старых, пожелтевших листов пергамента исписанных рунами языка Хаоса вперемешку с ветхими листами рисовой бумаги, испещренными японскими и китайскими иероглифами. — Учитель, тебе говорит о чем-нибудь имя «Тэцу-Но-Кирай»? Или «Лезвие трехсот душ»? Или «Акума-Но-Кэн»? Хрясь! Судорожно сжавшийся хвост архивариуса раскрошил неизвестную вазу на мелкие черепки, но старый наг как будто и не заметил этого. Его выцветшие глаза на миг потемнели, он с силой провел сморщенными ладонями по лицу, а когда отнял их, Валькери показалось, что ее бывший учитель постарел еще лет на сто. — Значит, считавшийся пропавшим «Меч проклятых» вновь обрел хозяина… — проговорил он, не открывая глаз. — Ну, вот тебе и ответ на все твои вопросы. — Но что это такое? — Пэнтекуин грудью налегла на стол, подавшись вперед. — Я сутки провела в нашей библиотеке, но нашла только вот эти обрывочные сведения. Безымянный тёмный маг, невнятное упоминание о каком-то жутком ритуале создания — и отдельные хроники с целой вереницей погибших японских магов. Неужели это настолько сильный черномагический артефакт? — Это не просто артефакт, девочка моя, — по-прежнему тихо проговорил Зоблат. — Это нечто совсем иное… Проклятая сталь этого меча родилась в Японии, более четырехсот лет назад, из пыточных инструментов и останков трех детей, которые были замучены ими насмерть. Была выкована на неистовой злобе и ненависти их обезумевшего отца, чья жажда крови убийц своих детей была такова, что вампир, просидевший год без капли крови, показался бы зажравшимся сибаритом, не получившим предобеденный аперитив. И закалена в телах невинных жертв, умиравших в страшных муках. Ты никогда не чуралась черной магии, так что легко представишь, ЧТО могло получиться из ТАКИХ компонентов. — Великий Хаос… — только и смогла выдавить Валькери. — Но это далеко не все, — голос получеловека-полурептилии был так тих и невыразителен, что, казалось, он говорит сам с собой. — Это была только основа… Потом меч буквально пропитали магией. Нет почти никаких описаний, что это была за магия, но из имеющихся ясно одно: она не из мира людей, и не из Лоно Хара. Впрочем, как и сам маг, создавший столь чудовищную вещь. Никто не мог совладать с темной силой этого меча и его жаждой бесконечных убийств. Становясь его владельцем, любой маг на какой-то срок получал немыслимую по меркам людей, да и магов, мощь, но она же вскорости его и пожирала. И вся сила, умения и, самое главное, — душа рискнувшего взять проклятый клинок в руки, поглощалась этим мечом. Точно неизвестно, сколько магов попалось в его силки, но имя «Лезвие трехсот душ» он получил неспроста… При этих словах перед Пэнтекуин встала картина из недавнего прошлого — Гарри Поттер с мечом наперевес, оплетенный чудовищной, полупрозрачной тварью, сквозь панцирь которой проглядывают размытые контуры целого потока искаженных мукой лиц. А Зоблат тем временем продолжал бормотать: — Последние сведения о нем датируются концом девятнадцатого земного века, после этого он будто бы окончательно исчез… Выходит, что нет… — Но учитель, человек, о котором идет речь, владеет им больше полугода, по крайней мере, мы так полагаем. И его пока не пожрали, скорее даже наоборот… Почему? — Откуда я знаю, девочка? — наг развел руками. — Я всего лишь старый архивариус, покидающий эти подземелья раз в месяц, чтобы погреть кости на солнышке. Все, что у меня есть — это книги, свитки хроник, летописей и преданий, на их основании я строю свои рассуждения. Но, Валькери, я решительно посоветовал бы тебе не бросать это на самотек. Собери Орден Хаоса, расскажи ему все. Эх, если бы Люцифер сейчас был здесь, а не разгуливал по неизвестным мирам, он бы дал тебе совет получше… — Нет, учитель, собирать Орден я пока не буду, — решительно отрезала Валькери, заработав удивленные взгляды и Малфоя, и Снейпа. — Ситуация непростая, но все же не критичная, думаю, мы справимся сами. И еще. Я бы попросила вас никому не рассказывать о нашем разговоре. — Конечно, — легко согласился Зоблат. — Только помни, принимая решение, ты принимаешь и ответственность за него. — Я знаю. Спасибо, учитель. Прощайте. Валькери поднялась и, поклонившись старому нагу, вместе с Драко и Снейпом направилась к лестнице, ведущей наверх.***
Из воспоминаний машинально шагающего Северуса вырвал оклик Драко — авангард беглецов вышел к сложной развилке: около десятка тоннелей разного размера разбегались в стороны от округлого зала-перекрестка. Малфой в который раз вынул столько раз выручавшую карту, после недолгого изучения, уверенно указал рукой на один из проходов. — Туда. Уже недолго. И в самом деле, вскоре путники ощутили, что ход начал подниматься вверх. Слизь, покрывавшая пол, никуда не делась, но лужи исчезли, и воздух стал значительно суше. Эсии довольно заурчал: здесь его лапы постоянно были мокрыми, и вризраку это совсем не нравилось. Малфой чуть замедлил шаг и принюхался. — Выход близко. Тянет свежим воздухом. — Счастливчик, — пробормотала запыхавшаяся Джинни. — Я чую всё ту же вонь. — По всей видимости, это оттого, Уизли, что сама благоухаешь отнюдь не розами, — процедил Малфой. — И немудрено: ты заляпана слизью с головы до ног… хотя и не ты одна, — он с подчеркнутым презрением оглядел учеников, представлявших собой довольно жалкое зрелище — грязных, мокрых и дрожащих от холода. Однако от новых комментариев слизеринец воздержался и просто продолжил путь. Не прошло и четверти часа, как приближение выхода начали замечать и другие: слизи постепенно становилось всё меньше, лужи совсем высохли, воздух стал свежее и теплее. Беглецы приободрились, чувствуя, что скоро их страдания закончатся.
