Моя любовь - девушка-кошка

С улыбкой пронаблюдав за ней, я доел свою лапшу. Так же докормил и малышку, после чего оставил её изучать мою комнату, а сам ушёл отмывать свои заляпанные кроссовки. Справившись с грязью, утомившись, я вышел к малышке. Она, прихрамывая, выбежала ко мне на встречу. — Осталось выяснить, почему ты хромаешь, и исправить это, — пронеслось в моих мыслях. На самом деле сейчас мои мысли переполнены этой кисой. Я хотел поскорее понять, как ей помочь. От одной мысли о том, что с ней могли делать, уже было не по себе. Поймав в руки животинку, я прилег с ней в постель. — Ну, давай, рассказывай, где болит, завтра пойдем лечиться. Я знал, что ничего путного она не «скажет», но она же не глупенькая, на мурлычет. Тихое мяуканье в ответ на вопрос разнеслось от неё. Затем последовало трение её обрезанных, обожженных ушек о мои руки. Смотря на её побои, было видно, что её наверняка больно, всё на ней ещё свежее. — Тебе же больно, глупая, — обратился я к котёнку. Она легла на меня и устроилась поудобнее в комочке. Усталость, слабость брала своё. Нехватка сна дала о себе знать. Время дневного сна. Мне нужно отдохнуть… *** Из спячки выходить совсем не хотелось, но шуршание в комнате на автомате дало моему мозгу прийти в себя и начать свою работу. Глаза открывать всё ещё не мог, сна всё ещё не хватало моему организму как никогда. Шевеление около меня всё же заставило мои глаза распахнуться. Над моим лицом нависали чёрные как смоль длинные волосы, а в глаза удивленно глядели зеленные, почти кошачьи глазки. Я не сразу осознал ситуацию, пару секунд играл в гляделки с этими глазками, был зачарован ими. — Что? — первое, что раздалось из моих уст, после чего я начал осознавать ситуацию. Девушка мигом отстранилась от моего лица. Поняв, что в моей квартире находиться мне совсем не знакомая девушка, вывалился с постели. Шустро протерев глаза и поднявшись на ноги, я вновь взглянул на кровать в надежде, что это всё грёбанные галлюцинации. Но нет. На моей кровати и в правду сидело женское тело на вид шестнадцати — семнадцати лет. Сидела в моей черной трешарке и шортах. На голове красовались кошачьи ушки, как у котёнка, что я подобрал после пар. Так. Погодите… — Ты кто такая?! — начав кричать на девушку, глядел я на неё. Она всё не поднимала на меня взгляд. Просто сидела, опираясь на свои руки, скрещенные между ног. Её длинные волосы закрывали взор на её лицо. На ногах заметил ожоги, будто об неё тушили сигареты. Не услышав от неё ответа, я громко ругнулся и повторил свой вопрос. Её тельце дрожало, боялась, скорее всего. В голове всё ещё не укладывалось, как она здесь оказалась, откуда у неё кошачьи ушки, ожоги, что она вообще такое?! На голову падало куча предположений и во все из них мне не хотелось верить. От её молчания злость моя росла, но девушек бить меня не приучали. Я мог лишь только повышать своё не довольство криками. — Ты долго будешь молчать?! Отвечай! Ушастая пискнула и медленно скрутилась в комочек, как бы пытаясь не слышать моего крика, словно боясь, что я подниму на неё руку, преждевременно прикрыв почти все важные для жизни органы и части тела. Я не мог понять, что же происходит. Не верил в свои предположения, что это та чернушка, которую я подобрал у подъезда. Я бы больше поверил в то, что свихнулся. Незнакомка не шла на контакт, и я понял, что стоит поменять свою тактику. Ладно, допустим этот тот котёнок. ДОПУСТИМ. Она была вся укутанная побоями, а значит запуганная. Любое резкое движение руки, крик может её напугать. Понято, атакуем другим путем. Я присел рядом с ней. Она скуля сжалась ещё сильней. — Криком делу не поможешь, разогнись, — успокоившись, обратился я к ней. Она резко перестала скулить, дрожать и медленно повернув голову в мою сторону, сквозь волосы глядела на меня. В её глазах отображалось удивление и капельки страха. — Как тебя зовут? — пытаясь соблюдать как можно больше спокойствия, поинтересовался я. Она нерешительно раскрыла рот, уже приготовившись промолвить заветное слово, но не издала и звука. — Не бойся. Пойдем на компромисс, — подбодрил я незнакомку. Она собралась с силами, набрала больше воздуха в лёгкие и промолвила: « Арина». — Арина, хорошо. Что ты делаешь в моем доме? — бровь начала невольно дергаться от нервов. Соблюдать спокойствие в такой ситуации было не просто. Это выглядело даже забавно. Я был похож на маньяка подмигивающей своей жертве. В разуме эхом проносилось её имя, а точнее её голос. Такой сладкий, нежный, тихий голосок. Казалось, что она пыталась не показывать своё страх в голосе, но небольшая дрожь сдавала её. Если она хороший оратор, то много людей могли бы последовать за ней, приобрети она больше уверенности. Хотя, кто знает, может у неё свои цели в этом мире, кроме того как родиться и умереть. Арина поёжилась, и вновь собрав все свои силы в кулак, продолжила отвечать на мой допрос: « Ты сам меня сюда принес, хозяин»… Я всё ещё был в недоумение. — Так, я всё равно ничего не понял. Объясни кем ты являешься, — немного отвернув от неё голову, произнес я. Она облизнула губки и начала своё объяснение: « Можно сказать, что я оборотень». — Оборотень? — Да, оборотень. Все породы кошек и некоторые собаки такие же как я. Мы можем перевоплощаться в людей, но те нас бояться, так что приходиться всё время сидеть в своей шкуре. На ум сразу пришел мопс Ани. И он тоже?! — А ты тогда зачем «оборотилась»? — На ошибках не учусь, — пробубнила она опуская голову. — Ищешь того, кто примет тебя такой какая есть? — Можно назвать это и так… Она ёжилась, будто её что-то смущало или что-то мешало. — И сколько у тебя было хозяинов, так скажем? — Три. Не считая тебя… — И чего? Все вот так с тобой поступали? — проведя пальцем по её шее, продолжал допрос. — Первый выгнал сразу, второй тоже, от третьего со временем сбежала сама… На зеленых глазах малышки уже выступали слёзы. Не спорю, к семнадцатилетней такое отношение ломает сильнее, чем что-либо. — Не вспоминай. Она довольно послушно попыталась прийти в чувство, но затем, поняв свое бессилие пролила свои первые слёзки. Осознав, что если продолжит, то будет хуже прикрыла, рот рукой, как бы пытаясь перестать дышать, перестать вспоминать. — Не могу, — прошептала та. После этого вторую руку она завела за спину и приложила к копчику. — Не плач, я не обижу. Арина хотела что-то сказать, но подавилась слезами и, опустившись чуть ниже, лица её стало не видно за чёрными волосами. Я не стал сидеть и смотреть на то как девушку охватывают чувства, как она боится того, что я подниму на неё руку. — Больно, — послышалось от неё во время того, как я попытался её разогнуть. Убрав руку от лица она завела её к второй за спину. — Ушиблась? Я взглянул на её слёзы, попытался их утереть. На вопрос та реагировала долго, будто не расслышала его. Хапнув побольше воздуха ртом часто затрясла головой по сторонам. Напряжение с её тела спало, говоря о том, что она либо доверяет мне, либо смирилась со своими страхами. Поймав её корпус к себе на коленки я убрал её ручки с копчика и приподняв на не трешарку взглянул на спину. Сразу видно, били розгами. Приспустив на ней немного боксеры, я не увидел ни синяка, ничего. — Успокойся, покажи, где именно болит, — обратился я к ней в целях помочь. Я чувствовал, как её коготки царапают мою ногу. Будто ей было тяжело признать причину этих болей. Погодите-ка… — Так. Скажи мне. Это ведь не то о чем я думаю? Ответа на последовало. Лишь дрожь в её теле дала понять, что мои догадки были оправданы. Надругательство с несовершеннолетней. Причем видимо совсем недавно. — Понял. Не вставай, — я уложил её на живот, а сам ушёл искать подходящее полотенчико для компресса. Уже вернувшись к девушке, я наложил ей компресс. Та всё утихать не планировала. Хоть и знакомы от силы пять минут, сейчас было совсем не до этого. Помочь, поддержать её. Психическое здоровье уже не вернешь в прежнее состояние, но хотя бы временно помочь забыть ей о муках, нужно было. Присев рядом с ней, я поглаживал её по спине, слушал надрывистый плач, давал ей выплеснуть все те эмоции, что ей не удавалось выплеснуть при хозяине.