Соединенные печатью

Было очень жарко. Я зашевелился, осознавая, что не получается принять удобную позу, и открыл глаза. Мои руки были заведены за голову. Я дернул их пару раз, пытаясь высвободить, но потом понял, что они связаны. Я был нагим, и все равно жар волнами расходился по телу. Член стоял колом, а под попой постель была мокрой. Вроде это должна быть смазка, но ощущения предельно гадкие. Ноги, слава Богу, связаны не были, я прижал их себе, пытаясь максимально прикрыть все интимные места. Я чувствовал себя беззащитным, и, несмотря на все неприятные чувства, происходящее даже возбуждало немного. Да, я окончательно рехнулся. Осмотрелся. Это явно была не гостиничная комната, в которой я остановился, а значит кричать и звать на помощь, скорее всего, не имеет никакого смысла. Думаю, он хорошо подготовился ко всему. Сердце разрывала безысходность. А смог бы я сам ради достижения неких целей, убить человека? Не того, кто нападает на тебя, пытается оборвать твою жизнь, в таком случае я даже мог бы оправдать убийство. Но в случае, когда жертва твоя абсолютно беззащитна? Ее вырвали из родного дома, впихнули в чужое тело, и некоторое время водили за нос, даря надежду на спасение. Однако итог был предсказуем. Я должен был понять еще в самом начале, когда он спас меня от короса. Это слишком странно, что принц бросил свое отражение, и не явился даже, когда ему угрожала прямая опасность. Нет, принц появился очень даже вовремя, а потом и вовсе не отходил от своей жертвы. Это я дурак… был настолько растерян, что даже не пораскинул мозгами. Он настолько очаровал меня, что я и представить не мог, что он и есть то самое чудовище, вознамерившееся меня уничтожить. Сейчас я плачу за собственную глупость. Хотя мог бы я хоть что-то изменить, если бы сразу обо всем догадался? Сейчас страха смерти почти не было, была только жгучая боль предательства, и обида. Отражения же… родные… Хотя я так до конца и не понимаю всей сути этой связи. Так что она наверное все же не значит ничего. Просто не повезло, что я тот самый… Задница порой случается. Скрип двери, шаги. Я чуть приподнял голову, чтобы рассмотреть пришедших, а их было двое: Дэм, и тот демон, который до этого пытался меня похитить. Надо же, зачем был весь тот спектакль? Или они просто не сумели скоординировать свои действия относительно меня? Хах, действительно идиоты. Дэм был лишь в одном алом шелковом халате. Он снял его и передал демону. Я же теперь мог рассмотреть продолжение своей печати на его груди. Да, теперь никаких сомнений, это он. Он подошел к кровати и сел на ее край. Взгляд его был холоден. Тот милый общительный парнишка был лишь маской, за которой скрывалась расчетливая злобная тварь. — Развяжи! — потребовал я, глядя ему в глаза. — Не хочу, чтобы ты себя поранил, — ответил демон. Я обессилено опустил голову на кровать. И не сбежишь, и себя не защитишь. Какая жалкая погибель. Надеюсь, он будет гореть в аду за все это. Осторожное прикосновение к моему бедру, потом к груди. Тепло от этих прикосновений разливается по телу. С губ срывается глухой стон. Тело жаждет прикосновений, оно жаждет внимания и ласки, в то время как сознание рычит и сопротивляется физиологическим потребностям. Ненавижу это чертово тело! Я хочу драться за свою свободу и жизнь, а не растекаться лужицей от чужих прикосновений. Он нависает надо мной, начинает вылизывать мою шею, руки его поглаживают чувствительные соски. Я несколько раз дергаю руками, пытаясь вырваться, пытаясь все прекратить. Оттого чувствую боль, но так сознание хоть немного очищается от похоти. Не хочу нырнуть в это с головой, не хочу окончательно поддаться. Это же так жалко — получать удовольствие от насилия. — Нет. Нет, — шепчу. Тело же наоборот поддается, ноги обессилено раздвигаются, позволяя ему навалиться на меня, прижаться ко мне всем телом. Жарко, и хорошо, и стыдно за себя. Чужой рот накрывает мой собственный, чужой язык проталкивается внутрь. Тело выгибается от удовольствия, внизу даже больно, так хочется получить, наконец, разрядку. Я кусаю его, чувствую вкус чужой крови, а он все равно не отрывается от меня. Рука его ложится на мой член, и теперь я вообще готов на все что угодно, лишь бы он помог мне кончить. Оргазм накрывает неожиданно. Дыхание сбивается, все тело накрывает приятная судорога. Перед глазами танцуют звезды. Я чувствую приятную усталость, но желание не отступает, а лишь разгорается еще сильнее. Его пальцы проскальзывают в меня, подготавливая. Больно. А я ведь и в прошлой жизни снизу никогда не был. Новый опыт, вашу медь. Немного прихожу в себя и пытаюсь ногами оттолкнуть его. Но сил так мало, а еще меньше желания оборвать все это. Похоть владеет моим разумом, моим телом. Болезненное проникновение, мой вскрик. Жар, боль, ощущение единения, удовольствие — все сливается воедино. Он слегка кусает мою шею, и мне это нравится, это приятно. Размеренные аккуратные движения внутри моего тела. Я схожу с ума… Еще раз дергаю руки, но в этот раз хочу прижаться к нему, обнять. Окончательно сдаюсь. Нет больше и мысли о сопротивлении или неповиновении. Мне так хорошо… Его руки на моем теле, горячие поцелуи. Кажется, даже наши сердца бьются в такт этому сладкому безумию. Его руки прикасаются к моей шее. Слегка перехватывает дыхание. Его пальцы, ладони. Хватка чуть усиливается. На краю сознания просыпается страх. Не люблю, когда к моей шее прикасаются так. Его пальцы сжимаются все сильнее, с моих губ срывается хрип. Паника начинается, когда я понимаю, что не могу дышать. Толчки в моем теле не прекращаются, и хотя я не могу дышать, кажется, моей похотливой физиологии плевать на это. Я дергаюсь в его руках, пытаюсь вырваться или оттолкнуть. Перед глазами звезды, в ушах шум, тело абсолютно не слушается. Я осознаю, что умираю. Я понимаю, что это не просто сексуальная игра, где партнер не дойдет до конца, где партнер вовремя остановится. Нет, он не остановится. Несмотря ни на что, чувствую, как тело сотрясает последний оргазм. Еще несколько секунд лежу неподвижно, ибо в теле больше нет сил. Я смотрю ему в глаза. Ненавижу! Проклинаю! Мозг отключается, и я лечу в темноту.

***

Демьян почувствовал, как жжется печать и отпустил свою жертву. Татуировка резанула сильнейшей болью тело, от чего альфа даже сжался. Он видел, как исчезает печать с тела омеги, и чувствовал, как наливается силой, становится полноценной его собственная. Так и есть, спустя пару мгновений альфа уже мог видеть результат: законченная печать на его теле означала совершенный ритуал. Его отражение мертво, все условия исполнены. Демон повернулся в сторону свидетеля, который все это время прятался в тени. — Убедились, Лорд Гидеон? Ритуал совершен, — произнес он, прожигая мага холодным пронзительным взглядом. — Да, Ваше Высочество, подтверждаю. — Тогда можете отправиться во дворец и доложить об этом отцу. Он же так хотел этого… На несколько мгновений маг застыл, растерянно глядя на тело погибшего омеги. Как бы он сам поступил, если бы его точно так же заставили пойти на такое, как и принца? Проявил бы неповиновение, все равно тем самым уничтожив свое отражение, или смирился бы со своей участью и совершил этот отвратительный ритуал? Благо, он не принадлежал к семье императора. — Я приношу свои соболезнования, принц, — произнес маг. Он поклонился и в следующий момент растворился в воздухе. А Демьян поднял к лицу свои руки. Они очень сильно дрожали, а в груди будто образовалась дыра — пустота. Та самая, пугающая, уничтожающая все чувства. Отражение обычно уравновешивает тебя, как ты уравновешиваешь его, даже находясь на непреодолимом расстоянии. Но потеряв отражение, ты сам падаешь в бездну. Однако какое дело Демону-Императору до душевного состояния его сыновей? Они для него лишь пешки — игрушки и инструменты. Его самого уже давно поглотила тьма.