Непонимание может перерасти в беременность

      - Постой! Постой, Арагорн! – Леголас предпринял попытку выпутаться из рук любовника, но тот держал его крепко. Поймав губы эльфа, Странник снова приник к ним. Лучник протестующе замычал, пытаясь оттолкнуть мужчину.       - Ну что? – недовольно спросил Арагорн, не выпуская блондина из кольца рук.       - Мне нужно отойти.       - После отойдёшь.       - Арагорн, мне правда нужно! Ты же не хочешь, чтобы во время нашего слияния воедино произошёл казус?       - Ладно, иди уже. В последнее время ты только и делаешь, что куда-то пропадаешь. Если через пять минут я войду в уборную и не найду тебя там, я, честное слово, ни капли не удивлюсь, - проворчал человек, отпустив любовника и направляясь к кровати. Леголас только улыбнулся ему вслед и, сжав в кармане небольшую бутылочку, ушёл в уборную. Прислонившись к двери, он достал данное Гэндальфом зелье и разглядел его. В нём не было ничего примечательного – оно не было ни яркого цвета, ни имело никакой мутности или осадка, и в ней не плавали глаза тритонов и пальцы великанов. С первого взгляда казалось, что белый маг просто залил во флакон родниковой воды, но навряд ли он стал бы так шутить.       Припомнив наставления старца, Леголас достал из того же кармана яблоко. По словам мага, нужно было сперва съесть обычное яблоко, а после выпить это зелье. На вопрос, зачем нужно яблоко, Гэндальф ответил как всегда таинственно и непонятно: «Сей плод имеет силу, данную ему богами». На всякий случай поинтересовался, не вырастет ли из живота у эльфа яблоня после этой процедуры, маг, отсмеявшись, отрицательно покачал головой.       Ещё раз взглянув на бутылочку с жидкостью и кинув взгляд на яблоко, Леголас задумался в правильности того, что делает. По словам Гэндальфа, в теле эльфа произойдёт несколько изменений, которые позволят ему завести ребёнка. Эти перемены рассчитаны сроком на год, так что ситуации, когда срок действия зелья закончится, а ребёнок не родится, случиться не должно. Но маг не был до конца уверен в том, что зелье подействует. По его словам, оно было совершенно безопасным, но в его действенности стоило сомневаться.       Условия были просты – съесть яблоко, выпить зелье и провести ночь с Арагорном. Но лучника всё ещё одолевали сомнения, поэтому он настоял на том, чтобы его любимый ничего об этом эксперименте не знал, пока не станет ясно, что зелье либо подействовало, либо нет. Конечно, скрывать подобную информацию было нехорошо, о чём и сказал Гэндальф, но Леголас настоял на своём. Он был полностью уверен в том, что должен сделать так, чтобы у рода Элендила был потомок, будущий наследник. А вот каким способом эта цель будет достигнута – вопрос времени. Если зелье подействует, то ребёнок будет от Леголаса, а если нет... то придётся Арагорну искать себе женщину. И самой лучшей кандидатурой является Арвен. На этих мыслях Леголас сильнее сжал флакон. Он не отдаст Арагорна ей. Сколько бы девушка ни улыбалась, сколько бы она ни лила сладких речей своим звонким, как ручеёк, голосом, эльф давно заметил, что она уже не та. Нет больше того спокойного блеска в глазах, той милой и застенчивой улыбки. Решение Арагорна изменило её. Арвен превратилась в ласку – юркую, хитрую, с виду безобидную, но готовую порвать своим врагам глотку, перегрызть артерии и наблюдать издалека, как они захлёбываются собственной кровью. Леголас чувствовал некую вину в том, что своим вмешательством сломал ей жизнь. Но, в конце концов, решал, с кем быть Арагорну, отнюдь не он.       С трудом съев яблоко (от волнения кусок в горло не лез), эльф откупорил бутылочку. Приятно запахло какими-то травами, и вроде стало даже как-то свежее, будто небольшой ветерок вырвался из плена этого флакона. Снова глянув на зелье в своих руках, лучник замер в нерешительности. До него только сейчас дошла мысль, насколько серьёзный шаг он делает. Если всё получится, и его жизнь, и жизнь Арагорна изменится до неузнаваемости. Один глоток может изменить судьбу не только их семьи, но и народа. Ребёнок двух мужчин, потомок Элендила и принца Лихолесья. Но... разве он не этого хотел? Разве не перемен жаждала его душа? Неужели он передумал полностью, до капли, отдать себя Арагорну?       Одним глотком выпив содержимое флакона, Леголас замер, ожидая перемен. Прошло несколько мгновений, но ничего не произошло. Выпитая жидкость будто испарилась – эльф не ощущал её внутри себя. С сомнением взглянув на бутылочку, Леголас положил её обратно в карман. Устало вздохнув, он снова прислонился к двери, прислушиваясь к себе. Вдруг Гэндальф ошибся и зелье не сработает? Тогда... Нет, он не будет пока об этом думать! Нужно вернуться к Арагорну и...       Дверь за спиной эльфа задрожала от стука. Лучник вздрогнул от неожиданности.       - Лас, ты ещё там? – раздался обеспокоенный голос Арагорна.       - Да, я сейчас, - отозвался бывший принц, проверяя в кармане присутствие пустого флакона. Отчего-то ему не хотелось его терять – пустая бутылочка внушала некую уверенность в том, что всё получится.       - А я-то уже думал, что ты опять сбежишь, - усмехнулся за дверью король. Постояв ещё немного, Леголас вышел и направился к своему любовнику. Тот уже ждал его на кровати и, стоило эльфу приблизиться, тут же схватил его за руки и опрокинул на себя.       - Больше не убежишь, - прошептал Арагорн на ушко эльфу, чуть прикусывая его острый краешек.       - Больше и не собираюсь, - выдохнул лучник. Странник улыбнулся и прижался губами к неистово бьющейся жилке на шее у любимого, высчитывая мгновения счастья. Забравшись руками под его одежду, король огладил нежную кожу, обтягивающую рёбра, пробежался по ним пальцами, щекоча. Блондин улыбнулся, зарываясь пальцами в густые волосы партнёра, вдыхая их запах. Завтра он не сможет так сделать. И ещё очень долгое время у него не будет возможности так касаться Арагорна, ощущать его тепло, слушать его дыхание, чувствовать себя любимым.       Чуть удивлённый стон сорвался с губ – Странник успел оголить кожу эльфа и теперь жадно приник к розоватому соску принца, немного прикусывая и посасывая. Сколько уже времени прошло с того момента, как Арагорн смог впервые прикоснуться к этому прекрасному телу? Оно было идеально во всём! Чувственное, отзывчивое, тонкое и гибкое, с такой страстью отдающее своё тепло. Сколько Арагорн себя помнил, у него никогда не было такого партнёра. Да, чего скрывать – Леголас был далеко не первым. Множество женщин предшествовали ему. Они были все разные и неповторимые – кто был кроток, как лань, кто опасен, как пантера, кто хитёр, как лисица, а кто изворотлив, как змея. Каждая из них в постели была такой же, как и в жизни, и ничего нового не несла в себе. Покорные были беспрекословны, сильные страстны, как огонь, хитрые изводили до потемнения в глазах. Но ни одна из них не оставила глубокого следа в сердце потомка Элендила. Все эти женщины прошли, подобно временам года, сменив друг друга, не запомнившись ничем.       Арагорн не находил в них сходства, видел лишь различия, и, сменяя одну за другой, не понимал, почему не может остановиться на одной. Все эти женщины были хороши по-своему, по-своему плохи. Но было что-то такое, что останавливало Арагорна, что заставляло его уходить от каждой, искать своё счастье всё дальше и дальше от дома. И теперь, прижимая к себе тонкое тело, слыша сдерживаемые стоны, ощущая тонкие пальцы, так отчаянно сжимающие его запястья, и пухлые губы, жадно приникающие к его губам, Арагорн понял – ни одна из женщин не отдавалась ему так, как это делал Леголас. Каждая из них будто бы хранила что-то внутри себя, не отдавала, хороня самую главную часть своей души глубоко внутри, не открываясь. Они сохраняли эту частичку для другого, для самого дорого в их жизни человека, но не для него.       Леголас же был другим. Он отдавал себя всего без остатка, открываясь полностью, оголяя свою душу перед ним. Леголас полностью, до последней капли, принадлежал ему, Арагорну. Не потому, что он потомок Элендила, не потому, что сильный и красивый мужчина, а лишь потому, что он Арагорн. Тот самый Арагорн, который ползал по скользкой от дождя земле, спеша спасти друзей из плена орков, тот самый Странник, мокрый от пота и с трудом дышащий от усталости, который всё-таки находил в себе силы улыбнуться и сказать, что всё хорошо. Леголас любил его таким, какой он есть. Он принадлежал и великому королю с сияющей короной на голове, и грязному от пыли и измазанному в слизи Страннику. Всё это был Арагорн, и Леголас любил его любым.       Иногда королю становилось страшно и хотелось, чтобы эльф хоть немного побыл эгоистом. Чтобы он хоть немного пожил для себя, исполнял свои желания. Но лучник не понимал этого. Для него любовь была полной самоотдачей, и он не видел чего-то другого. Арагорн стал смыслом жизни Леголаса, и тот не смыслил её без него. Подобно лебедю, нашедшему свою пару, эльф собирался посвятить всю свою жизнь только ему. И Арагорн с улыбкой понимал, что он такой же лебедь, который встретил свою судьбу.       Вскрик отскочил от стен и вылетел в приоткрытое окно, потерявшись в ночи. Непрошенная слеза скатилась по нежной щеке, и её тут же стёрли чуткие пальцы. Поцеловав любимого в закрытые веки, Арагорн сделал первое осторожное движение, стараясь не причинить боли. Леголас тихо всхлипнул, кусая губы и комкая в пальцах уголок простыни. Странник тоже еле сдерживался – внутри у эльфа было так восхитительно узко и жарко, что терпеть было выше всяких сил. Хрипло рыкнув, мужчина одним толчком вошёл до конца и замер, вслушиваясь в сбившееся дыхание любимого.       - Арагорн, - тихо позвал Леголас спустя некоторое время. Мужчина кивнул и снова сделал толчок. Стон замер на губах, так и не сорвавшись с них – лучник не позволил. Арагорн лишь усмехнулся – Леголас всегда был сдержан в постели, а также покорен и ненавязчиво отзывчив. Трудно было определить, что именно нравится лучнику, но по коротким судорожным вздохам, мелкой дрожи и вздрагивающим пальцам Страннику удалось определить некоторые скрытые предпочтения у эльфа.       Леголас смешил Арагорна своей скрытностью в чувствах, над чем мужчина иногда подшучивал, смущая эльфа. В подобные моменты тот был особенно прекрасен – щёки, горящие румянцем, поджатые губы и взгляд, отведённый в сторону. Но дальше пары слов подобное не заходило и обычно заканчивалось тем, что король ласково прижимал к себе блондина и целовал в макушку, перебирая длинные волосы. В отличие от любовника, он не стеснялся выражать свои чувства - ни место, ни время не было для него помехой.       Откинув голову назад, Леголас обвил ногами бёдра любовника, прижимаясь к нему теснее. Сгорая от смущения и жара, он глядел в потолок, сдерживая рвущиеся наружу стоны и вскрики. Мысль, так долго сидевшая в голове эльфа, так и билась, подобно птице в запертой клетке. Получится ли всё? Сможет ли он сделать Арагорна хоть немного счастливее? И что будет дальше? Но с каждым движением любимого все эти вопросы блекли, терялись в белом тумане, неожиданно появившемся перед глазами лучника. И сам эльф, будто плутая в белом мареве, только и слышал, что тяжёлое дыхание мужчины и его горячие прикосновения.       - Арагорн, - вскрикнул Леголас, падая в цветной водоворот. Мир будто вспыхнул всеми красками и потонул в бесконечном океане черноты. Лишь ладонь Странника, сжимавшая тонкую кисть лучника, удерживала того от падения в эту бездну. Было безумно хорошо, легко, и, казалось, тело стало невесомым, и его сейчас утянет вверх или вниз – без разницы. Все мысли вылетели из головы Леголаса, будто кто-то распахнул дверцы клеток и выпустил этих пичуг на волю. И вот последняя из них, взмахнув цветастым крылом, исчезла во внезапно навалившемся мраке.       Первое, что увидел Леголас, когда открыл глаза, был всё тот же самый потолок, испещрённый множеством трещин. Поморщившись от лёгкой боли в теле, лучник повернул голову набок и с улыбкой посмотрел на уже мирно спящего любовника. Вынув руку из-под одеяла, лучник осторожно, чтобы не разбудить, коснулся колючей щеки Арагорна.       Завтра он уедет, и мир снова сузится до этой комнаты, такой чужой и родной одновременно. Снова будет слишком просторная для него одного кровать, снова будет холодно. Но он будет ждать его, сколько бы ни пришлось. Ведь стоит Страннику зайти в их спальню, как в ней становится намного теплее и уютнее, будто, уходя, Арагорн забирает с собой весь уют, царящий здесь.       «Время ожидания», - прокомментировал про себя Леголас. Всё это время он будет ждать неизвестно чего. Закусив губу, эльф прижался к такому тёплому и родному человеку, которого любил больше всего на свете. Что-то проворчав во сне, Арагорн закинул на лучника руку и придвинул того поближе, обнимая. Леголас невольно улыбнулся – стало так тепло. Так правильно.