Непонимание может перерасти в беременность

      - Ну, мой друг, не стоит так волноваться, - сказал Гэндальф с улыбкой, выдыхая клубы дыма, которые, медленно плывя по саду, превращались в различные фигуры. Вот величественный корабль не спеша проплыл в глубину сада, а это гордый орёл взмыл в уже пятый день безоблачное небо. Леголас, сидевший напротив мага, отмахнулся от подлетевшего к его лицу хрупкого дымного единорога и посмотрел на собеседника.       - Мне так стыдно, Гэндальф. На пару мгновений я потерял контроль над собой, как будто лишился сознания, а когда очнулся, то сидел уже не в своей кровати в спальне, а на полу кухни посреди разбросанных тарелок, рассыпанной муки и с обглоданной бараньей ногой в руке! Так стыдно, так стыдно, - Леголас спрятал красное лицо в ладонях. Маг только добродушно улыбнулся и похлопал расстроенного эльфа по плечу.       - Мой ясноокий товарищ, это вполне нормальная реакция для того, кто носит ребёнка под сердцем.       - То есть, каждая беременная женщина по ночам врывается на кухню и уничтожает двухдневный запас продуктов? – глухо спросил лучник.       - Ну, почти нормальная реакция, - замялся Гэндальф. Наступила неловкая тишина. Леголас сидел, уткнувшись лицом в ладони, а маг дымил своей трубкой, выпуская изо рта всё более и более замысловатые фигуры, раздумывая над произошедшим за последние пять дней после отъезда Арагорна. Погода все сутки стояла безоблачная и тёплая, а вечера были наполнены приятной прохладой. Радуясь подобной прихоти природы, маг не спеша решал свои дела в городе, но большую часть времени проводил в саду, наслаждаясь тишиной и покоем. Фродо, предоставленный сам себе, не докучал старцу, терпеливо дожидаясь поездки в Шир. А вот Леголас старался ни на шаг не отходить от волшебника, и не только потому, что лучнику было одиноко. Эльф старался как можно реже попадаться людям на глаза, а своих бывших собратьев попросту избегал. Благо, никаких особо важных дел не намечалось, и блондина никто не трогал. Его вообще не замечали. Будто после отъезда короля эльф превратился в невидимку для всех обитателей замка. Такое положение вещей Леголаса более чем устраивало – ему всего-то нужно было: дождаться Арагорна и сообщить ему радостную весть: у потомка Элендила будет наследник.       Таков вердикт вынес Гэндальф спустя три дня после того, как эльф выпил зелье, которое могло изменить всю его жизнь. И оно изменило её. Окрылённый этой новостью, Леголас выглядел крайне счастливым, что и заметил Фродо, после того как они собрались своей небольшой компанией. На подобное заявление эльф улыбнулся ещё шире, но промолчал, Гэндальф добродушно усмехнулся, а Гимли, пока ничего не знающий, предположил, что во всём виновата выпивка. Только гном не учёл, что Леголас за весь вечер ни разу не притронулся к кружке. Вообще, гном многого не замечал, что было на руку лучнику – пока рыжебородому другу не стоило знать о некоторых вещах. Но время идёт, и события торопятся свершиться.       Ещё солнце не успело приблизиться к горизонту, а тьма уже подбиралась к саду на своих лёгких ножках. Первым её заметил Гэндальф и, сощурив глаза, окликнул Леголаса, который с задумчивым видом разглядывал цветы. Эльф обернулся и, заметив приближающуюся знакомую фигуру, замер. Счастье, застилавшее его глаза полупрозрачной пеленой, спало, будто чья-то цепкая рука содрала его с лица эльфа.       - Здравствуй, брат, - тихо поприветствовала его Арвен, вставая около входа в беседку.       - Не брат я тебе боле, - столь же тихо сказал лучник, глядя на эльфийку. Та лишь скромно улыбнулась и, зайдя в беседку, поприветствовала мага:       - Здравствуй, Гэндальф.       - И тебе здравствуй, дитя леса. Что же привело тебя сюда? – сразу перешёл к делу волшебник, прочищая трубку и забивая её новым табаком.       - Тревожные вести привели меня сюда, но коли не они, всё равно явилась бы я к вам, - Арвен присела на краешек скамейки, положив руки на колени. Подобное смирение и скромность показалась Леголасу подозрительной.       - Что же за вести? – Гэндальф положил трубку в рот и, затянувшись, выдохнул в краснеющее от садящегося солнца небо пару дымных колец.       - Не знаю, худые они или нет. Решать это отнюдь не мне.       - Решим, коли узнаем, что ты хочешь сказать нам, - сухо ответил Леголас, глядя на брюнетку. Та улыбнулась лучнику, но ему показалось, будто эльфийка на секунду показала свои острые и ядовитые змеиные зубы. Нехорошие предчувствия одолевали эльфа с того самого момента, как он увидел хрупкую фигуру девушки на дорожке сада.       - В скором времени гости будут тут. Великие гости. Думаю, стоит подготовиться к их прибытию, - сказала Арвен, внимательно глядя в глаза Леголасу. Тот нахмурился.       - Какие же гости, позволь узнать? – спросил Гэндальф, пыхтя своей трубкой и пуская всё больше дыма. Эльфийка отмахнулась от дымной голубки, порхнувшей в её сторону.       - Жаль только, что короля на месте нет. Готов ли ты, Леголас, как законный супруг Его Величества, взвалить на свои плечи столь непомерную ношу? Готов ли принимать решения, которые принял бы Арагорн? – будто не расслышав вопроса мага, спросила Арвен, обращаясь к лучнику. Сердце у того забилось ещё сильнее и тревожнее – чем дольше тянула время девушка, тем страшнее становилось лучнику.       - Если бы не был я готов к таким вещам, то не стоял бы с королём под венцом.       Дочь Элронда вздрогнула, будто эти слова ранили её. Леголас попал точно в цель, в самое больное место эльфийки, в её незажившую и оттого гноящуюся душевную рану. В глазах её тёмной тенью мелькнула злоба, но тут же сменилась той серой мутной пеленой, которая скрывала истинные чувства лесной девушки.       - Так будь готов к испытаниям, что приготовила для тебя судьба, мой собрат.       - Может, хватит наводить тени на чистом небе? Что ж за гости такие едут к нам, что пугаешь ты ими так, будто это нечисть невесть какая? – не выдержал Гэндальф. Арвен бросила раздражённый взгляд на волшебника, но ответила на его вопрос.       - Сам король лесов едет к нам. Хранитель дерев и повелитель всея эльфов.       Леголас смолчал, глядя куда-то сквозь Арвен. Ему не было слышно, как она наигранно беспокойным голосом интересуется, когда же приедет Арагорн, волнуется о предстоящих хлопотах и участливо смотрит на Леголаса. Но лучнику всё равно, что происходит вокруг него – в голове звучит только голос отца, его тихий и спокойный голос, до ужаса безразличный: «Уходи, человек». Мир сереет, он теряет краски, сыпется на мелкие осколки. Страх заполняет душу Леголаса, страх перед отцом, который он никогда не испытывал, даже когда с решительным видом отстаивал своё желание быть рядом с Арагорном.       Леголас слышит своё имя, как сквозь толщу воды, и медленно поднимает голову. Серые глаза с лживой жалостью смотрят на лучника. И Леголас, заглядывая в эти бездонные омуты, видит там злую насмешку. Острая догадка режет душу. Она могла это подстроить. Но откуда столько злости в этой ранее чистой и светлой душе? Неужели это он сделал её такой, когда забрал их общее счастье себе?