Между строк

-Санс! Ленивый мешок костей, ты где?! Голос Папайруса резко выбрасывает скелета из сна из-за чего, не сумев сориентироваться он падает прямо на снег. С прилавка на треснутый череп тут же посыпались специи и рухнула открытая банка с горчицей. Кряхтя, старший скелет попытался аккуратно стереть соус, при этом не забивая трещинки окончательно, однако уже после первых движений все кости были измазаны. Тихонько шипя и чувствуя, как горчица жжет чувствительную магию, Санс начал потихоньку протирать череп снегом, попутно матерясь о том, что забыл закрыть емкость. -Ах ват ты где! - на только очищенную кость со всего размаха опускается когтистая рука, обновляя царапины, что были на ней прежде, а местами и углубляя, - Ты что, снова на посту дрых?! Почти не морщась, ведь боль от когтей младшего брата стала почти привычной, Санс взглянул на лицо брата. У того вид был довольно потрепанный, что старший тут же указал, попутно натягивая вечно раздражающую всех ухмылку: - Да ладно тебе, босс. У тебя тоже был, как я вижу, не самый ЛУЧЕВОЙ день. Лицо Папса тут же побагровело от плохо сдерживаемой ярости и магии, что на эту ярость откликалась. Ухватываясь за череп ширококостного по удобнее, зам главы Королевской Гвардии со всей силы зашвырнул брата в сугроб. - Чтобы когда я пришел, был на месте и не дрых! Иначе прибью, ты, отребье! - бросил скелет через плечо, направляясь снова перенастраивать свои головоломки. Спустя пару минут после его ухода из сугроба показались тонкие фаланги старшего, что начал вылезать из снежной ловушки, в которую его закинул его младший брат. - Эх, но это того стоило! - потихоньку выковыривая снег из глазниц и других отверстий черепа, усмехнулся ширококостный. Наконец вычистив череп и более менее отряхнув шорты, Санс потянулся. До следующего прихода Папса было еще не менее двух часов, все-таки тот отдавался пазлам со всей душой, а те ему отвечали, регулярно ловя жителей Сноудина, а порой и обращая их в прах. Хоть и настоящая цель гвардейца осуществлялась, он всегда с гордостью осматривал очередной "улов". Но сейчас высокий скелет был далеко, так что старший решил смотаться в Вотерфолл, осмотреть свалку на наличие каких-нибудь полезностей, а заодно и продать Темми то, что смог починить в прошлый раз. Такие обмены у них были уже довольно давно, Санс чинил различную технику и оружие, Темми расплачивались, а порой и давали неплохую такую броню. Обе стороны были довольны, так что Санс не собирался прекращать его. Воды, что стекают под гору неприятно холодят кости плюсны, то и дело хлюпая в кроссовках. Старший скелет уже трижды успел проклясть тот сундук, который он вскрыл. Однако внутри не оказалось ничего особенного. Разве что пружины из старых матрасов, что разогнувшись, швырнули Санса прямо под струю воды. На свалке не оказалось никаких интересностей, и ширококостный уже собрался уходить, как краем глазницы заметил что-то плавающее в проеме холодильника, на котором сидел скелет, когда выжимал свою куртку. Предметом оказалось перо, длинное крупное и очень красивое. Теребя его в пальцах, Санс улыбнулся, вспоминая те времена, когда они вместе с братом также ходили по свалке, пытаясь найти что-то, что помогло бы им выжить. -Санс! Смотри, что я нашел! -в руках маленького скелета, что несся к брату темнел прямоугольный предмет, что при ближнем рассмотрении оказался фоторамкой с фотографией птицы, канарейки внутри. - Что это? - алые точки внутри глазниц возбужденно уставились в лицо брату, с нетерпением ожидая ответа. Они часто находили книги, и если те не размокали, Санс занимался с Папайрусом, учил его читать писать, а иногда просто рассказывал о внешнем мире. - Это птица. Она вся покрыта перьями, совсем как Снегоцып, но гораздо меньше. А еще она умеет летать и красиво петь, - с важным видом, словно профессор, который рассказывает тайны Вселенной, проговорил старший скелет, на что младший лишь фыркнул и шутливо пихул его в бок. - Эх, вот бы быть птицей, - мечтательно закатил глазницы Папайрус, - Я бы улетел далеко далеко. Правда я петь не умею, - тут же поник скелетик. - Ну птицы разные бывают. К тому же вряд ли тебе бы подошло быть канарейкой, - убрав фоторамку в мешок, пожал плечами Санс, - Думаю ты скорее был бы хищной птицей. Они не поют, но они гордые и величественные. - И сильные, - тут же обрадовался Папс. - Очень сильные, - с улыбкой потрепал его по макушке брат. С тех пор многое прошло, Папайрус вырос, почерствел. Но та фоторамка по прежнему у него в недрах, хоть он и думает, что Санс об этом не знает. Положив перо во внутренний карман, ширококостный решил возвращаться, ведь ничего путного он не нашел, а а время поджимало. Но перед тем, как телепортироваться прямо к КП скелет решает зайти еще кое-куда. Бар Гриллби встречает его привычной духотой и запахом дыма. То там, то тут были привычные завсегдатаи, так что не обращая ни на кого внимания, Санс направился прямо к стойке. Заказав как обычно, старший скелет некоторое время ожидал. Наконец, когда заветные бутылки с горчицей наконец принесли, скелет схватил их и бросил, что бы элементаль записал это на счет скелета. И тут же увернулся от залпа фиолетового огня. На ширококостного со всех сторон уставились, но Санс не обращал на это внимания. Да, его не любят. Его и Парайруса. Ведь Санс слаб, а значит легкая мишень, но его выручает покровительство брата, что неимоверно бесит окружающих, как и вечная ухмылка комика. Так что под такое огненное сопровождение ширококостный вылетел из бара на ходу телепортируясь к своему посту. И почувствовал как мир содрогнулся от начатого цикла. Усмехнувшись, скелет положил горчицу внутрь ПК и, надев на кисть кнопку-шокер, стал ждать. Издалека был виден силуэт Папайруса, его шарф, что развевался от ветра, делая скелета действительно похожим на какую-то антропоморфную птицу. Хищную птицу, величественную и очень сильную. И так страдающую от одиночества. Да у нее есть брат, но он птица другого полета, так что птице только и остается быть одной среди всей этой швали. Но может она подружится с воробушком, что принесет свет в подземелье и даст птице тот ветер, что поднимет ее в небеса? Перо приятно щекотало ребра, так что Санс вновь проваливался в дремоту от этих приятных ощущений, напоследок подумав, что его птице действительно нужен ветер, ведь однажды ее крылья уже сломались, а второй раз отрежет от нее небо навсегда.