Spiral

Неугомонный галдёж, повисший в кабинете биологии, неожиданно прервал «ворвавшийся» в кабинет медбрат. Хотя «ворвавшийся» это мягко сказано. От того, как он толкнул дверь, она, казалось, в щепки разлетится от соприкосновения со стеной. — А ну заткнулись все! — медбрат громко опустил руки на стол, желая обратить к своей персоне уже и так захваченный интерес, — Меня зовут Леонард Маккой, те, кто имеет яйца и заходит в мой кабинет, меня знают, и мы, возможно, даже ладим с ними, — он сделал театральную паузу, всматриваясь в лица ошалевших учеников, он нашёл одного наглеца, который явно собирался что-то сказать по этому поводу, но Маккой его опередил, — Нет, Кирк, твои стенания и страдания по очередной «истинной» девке или парню, не значит, что мы ладим. Вся аудитория разразилась смехом, и только Кирк смущенно опусти голову, бурча себе под нос гневные ругательства относительно врачебной тайны. — А ну заткнулись все! — руки медбрата вновь с громким звуком опустились на стол, привлекая внимание учеников, — Итак, теперь, когда ваше внимание полностью в моем распоряжении, напоминаю, я МЕДБРАТ, а не сексопатолог, и сегодняшняя лекция является ничем иным, как обязательным занятием по половому воспитанию. Так что оставьте свои шуточки про сиськи-письки для другого преподавателя, у нас тут тема серьёзная. В классе стояла идеальная тишина. И Д Е А Л Ь Н А Я. Это с учётом всеобщего любимчика Кирка, который очень любил срывать уроки, или заигрывать с молоденькими учительницами прямо на занятии. Как оказалось, всех страшащий медбрат не только умел интересно вести лекцию, но и мог достаточно деликатно ответить на возникающие (почему-то по большей части у девочек) вопросы. — А теперь самое сладенькое. Что вы, юные дарования, знаете о своих истинных? — повисшая тишина очень чётко ощущалась, и заставляла некоторых ёрзать на стульях, — Не разочаровывайте меня, ну же. — Истинные — это люди предназначенные тебе, с которыми ты будешь безмерно счастлив и с которыми захочешь провести всю свою жизнь, — неуверенный голос откликнулся позади унывающего Кирка, как и ожидалось, какой-нибудь ботаник вечно прячется за спиной хулигана. — Отлично! Что ещё? И это, встань пожалуйста, люди как-никак должны видеть героя, спасшего их от эссе. И как тебя звать? — Маккой совершенно не ожидал, что вставший парень мало того, что будет симпатичным (ещё и кучерявым в придачу), так ещё и вызовет странный укол в сердце. — Я Павел Чехов. — Как-как? Чеков? Что за фамилия такая? — Ч Е Х О В. Она русская и очень известная между прочим, — Чехов виновато опустил глаза, неловко ожидая, пока ему скажут продолжить. — Ладно, допустим. Продолжай. — Как правило, найти истинного можно по меткам. У всех они разные и на разных местах. Ещё они отличаются по цветам, и, если я ничего не путаю, то чёрный означает смерть партнёра, фиолетовый означает, что партнёр далеко, а оранжевый означает близость партнёра. — Кто же знал, что в таком классе можно встретить такого умника. Маккой усмехнулся про себя и жестом предложил парню продолжить, на что тот стал пунцового цвета и, смущённо отведя глаза, сказал. — У меня, к примеру, метка на рёбрах, со стороны сердца в виде спирали. В груди нещадно сдавило, сердце медбрата начинало стучало так, словно собиралось выломать рёбра и сбежать. Сбежать к этому мальцу, видимо. Он описал, мать его за ногу, ЕГО метку. Что это вообще за хрень? Всё тело пробрала дрожь, и хвала Энтерпрайзу нашему всевышнему, из этого состояния его вытянул очень мерзкий звонок. — Урок закончен, все свободны. Попытавшись прийти в себя, Леонард и не заметил, как в классе остался только он и ещё пара учеников в компании очень долго собирающего свои вещи Чехова. — Чехов, — Маккой специально решил подождать, пока в свита Паши не уйдёт, оставляя их наедине, — Я бы хотел, что бы ты зашёл ко мне после уроков.