Бесявый

      Я угрюмо скрестил руки на груди, откинувшись на спинку лавки, которую припорошило снегом за ночь. Челюсть слегка саднила после вчерашнего, а шапка наползла на брови, но я даже не пошевелился, все так же глядя вдаль исподлобья.       Виталик, посмотрев на меня, перевел взгляд на лавку. Коротко вздохнув, он стряхнул снег рукой и сел рядом. - Ну, малой, рассказывай, - дал он команду, сжимая горячий картонный стакан с кофе в пальцах. - Да нихуя, - шмыгнул я носом после паузы и забубнил: - Костя - сука заправская. - Это который встречается с твоей Машей? - уточнил Виталик.       У него была плохая память на имена. Я кивнул. Пнул снег под ногами, подминая его подошвами. Виталик сделал глоток и, чмокнув губами, следом спросил: - А что опять он сделал?       Я еще больше насупился. - Изменяет он, блять, по-черному, - сквозь зубы процедил я. - Урод, падла.       Мужчина окинул мое лицо оценивающим взглядом. - Это он тебя так? - поинтересовался он, кивком указав на синяк на моем лице. - Да. А как я его! - заявил я, вздернув подбородок. - Сегодня, наверное, с кровати не встал.       Виталик покачал головой. Помолчав, он спросил: - Говорил Маше? - Говорил, - махнул я рукой. - Не верит мне, зараза, - тут я замялся, почувствовав себя слегка неловко. - Я ей постоянно говорил, что Костя изменяет. Ему, - поправился я, спохватившись. - Типа чтоб они разошлись. Короче, не верит мне, хоть убей. Надо было на телефон фоткать, пока возможность была, тупанул я. - С кем изменял-то? Девушкой, парнем? - Да с бабой какой-то, - фыркнул я и забурчал себе под нос, пряча подбородок в вороте куртки: - Говорил же, блять, Мише, что этот гондон к нормальной телке уйдет. Не верил мне, конечно. - Ты только один раз Костю ловил на этом?       Я снова заерзал на заднице, ощущая, как она постепенно дубеет от мороза и снега под ней. В голову ворвались воспоминания о том, как мы сосались пару раз, и я, замявшись, промямлил: - Да, это... Да. Пиздюк он, че сказать. Не уважает Мишу нихрена.       О том, уважаю ли я Мишу, я даже не думал, потому что иначе быть не могло. Да, засосал я его парня несколько раз, так он же сам, гнида, напросился, еще и подлецом оказался.       Я ведь говорил, что хуйня этот Костя. Тьфу ты.       Виталик долго молчал. Потом все же спросил, взглянув на меня: - Что делать будешь? - Да нихуя, - махнул я покрасневшей от холода ладонью и тут же спрятал ее обратно под мышку. - Сунется этот уебан к нам - хлебальник ему с вертухи разворочу. Будет знать.       Мужчина снова вздохнул. Насилие он не приветствовал, но на этот раз промолчал.

***

      Надо отдать должное Косте: безмозглого камикадзе он из себя не строил и слегка шкерился от меня. В том плане, что к нам домой он больше не поднимался. Мишу ждал исключительно снаружи в машине.       Жаль. Я серьезно надеялся, что этому придурку хватит тупости подняться, чтобы я смог спустить его с лестницы пинком под задницу. Миша, скорее всего, не оценил бы, потому что наши терки с его падлой-парнем достали, но, если бы он поверил мне, он бы сам спустил Костяна с окна. Еще бы и рожу ему набил напоследок.       То, что Костя подниматься к нам не хотел, было, конечно, оправдано с его стороны, но меня это злило до усрачки. И если первые три раза, когда он так сделал, это заставало меня врасплох, то в четвертый раз, бессовестно подслушав Мишину болтовню по телефону, я был готов.       Впопыхах напялив на себя первые попавшиеся вещи в моей комнате, я задержался в коридоре только для того, чтобы торопливо нырнуть в обувь. Куртку застегивал я уже в подъезде. Брови решительно съехались на переносице, и я перепрыгивал через три ступеньки. На голый затылок пришлось накинуть капюшон - шапка благополучно забылась дома.       Несмотря на то, что время стояло не позднее, на улице уже было темно. Мелкий мокрый снег тут же залепил лицо, заставив передернуть плечами. Прищурившись, я быстро проинспектировал взглядом окрестности и, найдя знакомую тачку, набычившись, с мрачной решимостью приблизился к ней.       На лице Кости, которое я, нагнувшись, разглядел через стекло, мелькнуло беспокойство. Я попытался открыть дверь, но она оказалась заблокирована.       Вот ссань. - Выходи, - бросил я, громко постучав по стеклу костяшками уже замерзших на холоде пальцев. - Зачем? - глухо из салона пробурчал тот, хмурясь.       Успев разогнуться, я снова нагнулся, заглядывая внутрь и резче повторил: - Выходи давай, блять.       И, распрямившись, пнул колесо, показывая свою степень нетерпения.       Прошло долгих четыре секунды, прежде чем Костя все же вылез. Наверное, взвешивал все "за" и "против". Мне пришлось чуть посторониться, чтобы позволить ему выйти. Лицо у парня все еще хранило на себе кое-какие ссадины, оставленные в прошлый раз.       Интересно, как он это Мише объяснял. Наврал, небось, с три короба, собака.       Костя тоже выглядел злым и настороженным. Взгляд его остановился где-то в районе моих губ. - Что тебе надо? - с неудовлетворением кинул он, возвращая взгляд к моим глазам.       Я почувствовал, как бешенство начинает медленно пузыриться во мне. Я шагнул вперед, почти заставив Костяна прижаться задницей к машине. - Думаешь, если мне на глаза попадаться не будешь, я тебя не достану, что ли? Ты хули тут забыл?       Костя напрягся, но не отступил. Даже глаза, падла, не отвел. - Твое какое дело? - огрызнулся он, не скрывая раздражения. - Да такое, что... - начал я, но осекся, не найдя подходящих слов, и облизнул губы, прищурившись: - Ты, блять, тему-то не меняй. Думаешь, можешь всех трахать направо и налево, а потом и Мишане глазки строить?       Костя закатил глаза. Наклонив свое лицо к моему, он, понизив тон, отчеканил: - Не трахаюсь я направо и налево, понятно?       Я невольно отодвинулся от парня, сделав шаг назад. Фыркнул недовольно. - Ага, бабы у тебя не считаются, да? - Это не было изменой, - глухо заметил Костя и, запнувшись, не слишком убедительно добавил: - Я был пьяный.       Я посмотрел на него исподлобья и засунул в карманы руки, которые уже пощипывало от холода. Хотелось пнуть придурка по яйцам, но мужское самоуважение еще удерживало меня от таких дешевых приемов. - Ахуенная отмаза, - оскалился я. - Типа напился, и хер уже отдельную жизнь ведет.       Костя только нахмурился еще больше, и его губы дернулись, но он не успел ничего сказать. Хлопнула подъездная дверь, и по мрачному долгому взгляду Кости я понял, что это Мишаня выполз в свет. Когда Костян снова посмотрел на меня, я демонстративно сплюнул ему под ноги и отвернулся.       Миша удивленно вскинул брови, узнав меня. - Ян? Ты чего тут?.. - озадаченно начал было он, но тут же настороженно наморщился, переводя взгляд на Костю. - За сигами бате вышел, - кашлянул я как можно более небрежно.       Взгляд, которым Миша меня одарил, болтался на скептической да-неужели отметке. Скользнув взглядом вниз по моему лицу, он вдруг уткнулся синим длинным ногтем себе в подбородок и хмыкнул: - У тебя кетчуп тут.       Ругнувшись, я торопливо затер подбородок пальцами и, зыркнув на Костю косо, дернул плечом, все еще пытаясь излучать угрозу. Костя остался стоять с замаскированным угрюмым лицом.       Стремно, наверное, когда тебе угрожает парень с кетчупом на подбородке.       Засопев, я поджал губы и молча направился обратно домой.       Несколько секунд я еще слышал голос Миши, который что-то говорил молчащему Косте, а потом пару раз хлопнули двери машины, и все оборвалось. Свет от фар отбросил тень от моей фигуры на секунду, когда Костя, развернув тачку, укатил.

***

      Около недели удалось прожить относительно спокойно. Миша был слишком занят с Полиной, которая оказалась беременной, поэтому с Костей у него не было времени встречаться, и это меня слегка успокаивало. Я все еще не бросал своих попыток доказать брату, что парень ему действительно изменял, даже сказал, что могу позвонить свидетелю, но, похоже, я настолько задолбал Мишу с этим, что в последний раз мы наорали друг на друга и с тех пор особо не разговаривали.       Это случилось в воскресенье, когда дома не было никого, кроме меня. Я, честно говоря, ждал чего угодно - во мне даже теплилась слабая надежда, что Мише хватит мозгов кинуть всяких придурков, - но чего я уж не ждал точно, так это воинственно настроенного поддатого Костю, когда я открыл входную дверь.       Растерявшись первые пару мгновений, я быстро взял себя в руки. - Че пришел? - Поговорить надо, - ответил тот решительно и втолкнул меня внутрь квартиры.       Я настолько охренел, что даже позволил Косте закрыть за нами входную дверь. Когда он развернулся лицом ко мне я, моргнув, все же спохватился: - Я тебе уже сказал, что... - Шш, помолчи, - заткнул меня Костя.       Я, набычившись, скрестил руки на груди, мысленно размышляя, что этому гондону повезло, что никого, кроме меня, не было дома. Иначе бы я уже давно стукнул его лбом о стенку. - Ну, - поторопил я с суровым видом.       Костя приблизился. Глаза у него блестели, изо рта пахнуло перегаром, когда он снизошел до ответа: - Я понял, чего тебе надо. - Да неужели, - пробормотал я, отступая, чтобы придурок не отдавил своими ботинками мои пальцы.       Наверное, это было ошибкой, потому что спина вдруг уперлась в стену, а Костя, воспользовавшись этим, тут же очутился рядом, нависая. - Ты ревнуешь, - вдруг сказал он.       Я опешил. Моргнул. Костя продолжил внимательно вглядываться в мое лицо с понимающим выражением. Я, наконец, обрел дар речи. - Чего? - Ага, - подтвердил парень, наклоняясь еще ниже. - Увидел меня с другой и взбесился. Хотел быть на ее месте, да?       Сердце нервно дернулось в груди. Я едва не задохнулся от возмущения, расцепив руки на груди и попытавшись отпихнуть Костяна. Тот, на удивление, не поддался, оставшись, как влитой, стоять на месте. Его дыхание оседало на моем лице. - Да ты... да ты охерел, что ли? - нашелся я все же с ответом.       Костя вздохнул, на секунду напустив на себя досадный вид. - Не признаешься ведь, что просто хочешь трахнуться со мной, да? - он вдруг прижался ко мне всем корпусом, и я вздрогнул, через одежду почувствовав холод.       Все мое естество требовало извернуться и размотать одного хорошего, причин для чего было просто великое множество, но вместо этого я почему-то оцепенел. Глубоко зарытое любопытство высунулось откуда-то, позволяя Косте выкручивать подобные финты.       Лицо у парня было холодным, но губы на удивление горячими. Щетина неприятно царапала мою раздраженную после бритья кожу на подбородке, а ледяные пальцы впились куда-то в поясницу. Он вдруг толкнулся бедрами, и я почти задохнулся, все еще ощущая чужой язык у себя во рту.       Сердце у меня грохотало где-то в глотке, когда Костя оторвался и, жарко дыхнув в ухо, куснул за линию челюсти. Он неожиданно опустился на колени, его все еще холодные ладони оказались опасно близко к моему члену. Пальцы зацепились за резинку штанов. Костя, ни разу еще не оторвав взгляд от моего лица, усмехнулся. - Я пьяный, так что это не считается за измену, да? Ты же хотел, чтобы я отсосал тебе, а? Хочешь, вижу ведь, - и, когда он уткнулся влажным ртом в мой, к счастью, незаинтересованный член через, к счастью, все еще не снятую ткань штанов, меня словно вытолкнуло в реальность.       На виске вздулась вена, я стиснул зубы и, заграбастав шиворот куртки в кулак, со всей дури дернул наверх. Костя, дернувшись, едва не потерял равновесие. Он нахмурился и хотел что-то сказать, но только охнул и чуть не повалился на пол, когда я, побелев от бешенства, вдруг протащил его в таком положении по всему коридору.       Около двери Костя все же умудрился подняться на ноги, но все равно оказался сгорблен. Ему пришлось цепляться за меня, чтобы снова не тащиться за мной крючком. Я, коротко щелкнув выключателем, зажигая свет, протиснул за собой в ванную комнату Костяна. Тот что-то раздраженно бормотал, пытаясь выяснить, в чем дело.       У меня едва глаза от натуги не лопнули, но я смог, вцепившись в парня, с грохотом опрокинуть его в ванну. Тот, как был, в куртке и даже в ботинках, с которых на пол капал подтаявший снег, ушибся и громко заматерился. - Блять, Ян!.. Какого!..       Все еще удерживая брыкающегося парня за шкурятник, не давая ему вырваться, я потянулся к шлангу душа второй рукой. Пришлось постараться, чтобы выкрутить рычажок, струя ледяной воды ударила прямо в лицо Косте. Тот задохнулся от ощущений.       Волосы тут же намокли, как и куртка, даже штаны оказались мокрыми. Я, кажется, тоже весь промок, но был слишком занят тем, что мешал Косте выбраться из ванны, заставляя его беспомощно закрываться руками от бьющей в лицо воды. Он больно заехал ботинком мне по ребрам и пару раз даже умудрился вмазать мне по роже вслепую, прежде чем шланг все же был отброшен на дно ванны.       Я отступил, едва не поскользнувшись на мокром полу. Костя, крупно дрожа, заскользил руками по бортикам ванны, пытаясь зацепиться. Волосы у него прилипли ко лбу, а изо рта вместе с брызгами воды вырвался вопль: - ТЫ РЕХНУЛСЯ?!       Я оскалился, прорычав: - Протрезвел? Теперь пиздуй отсюда, пока я тебя не кастрировал.       Костя кое-как вылез из ванны. С него потоком хлынула вода. - Псих, - бросил он резко дрожащим из-за холода голосом. - Чтоб через пять минут тебя тут не было, - предупредил я его, наблюдая, как парень тянется к полотенцам на крючке. - Я как, блять, на улицу выйду? - постепенно отходя от шока, вызверился он, стягивая с себя куртку. - Твои проблемы, - бросил я презрительно и напомнил: - Если ты через две секунды отсюда не выйдешь, я тебя опять прополощу. - Больной, блять, - неверяще пробормотал Костян, проходя мимо.       Я милостиво разрешил ему добраться до входной двери без приключений. Вслед за парнем тянулись лужицы воды. Я выкрутил рычажок обратно и повесил шланг на место, когда оглушительно хлопнула входная дверь.       Следующие пятнадцать минут я прибирал устроенный срач и переодевался сам. Глаз у меня дергался весь вечер.

***

      На следующий день встревоженный Мишаня сказал, что Костя лег в больницу с воспалением легких. Я злорадно хмыкнул себе под нос.       Так ему, уроду, и надо.       Миша несказанно удивился, когда я напросился пойти с ним навестить парня. Брат недоверчиво прищурился, с сомнением глядя на меня. - Чего это ты? - Переживаю, - флегматично ответил я. - Мы же кореша с ним.       Парень скептически вздернул накрашенную бровь. - Ты только позавчера с пеной у рта доказывал, какой он паскудник.       Я развел руками. Не то чтобы Миша слишком проникся моей честной физиономией, но через несколько дней все же разрешил пойти с ним, когда собрался навестить Костяна.       Я ради такого даже с работы отпросился.       Подвезла до нужного пункта нас Полина, которая окинула меня крайне терпеливым взглядом, когда я залез на заднее сиденье. Миша сел на переднее. - Только обивку не испачкай, - с противной манерной привычкой растянула Полина гласные, оглянувшись на меня.       Дождавшись, пока мы тронемся с места, я с непроницаемым лицом бесшумно перданул и с чувством выполненного долга поерзал на месте. Да чтоб ты подавилась, стерва.       Полина, к счастью, не увязалась следом за нами в больницу. К моему облегчению, Мишаня сказал, что обратно домой мы поедем на автобусе. - Только давай без выебонов, - устало попросил он меня, прежде чем мы зашли в палату. - Лады, - покладисто согласился я, заработав еще один недоверчивый взгляд от брата.       Вздохнув, Миша толкнул дверь палаты, улыбаясь болезненному на вид Косте на койке. Он, укутанный в одеяло, выпучил глаза, когда заметил меня за спиной парня. Он нервно завозился на месте, то отводя глаза, то тут же напряженно снова на меня поглядывая.       Я натянуто улыбался, а в глазах у меня плескалось мрачное обещание добить парня, если он вдруг решит сказать что-то не то.       На вопрос Миши, где он умудрился так опростоволоситься, Костя нервно соврал, что постоянно ходит с расстегнутой курткой по улице. Миша поджал губы. - Я же говорила тебе, одевайся, блин, теплее, - заворчал он.       Костя поймал мой долгий взгляд.       Меня он так и не выдал.