Бесявый

      Будильник прозвенел минутой позже после того, как острая коленка пихнула меня в поясницу, после чего я проснулся. Завертевшись под одеялом, я успел только отпихнуть от себя батины ноги, когда будильник сообщил, что пора на работу.       Открыв глаза, я раздраженно уставился перед собой, позволяя звону бесить меня и дальше до тех пор, пока батя, зашевелившись, не пробурчал: - Выруби ты уже эту херню.       На секунду прикрыв глаза, я со вздохом нашарил телефон под подушкой и откинул одеяло в ноги.       Ну и жизнь.       Выйдя из спальни, я спросонья почти удивился, заметив храпящего Виталика на диване. В комнате витал запах перегара. Ладно.       В ванной зубы пришлось чистить чужой зубной щеткой и своровать у бати чистые носки, потому что мои воняли безбожно. Завтрак я пропустил, ощущая тошноту, и свалил из квартиры втихушку на двадцать минут раньше, чем обычно.       Ощущал я себя подтиркой для жопы, но, несмотря на фоновое желание немного умереть, мне нетерпелось оказаться на работе. Я мысленно уговаривал себя, что это не из-за Санька и вообще мне на него похер. Дров я, похоже, наломал просто пиздец каких, но зато решился выложить все подчистую. Как мужик.       Да, хочу трахаться. Да, с Саньком.       Как мужик.       Арина встретила меня скептическим взглядом, когда я, наполовину облепленный снегом, зашел внутрь. Стягивая с себя куртку, я торопливо обвел все помещение взглядом, но рыжего нигде не увидел, хотя тот уже обычно торчал на своем месте, когда я приходил. Едва удержавшись, чтобы не спросить о Сашке, я буркнул, проходя мимо: - Привет.       Вместо ответного приветствия Арина втянула носом воздух возле меня и демонстративно скривилась. - От тебя перегарищем несет за версту. Мог бы и зубы почистить перед выходом. - Чистил я, - огрызнулся я, заставив Арину возмущенно поперхнуться. - Отъебись.       Но, вообще-то, отчасти я был солидарен с ее отвращением на лице, и мне все больше начинало казаться, что догоняться водкой у бати было плохой идеей. Я зажевал сразу три пластинки мятной жвачки, пытаясь перебить поганый привкус во рту.       Следующие полчаса я без цели ошивался возле выхода, периодически кидая взгляд то на двери, то на часы, а потом все же не вытерпел. - Че, Санек еще не приходил?       Арина раздраженно ответила: - А ты что, видишь его где-то? - помолчав, она с явным нежеланием разговаривать со мной все же добавила: - Он позвонил, взял выходной. Сказал, что заболел.       Я настороженно замер и нахмурился.       Так.       Так.       Арина коротко посмотрела на меня. - Тебе-то что до него?       Я отвернулся, уставившись на двери в судорожной задумчивости. - Да ниче.       Постояв истуканом, я ушел в подсобку от исподтишка любопытных Арининых глаз, на пути вытаскивая телефон. Отыскав Сашкин контакт, я нетерпеливо приложил трубу к уху. Гудки продолжали идти, действуя на нервы. Санек не отвечал.       Что-то среднее между паникой и злостью заставляло меня наматывать круги в тесной комнатке. - Блять! - процедил я сквозь зубы и, скинув, набрал номер снова.       И на этот раз безуспешно. На третий раз оказалось, что телефон отключен.       Вот попадос.

***

      Домой к бате я вернулся нервным и злым. По пути я едва сдерживался, чтобы не кидаться на людей и не бить им морды. Все шло по пизде.       Хмурясь, я подумал, чтобы сначала подняться к себе и попробовать переговорить с матерью, но следом сошелся на мысли, что она еще не остыла. Сам я сейчас идти на компромиссы, где исключалось битье рож, тоже не был настроен.       Дверь в батину квартиру, когда я постучался, приоткрылась, заставив меня нахмуриться еще больше. Зайдя внутрь, я настороженно прислушался. Воняло кислым перегаром, с кухни кто-то очумело гоготал.       Вздохнув, я закрылся и скинул ботинки перед тем, как протопать на кухню. Голый по пояс батя и Виталик были в зюзю, рядом с ними в одном кокетливом розовом халате сидела Юля, с которой батя успел несколько раз разойтись и снова сойтись за последний месяц. Под столом обнаружилось несколько штук пустых бутылок. На столе стояла открытая водка. - Сына! - заметив меня, обрадовался батя.       Выглядели они втроем как-то хуево, будто квасили с самого утра. Я присоединился.

***

      Глаза открывались с таким трудом, что мне пришлось приложить все силы, чтобы поднять веки. Чувствовал я себя так, будто умер, но воскрес по ошибке. Ощущалось это дерьмово, умноженное на хуево.       Мутным взглядом я уставился на стену. Мыслей в голове, кроме как желания, чтобы она перестала раскалываться, не было. Я полежал еще немного. Рядом храпел Виталик, стянув на себя все одеяло.       Вставать не хотелось, но надо было отлить - пришлось покряхтеть и встать с кровати. В соседней комнате на диване спала лохматая Юля, тоже храпела. Одна сиська из халата у нее вывалилась, но мне было настолько тошно, что я даже пялиться не стал.       В отражении зеркала в туалете я узнал себя только потому, что и раньше уже видел свою опухшую похмельную рожу. Какое-то время я, проблевавшись, тупо сидел на бортике ванной и смотрел на свои волосатые ноги. Существовать не хотелось, к тому же я обнаружил, что зубная паста кончилась.       Пока я принимал душ, прошла, наверное, вечность, но когда я вышел, обнаружилось, что Юля все так же храпит на диване, а ее сиська все так же торчит из-под распахнутого халата. По пути подобрав свою мобилу, которая валялась на полу в коридоре, я поплелся на кухню. Там нашелся батя, который в одних трусах одновременно курил и что-то жарил на сковороде. Воняло просто отвратно, так что я снова чуть не блеванул.       Вашу мамашу, ну что за жизнь.       Батя мельком взглянул на меня. Вид у него был такой же убитый, как у меня. Разговаривать нам обоим не хотелось, так что я, задержав дыхание, молча отыскал зарядное устройство на подоконнике и вышел.       Подключенный к зарядке телефон сообщил, что в пропущенных у меня болтается шестнадцать вызовов от Арины и несколько гневных сообщений от нее же. Два раза звонил Мишаня. Я поскреб себя по отросшей щетине и, прикинув, сколько дней я проебал в батиной квартире, не смог себя ничем утешить.       Выходило, что мы пробухали четверо суток. За это время я, естественно, не появлялся на работе ни разу. И смутно припомнил, что, кажется, пару раз я все-таки умудрился ответить Арине и даже послать ее к херам собачьим.       Хм.       С сомнением уставившись в одну точку, я пытался разобраться, звонить ли мне Арине или лучше не рисковать. По времени я еще успевал заявиться на работу, опоздав всего лишь на час, но, учитывая, что я вроде как облажался как последний придурок, мне наверняка впаяют штраф.       Конечно, надо мной угроза висела посильнее, чем штраф за опоздание: уволить меня могли легко, учитывая, что ничьим расположением я никогда не пользовался.       Вздохнув, я закрыл глаза и просто посидел немного, пытаясь собрать мысли в кучу. Когда я решил, что никуда нахер не пойду и похуй, если меня уволят, надо мной нависла батина тень.       Моргнув, я поднял лицо и вопросительно посмотрел на него. Батя слабо улыбнулся и, подхватив за локоть, рывком поднял меня с ручки кресла. - Ну как, живой? - осведомился он заботливо. - Почти, - сипло отозвался я. - Опохмеляться будешь?       Батя улыбнулся шире, когда я скривился и помотал головой. Приобняв меня за предплечье, он повел нас на кухню, где все еще жутко воняло хер пойми чем, и предложил: - Ладно, пойдем в аптечке пороемся. На работу не идешь? - Завтра пойду, - флегматично пробормотал я.       Вместе в обнимку мы в дверной проем не поместились, так что замерли мы прямо перед дверью. Батя как-то мешкался, но я не особо замечал, занятый тем, что пытался чувствовать себя живым, а не мертвым. Наконец отцепившись, батя пропустил меня первым, и я неохотно вошел внутрь и остановился перед открытой форточкой, пытаясь дышать через рот и не слишком часто.       Батя мялся позади меня. Когда я повернулся, он дергал себя за бородку и заискивающе улыбался. - Слушай, Ян, - издалека начал он. - Ты какой-то невеселый последнее время. Все работаешь да работаешь. Я тут подумал: возьми вот купон на массаж. Расслабишься.       Я на автомате взял протянутый купон, на котором была изображена кайфующая полуголая девка на массажном столе. Наморщив лоб, я взглянул на батю и неуверенно протянул: - Мм, ага. Спасибо. Откуда взял? - Юля подарила, так мне сходить некогда. Чего добру зря пропадать, - пожал батя плечами. - Мне для сына не жалко.       Я кивнул, еще раз пробормотав слова благодарности, хотя мне этот купон нахер не сдался. - И еще, - чуть смущенно добавил батя, кашлянув в кулак. - Завтра пойдешь на работу - выпроводи Виталика. Жизнь у него, конечно, дрянь, но пора и честь знать, а? Юля его немного боится. Уличный все же, понимаешь?        Застыв на секунду, я с разочарованием уставился на гребанный купон, которым батя решил меня умаслить. Вот говнюк.

***

      На работу я заявился в таком настроении, будто все собаки мира обоссали мне ноги. Вчера днем я все же, немного очухавшись, решился позвонить Арине, чтобы узнать, есть ли мне вообще смысл приходить или уже поздно. Та в ответ устроила мне взбучку похлеще, чем если бы мы были с ней женаты тридцать лет.       Я и слова вставить не мог, пока слушал, как я заебал Арину со своими выходками. Ну и, конечно, сука она та еще, но все-таки орала на меня по делу, так что я только молча терпел, отодвинув от себя мобилу на расстояние вытянутой руки. Под конец Арина послала меня в красочных выражениях, а я так ничего и не выяснил.       Пришлось, короче, топать на своих двоих, чтобы узнать, как обстоят дела, которые обстояли, в общем-то, хреново.       Приперся я рано. Из всех сотрудников внутри был только Санек, который протирал оборудование, когда я вошел, оставляя за собой грязные мокрые следы.       Я остановился шагах в десяти от Санька. Тот застыл с согнутой рукой. Мы уставились друг на друга. - Ага, - мрачно буркнул я вслух.       Попался, добавил я мысленно, наблюдая за тем, как поза Санька становится напряженной и настороженной.       Все это время, что я слегка был в запое, я о Сашке не думал. Старался не думать. В любом случае, думать у меня не получалось, так что о нем я не думал. Но нет-нет, да все равно проскальзывала паскудная мыслишка, как парень будет реагировать на меня, когда мы все-таки встретимся.       Может, он все-таки пропишет мне по физиономии. Я даже был не против, хотя, естественно, пнул бы его под пердак в ответ.       К моему удивлению, Санек не собирался прогонять меня, или махать кулаками, или даже устраивать бойкот. Вместо этого он, будто ничего не происходило, нейтрально проговорил: - Привет.       Насупившись, я какое-то время просто стоял, сжимая и разжимая кулаки, а потом, подумав, что все равно надолго здесь не задержусь, попер на таран. Санек, нахохлившись, что-то пискнул, когда я сгреб его и практически опрокинул на стойку, зажав его своим телом. Дыхнув на него жвачкой со вкусом арбуза, я процедил: - Слышь, ты какого хера меня динамить решил, а?       Санек сопротивлялся и дергался, так что держать его было сложно. Пытаясь отбиться, он раздраженно пропыхтел: - Это тебя пять дней не было, придурок. Пусти.       Сильнее нахмурившись, я попытался встряхнуть рыжего, но тот оказался тяжелее, чем я думал, так что вышло как-то неуклюже и нелепо. Пытаясь скрасить этот момент, я огрызнулся: - Ты, сука, мне мозги не пудри. Я тебе пять дней назад названивал - ты трубу не брал. - Тебе что от меня надо? - тоже сквозь зубы спросил Санек, вцепившись в мое запястье и сердито сощурившись. - Не брал и не брал, тебе какое дело.       Несколько мгновений мы злобно смотрели друг другу в глаза, а потом я резко отпустил его. Отойдя от Санька, я внезапно осознал, что остыл. Сашка передергивал плечами и поправлял униформу. - Ты, блять, че злишься-то на меня? - все еще хмурясь, поинтересовался я.       Санек даже поперхнулся от возмущения. - Это ты на меня кидаешься, дебил!       Я почесал затылок. Парень отвернулся и наклонился, чтобы подобрать с пола тряпку, которую уронил. Я громко вздохнул и, потоптавшись, спросил: - Мы все еще друганы, да?       Сашка, не поворачиваясь, как-то без энтузиазма протянул угрюмое: - Угу.       Мне такое отношение не понравилось, так что я уже резче добавил: - Блять, если ты думаешь, что я бес ебаный, так и скажи, хули ты выебываешься-то.       Тот все-таки повернулся. Выглядел он задолбавшимся и даже не смотрел на меня. - Слушай, ты зачем пришел вообще? Я думал, Арина сказала, что тебя вышибли.       Не то чтобы я ждал чего-то другого, но все равно обиделся. Сначала я даже вроде как растерялся, совсем не зная, что ответить, а потом кинул такое же недружелюбное: - Да и хуй с вами, - и ушел.       Вот так я, в общем-то, и остался без работы.

***

      Идти к бате домой было как-то тошно. Я уговорил сородича потерпеть Виталика еще день или два, чтобы придумать, как бы так попросить мужика покинуть батину хату не слишком по-ублюдски. Так что смотреть на сморщившегося, пожелтевшего от алкоголя Виталика мне тоже не хотелось - вина била меня под дых.       В любом случае у меня еще оставались деньги и ключи от маминой хаты, так что я прикупил баночку пива, чтобы успокоить нервишки, и направился прямиком в дом родной.       Уже внутри, выпив пиво и ничуть не расслабившись, я воровато принялся колупаться ключом в замке. Дверь, наконец, поддалась. Я крупно вздрогнул, едва успев зайти внутрь: прямо передо мной, скрестив руки на груди, стоял скептически настроенный Мишаня. - Явился, - мрачно поприветствовал меня он. - Отвали, - буркнул я хмуро и закрыл за собой дверь. - Мамка где? - На работе, - и глазом не моргнул братец. - Слышал, ты домой бомжа привел. - Бля, да отъебись ты, - поморщился я и протолкнулся мимо Миши, на ходу разуваясь.       Жрать хотелось адски, так что я, избавившись от верхней одежды, направился прямиком на кухню, держа курс на холодильник. Миша увязался следом. Шумно втянув носом воздух, он поинтересовался: - Опять бухой?       Честное слово, у меня и так был хуевый день - врезать Мишане хотелось с разворота. - Нет, не бухой, - сухо отрезал я, доставая кастрюлю с супом и ставя ее на плиту. - Чего ты привязался ко мне, как гнида?       Миша все еще пытался казаться кровопийцей, но в итоге он просто вздохнул, сдавшись. - Че-че, переживаю за тебя, придурок. Думаешь, мы не знали, что ты там с папашей в запое сидишь всю неделю?       Прямо уж неделю. Я фыркнул, но сумел промолчать. - Больше не в запое, - пообещал я, старательно пялясь в подогревающийся суп и сомневаясь в своих же словах.       Миша потоптался еще немного, а потом, так и не найдя больше, что сказать, ретировался из кухни, на ходу бросив: - Ладно. Ты дожидаться маминого прихода будешь? - Угу, - промычал я. - Отлично. Скажешь ей, что я с Олей гулять пошла, вернусь завтра. - Угу, - повторил я мычание, а после паузы недоуменно добавил: - Что еще за Оля? - Моя новая подруга, - крикнул Миша из своей комнаты и громко закрыл дверь, чтобы я его не доставал.       Надо же, блять, важный какой.       Похлебав супу, я слегка пришел в себя, но от этого почувствовал себя слегка несчастным. Я даже посуду за собой помыл, настолько расстроился, а потом ушел в свою комнату, где завалился на кровать поверх покрывала. Думал, усну - хер там. Провалявшись часа полтора, я все-таки задремал, а проснулся от того, что Миша захлопнул входную дверь.       Какое-то время я опять просто валялся, глядя в потолок и прижимая телефон к груди. Хотелось звякнуть кому-нибудь, в основном, вообще-то, хотелось звякнуть Саше, потому что обычно он выслушивал все дерьмо, которое у меня в жизни происходило, но теперь он сам стал частью этого дерьма.       Еще хотелось ебнуть себя как-нибудь побольнее. Знал же, что молчать надо было, а не предлагать Саньку потрахаться. Ну что я за дебил, в самом деле.       Может, и к лучшему, что меня с работы вышибли: найти другую можно, а находиться рядом с Саньком, которому я уйму времени доказывал, что не пидорас, было как-то стремно. В голове вдруг еще появились сомнения: вдруг рыжий начнет болтать всем направо и налево? Раньше он не болтал, потому что я рядом терся и мог ему яйца открутить, если надо было, а сейчас?       Я беспокойно завертелся и внутри отметил себе галочку на будущее, чтобы прийти к Саше и напомнить, что шутки со мной плохи, как бы далеко я ни находился.       Повертевшись еще немного, я все же уснул повторно. На этот раз крепко.       Во второй раз разбудила меня мама. В комнате уже было темно, когда я открыл глаза и слеповато огляделся. Из-под двери лился свет из коридора, кто-то тихонько ходил. Сон с меня слетел в два счета, когда я понял, что это мать.       Сглотнув от напряжения, я сел на кровати, а потом вовсе встал. Решив не откладывать дело в долгий ящик (потому что иначе я притворялся бы спящим всю жизнь, просто чтобы не пересекаться с рассерженной мамой), я распахнул дверь и едва не пришиб ей родную женщину, которая, подскочив, принялась тереть поясницу. - Аккуратно! - возмутилась она хмуро. - Извини, - пробормотал я, неловко застыв на месте.       Мельком взглянув на меня, мама снова отвернулась и продолжила копаться в ящике с обувью, а я сопел сбоку от нее, не зная, как начать. В конце концов я прямо спросил: - Ну, ты простила меня или как?       Возможно, это был перебор, потому что она вроде как даже с колен поднялась, чтобы мне, падле, в глаза посмотреть. - А ты что-нибудь сделал для этого?       Я хотел было огрызнуться, что вины моей вообще ни в чем не было, но заставил себя промолчать. Поколебавшись, я все же буркнул: - Прости, - мама никак не реагировала, так что я с надеждой добавил: - Теперь-то можно дома ночевать? - Если ты пообещаешь не водить к нам больше никаких бомжей.       Неохотно я выдавил из себя: - Обещаю.       Мама кивнула и снова отвернулась, занявшись прерванным делом. Больше она ничего не сказала, и я принял это за мир. Про работу я решил рассказать ей позже, когда она совсем уж остынет и снова полюбит меня.       Я ушел на кухню, чтобы снова пожрать, и пытался не смотреть на мобилу каждые семь секунд. Когда я приканчивал второй бутерброд с сыром, мама с мрачной решительностью на лице снова появилась передо мной. Я настороженно посмотрел на нее. - Ты у папаши все это время был? - спросила она так, будто утверждала.       Посомневавшись с секунду, я кивнул. - Ну да. - Все это время вы, конечно, пили, - с той же непробиваемой уверенностью заявила она. - Ты на работе-то хоть появлялся?       Тут я сам себя сдал, заметно замявшись. - Да, - соврал я, но по маминым глазам понял, что она не поверила. - Так я и думала, - без тени улыбки кивнула она как бы сама себе и вышла из кухни.       Я даже привстал из-за стола, прислушиваясь. Зашелестела какая-то одежда, так что я, насторожившись, вышел в коридор и, увидев, как мама куда-то собирается, протянул: - Ты куда? - Вставлять твоему папаше пропиздонов, - ответила та категорично.       Я даже сказать ничего не успел - в следующую секунду дверь за ней закрылась с тем же грозным звуком. Я прикрыл глаза, предвидя очередной скандал на лестничной клетке. Впрочем, сколько бы я не караулил у входной двери несколько минут спустя, криков так и не услышал, так что решил уйти на кухню.       Вроде пронесло.

***

      Четыре часа спустя, в половину первого ночи, я начал беспокоиться. Спать мне не хотелось, потому что я проспал весь день, так что я беспокойной тенью метался из зала на кухню и в свою спальню, кидая частые взгляды на входную дверь. Не было похоже, что мама собирается возвращаться, хотя обычно, вдоволь наругавшись с батей, она возвращалась вся вздувшаяся от злости, красная и готовая взорваться. Слышно ее в таком состоянии было за несколько кварталов, потому что топала она так, будто пыталась оставить следы в бетоне.       В общем, я слегка забеспокоился, вашу мамашу. Вдруг ее наркоманы зарезали, а я сижу тут яйца чешу, думаю, как ей свежие новости о себе рассказать.       Нырнув в тапочки, я вышел на лестничную клетку и прислушался. Было тихо. Закрыв дверь, я звякнул ключами и спустился на пару пролетов. Луж крови нигде видно не было, маминого трупа - тоже. Подумав, что далеко она в минусовую погоду уйти не могла в одних тапочках и кофте сверху, я постучался в батину дверь.       Открыли мне только после четвертого стука. - Привет, Ян, - широко улыбнулся мне Виталик и буквально втащил внутрь - я и вякнуть не успел.       Он снова был под градусом, и я даже задумался, откуда папаша тянет деньги, чтобы глушить спиртягу в компании уже шестой день подряд. Я быстренько осмотрелся. - Здорово, Витек, - на кухне слышались голоса, я попытался протиснуться мимо Виталика, чтобы заглянуть туда. - Маму мою не видел? - Видел, - довольно сообщил тот и подмигнул. - Шикарная женщина.       Я вылупился на него, как дебил, и даже забыл, что хотел сделать. Так и застыли мы в миллиметре друг от друга. - Ты это, - растерялся я и подозрительно нахмурился, - ты чего это, а? Тут она, что ли?       Как оказалось, тут. В следующую секунду, едва я успел договорить, с кухни послышался мамин голос: - Витя, дорогой, кто там? Соседи?       Голос у нее был веселый и слегка неразборчивый. Как оказалось, у всех была кишка тонка, все попались в сети застолья. Я вздохнул и все-таки, пыхтя, освободился от Виталика, чтобы пройти на кухню. - О, Ян, - заметила меня Юля, помахав мне рукой.       Я уставился на них. Виталик, кряхтя, прошмыгнул мимо меня, садясь рядом с мамой, которая с готовностью подлила ему в стакан.       Блять, ну и чудеса: мама за одним столом с батей, его любовницей и пьяным в зюзю Виталиком. Я, наверное, попал в зазеркалье или все же уснул за столом. - Чего хотел? - осведомилась мама.       Я моргнул. - Ну, это. Ты там домой собираешься? - Нет, - отмахнулась та, - я посижу еще. Иди. - А-а, - протянул я, показывая пальцем куда-то на них всех разом, но так и не смог сформировать вопрос, когда Виталик чмокнул губами маму в щеку.       Я как там стоял, так и ахуел. Даже палец не опустил, ничего. - Сына, иди спать, - напомнила мне мать. - Приду попозже. - Придет-придет, - заверила меня Юля, чокнувшись с мамой рюмками.       А что мне оставалось, кроме как послушаться? Это же ебаный дурдом какой-то.       Только Санька не хватало.