Драбблы по стаки и эванстэну

В первую секунду Стив хочет садануть по хитрой технической системе, остроумно названной Старком МОРГ. Потому что какого черта? Старк ведь гарантировал полную конфиденциальность. Он, конечно, не врач, но Стив полагал, что в этом ему можно доверять. Старк хмыкнул, выслушав заказ, но сделал необходимые расчеты очень быстро. Теперь понятно, почему — на самом деле все было уже готово. Баки обратился к нему первым и выбрал тот же объект. Сейчас Стив видит не только знакомую до мельчайших деталей комнату, но и тех, кто в ней, и замирает на месте. Он действительно был таким? Чуть больше цыпленка, крохотный, щуплый, все лицо — один сплошной острый нос. И Баки — прежний, со знакомой улыбкой, бьющей под дых. Они сидят на кровати Стива, рассматривают неизменный альбом. Стив помнит его, потрепанный по углам, в коричневой обложке. На половине рисунков Баки, Стив пытался достигнуть портретного сходства, зачастую безо всякого успеха. Баки это забавляло, а вот Стив досадовал, но не прекращал попыток. Двое на кровати смеются и перелистывают листы, Стиву не слышно, о чем разговор, но этого и не нужно: — Ты мне польстил. — Это единственный похожий портрет. — У меня другие брови. — Мог бы и не заметить. Стив так ясно это представляет, что чуть не пропускает момент, когда Баки чуть наклоняет голову, подцепляет пальцем острый подбородок прежнего Стива и целует его в бледные губы коротким осторожным поцелуем. Это… неожиданно, так несбыточно и остро, что Стив почти чувствует прикосновение к собственным губам. Он трет их ладонью, избавляясь от фантомного ощущения, а его двойник закидывает ладони на шею Баки и притягивает его к себе. Руки Баки несмело ложатся на худые лопатки. Стив осторожно открывает дверь. — …я тебя люблю, — голос у Баки хрипловатый и неуверенный. — Я тоже, — отвечает Стив. Наконец-то он может это сказать.