Учитель по переписке

- Черт, хен опять где-то опаздывает! – тихо бормочет себе под нос Чимин, сжимая в пальцах телефон и судорожно переступая с ноги на ногу. Октябрь в этом году выдался до жути холодным, а Пак как всегда не надел шапку. Он вообще носил ее не так уж часто, а после получал от своего парня – Юнги. Нельзя было сказать, что их отношения были сказочными. Чимин только-только поступил на первый курс университета, а Мин его уже заканчивал. Сахарный принц, как его шутливо называли в стенах универа, сразу обратил свое внимание на младшего. По крайней мере, ему так казалось. Рыжий слишком громко смеется, как считает старший, и, если поначалу его это раздражало, то после он привык. Куда бы он ни шел, Чимин будто хвостиком носился следом, носясь со своим другом – Ким Тэхеном чуть ли не за ручку. Юнги скрипел зубами, хотел тряхнуть рыжего за шкирку, но все же терпел. Терпел, когда яркая макушка носилась туда-сюда прямо перед его носом. Но когда Пак по неосторожности наткнулся на него, выливая апельсиновый сок на джинсы, Мин больше не смог терпеть. Кажется, маты старшего слышал весь университет, а Чимин был готов провалиться на месте. Тот смотрел на Юнги, мол, «я же пролил на тебя сок, а не кислоту, хотя стоило бы», топтался с ноги на ногу и кусал губы. На следующий день рыжий обнаружил в своем шкафчике конфеты. Любимые, клубничные. От младшего всегда чуть ли не за километр несло этими конфетами, а еще апельсинами и чаем с яблоками. Чимин так и получал сладости буквально в течении месяца, пока Юнги не подошел к нему и предложил встречаться. Что послужило этому причиной, не знает ни тот, ни другой. И все складывалось вполне себе гладко: Юнги старался быть нежным и заботливым, просто потому, что с Паком иначе никак нельзя. Он постоянно лез обниматься, утыкался холодным носом в шею старшего, говоря, что холодно. Он таскал кофты и свитера Мина, натягивая рукава на свои ручонки и комкая мягкую ткань в своих пухленьких пальчиках. Пак первый признался ему в любви где-то на третий месяц их отношений, старший тогда впал в ступор, ничего не сказал, а Чимин просто решил, что тот смущается. Сейчас они вместе уже около года, Юнги окончил институт, а Пак гордо получил звание «второкурсник». Видеться они стали реже прежнего – Мин зависал на работе допоздна, а на Чимина свалилось еще больше пар и домашнего задания, чем раньше. Старшего дико бесило, что теперь он не может находиться рядом со своим парнем – тот был слишком наивен, а вокруг него то и дело ошивались всякие ублюдки, которых он не мог послать, зато их мог послать Юнги. Он не то чтобы не доверял рыжему, скорее не доверял его окружению. Ревновал? Дико. Пару раз они даже расставались из-за этого, но после все же сходились просто потому, что младший не отпускал, а Мин… Мину было, наверное, просто удобно. Любил ли он его? Ему казалось, что да. «Ты самая настоящая задница, хен! Я уже полчаса тут стою, а на улице, знаешь ли, не месяц май.» Чимин злится, пишет старшему в соц.сеть, добавляет кучу злых смайликов в конце и сует под язык клубничную конфету. Пар изо рта мутными разводами разводами растворяется в воздухе, младший хмурится и водит носком кед по мокрому после дождя асфальту. Настроения совсем нет. Телефон громко звякнул, оповещая о пришедшем сообщении, и Чимин припоминает все маты, которые когда-либо срывались с губ его хена. «Расслабься, твой хен в душе. Скоро будет, малыш.» Пак поперхнулся воздухом, а сердце ушло в пятки. Кто это там написывает с телефона ЕГО Юнги, почему ЕГО Юнги в душе, а это недоразумение называет его малышом? «Ты вообще, блять, кто?» Чимин старается держать себя в руках, хотя маты так и летят изо рта, благо прохожих поблизости нет. А потом приходит ответ, и он готов не только материться, но и реветь, потому что все, кажется, пиздец. «Любовник (:» Хотя буквально через секунду приходит еще одно сообщение: «Шучу. Я его лучший друг.» Пак долго пялится в телефон, припоминая всех лучших друзей своего парня. «Ты там не умер? Юнги мне не простит, если ты там под машину бросился.» «Эй, парниш.» «Ащ, ну серьезно, что за ребенок.» «Это еще больше несмешно, чем мои шутки.» Чимин сморгнул, понимая, что подвис на пару минут, а лучший друг Мина уже устроил истерику похлеще, чем он. Нехотя, рыжий принялся набирать сообщение, жалея, что не может позволить Юнги убить этого нахала, ибо труп куда-то придется потом деть. «Да уж, шутки у тебя явно не выходят. Где мой хен?» Пак явно гордится собой, будто он как-то унизил этого проходимца, еще и указал ему, где его место, ибо это его хен, телефон его хена, значит он не имеет права трогать его. Кто он вообще такой, в конце-то концов? «Ты всегда такой злой? Как Шуга вообще еще жив остался с таким малышом?» Чимин хмурится. Этот парень знает прозвище Юнги, а значит он ему действительно близок. В рот летит еще одна конфета. «Мне девятнадцать, малыш.» «Мне двадцать два, малыш (:» Пак скрипит зубами, блокирует экран и сует телефон в карман пальто, расчитывая больше не писать парню. Рыжего абсолютно не устраивает такой расклад, он разворачивается и идет на остановку. Настроение ни к черту, еще и дождь начал накрапывать. Чимин пинает камушки, что попадаются под его ноги, обиженно куксится и вообще больше походит на тучку, чем на привычное всем солнышко. Сев в автобус, он сует в уши наушники, достает телефон и пишет своему другу, мол, хен опять продинамил, на улице херня, а еще какой-то пидр лезет к нему и пишет с телефона Юнги. «Ты там обиделся что ли? Я же не виноват, что ты младше, малыш.» Пак едва ли не топает ногами, чуть ли не кусает губы от обиды, но все же пишет короткое «Я не обижен», открывает диалог с Тэхеном и закатывает глаза от пестрящего количества смайликов. Тот капсом пишет, что это все конспирация, что он врет, он любовник на самом деле. Или же Юнги просто похитили инопланетяне. Закатив глаза, Чимин уже собирается ответить чем-то колким, как сверху высвечивается сообщение от Юнги: «Ладно, не кипишуй. Хена твоего на работу вызвали, говорят, аврал. Телефон он, разумеется забыл. Так что я тебя повеселю тут еще некоторое время.» Чимин фыркает, вновь блокирует экран и дует губы, смотря в окно. Тучи сгущаются, он хмурится все больше. Мин любит такую погоду. Младшему же больше по душе тепло, солнце и легкий ветерок. Все же они были слишком разными, и Чимин иногда задумывался об этом. «Тебя как зовут, малыш?» «Чимин. Пак Чимин.» Рыжий просто отвечает, стараясь не строить из себя малолетнего ребенка. Ему кажется, что Юнги придет домой, и этот ненормальный посмеется над Паком, мол ведет себя как малолетка, а говорит еще, что ему девятнадцать. Младшему не хотелось бы, чтоб Мин чувствовал себя не в своей тарелке, и уж тем более не хотел бы, чтоб ему было стыдно за своего парня. Ответа долго не было, рыжий успел уже зайти домой и переодеться. Попивая чай с мятой, он задумался. Мята всегда напоминала ему о Юнги, запах свежести будто был его частью, он с ним будто бы родился. Чимина дико раздражало такое наплевательское отношения. Хочет – не приходит, дает телефоны всем подряд, да и вообще забивает хер. Пак хмурится. Шаркая ногами по ковру, он идет к постели, ложится в нее и пялится в телефон, а после чуть ли не вскакивает. -Что за хуйня? – рыжий пялится на обнаженную фотку явно не его Юнги. Покраснев, кажется, до кончиков ушей, он сглотнул и понял, что действительно пиздец. «Меня зовут Чон Чонгук, Пак Чимин.»